Глава 14

Амали

Открываю глаза раннему утреннему свету и пению птиц. Осматриваюсь вокруг, вызвав шелест листьев.

Где это я? Сбитая с толку и дезориентированная, протираю глаза

Сверху надо мной лесной полог, словно лоскутное одеяло осенних красок: красновато-коричневый, янтарный и насыщенный коричневый. Ветер треплет деревья, заставляя их танцевать на фоне чистого утреннего неба. Листья опадают. Вращаясь, плывя, дрейфуя, они завораживают меня своим медленным, изящным полетом.

Побег прошлой ночи кажется далеким кошмаром.

Принимаю сидячее положение и оглядываюсь. Кайм и лошадь отсутствуют.

В легкой панике я вскакиваю на ноги. Он меня бросил?

На мне все еще его черная рубашка. Она длиной чуть ниже моих бедер. Концы рукавов охватывают мои руки. Его запах повсюду вокруг, и это сводит меня с ума.

Я хожу взад и вперед, глядя сквозь деревья. Нет никаких его следов.

Он… бросил меня? Но тогда зачем вообще беспокоиться о том, чтобы спасти меня?

Нет. Он не из тех, кто делает что-то импульсивно и без причины.

Я разминаю ноющие ноги и спускаюсь к кромке воды, впервые четко видя ручей. Чистая вода льется каскадом по стертым серым камням и валунам. В более глубоких местах вода окрашена в манящий синий оттенок.

Я могла бы сбежать.

Следуя вдоль ручья, чтобы…

Но куда?

Я зачерпываю воду ладонями, брызгаю ею на лицо.

Ого. Ледяная вода похожа на холодную пощечину. Когда я поднимаюсь на ноги, у меня в затылке возникает странное ощущение. Я поворачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу с…

Каймом.

—Ты здесь, —выпаливаю я с облегчением. Странно. Почему я должна чувствовать облегчение от того, что мой похититель вернулся? Я предпочитаю свободу.

Но на этой проклятой земле никто не свободен.

Кайм стоит на небольшой поляне, глядя на меня темными глазами. Он все еще с обнаженной грудью, и его бледная кожа блестит в утреннем свете. Это намек на влажность… пот? Но прошлой ночью ему было так холодно. Я не думала, что он может согреться.

Его рюкзак перекинут через плечо. Руки скрещены, бицепсы напряжены, предплечья мускулистые и крепкие. Мой взгляд привлекает одна деталь, которую я не заметила прошлой ночью в темноте.

Черная чешуя на предплечьях.

Нет, присмотревшись, понимаю я. На самом деле это рисунки, нанесенные на его кожу. Я видела подобные на гербах мидрийской дворцовой стражи, но те рисунки были простыми и грубыми. Они совсем не похожи на очень детальные узоры на руках Кайма.

Я никогда в жизни не видела ничего подобного. Они потрясающие, устрашающие и на самом деле довольно красивые.

Я присматриваюсь. Узор вокруг его предплечий темный и хорошо детализированный, но по мере как поднимается вдоль его рук, становится нечетким —больше наброски, чем законченное произведение искусства. Оно незавершено? Что это значит?

—Ешь, —приказывает Кайм своим обычным властным тоном, не обращая внимания на мое любопытство. Он толкает в мою сторону небольшой завернутый в ткань сверток. —Нам предстоит покрыть большое расстояние. Эта остановка стоила нам слишком много времени, но у меня не было выбора. Нам обоим нужен был отдых. Теперь я хочу наверстать упущенное. Как только мы начнем движение, то не сможем нормально отдохнуть, пока не доберемся до Венасе.

—Ну, и тебе доброе утро, —ворчу я, беря пакет из его рук. Мы можем оказаться в ужасной ситуации, но это не значит, что мы не можем быть вежливыми друг с другом.

Кайм вообще знает, как вести себя вежливо? У меня такое ощущение, что он действительно не привык иметь дело с людьми.

Я разворачиваю пакет и нахожу пригоршню красных лесных ягод и кусок сухого хлеба.

—Это немного, но тебе хватит продержаться, пока мы не доберемся до деревни.

— C-спасибо. —Но кое-что меня беспокоит. —Где Облако?

—Пасется, —пожимает он плечами. —Он никуда не пойдет без моего разрешения.

Ах.

Я кладу в рот одну из красных ягод. На вкус она как восхитительный всплеск терпкой сладости.

Кайм напрягается, его лицо принимает опасное выражение.

—Не двигайся, —шипит он.

Все еще жуя, я в замешательстве моргаю. Что теперь?

—Тихо. —Его рука превращается в размытое пятно, и что-то вылетает из его ладони —небольшой метательный нож.

Чвак.

Я вздрагиваю и смотрю вниз.

У моих ног лежит черная водяная гадюка. Нож Кайма практически отрубил ей голову. У меня перехватывает дыхание. Водяные гадюки чрезвычайно смертоносны. Один укус может убить, и я слышала, что смерть от укуса водяной гадюки просто ужасна. Яд действует медленно, на протяжении не дней, а недель, пока полностью не парализует жертву. Процесс начинается со ступней и постепенно распространяется по всему телу, пока мышцы груди не станут настолько слабыми, что жертва перестает дышать.

Какой ужасный способ умереть.

Меня охватывает дрожь.

Это могло случиться со мной. Как я могла быть столь беспечной? Та, кто всю жизнь прожила в лесу. Обычно я знаю, как избегать опасный животных и хищников.

Как же я пропустила змею?

Потому, что Кайм чертовски отвлекает?

—Лес —опасное место, —бормочет он, подходя ко мне. Он приседает и достает нож, вытирая его о брюки. Затем залезает в свой рюкзак и вытаскивает небольшой пузырек. И тут же из пасти змеи вырывает клыки и осторожно помещает их во флакон.

—Ч-что ты делаешь?

—Ассасины высоко ценят яд. Он нейтрализует определенные вещи... и чрезвычайно полезен для принуждения.

Я решаю, что действительно не хочу знать, для чего Кайм планирует использовать смертоносный яд водяной гадюки. Зачем кому-то нужно делать это с другим живым существом?

Я выбросила эту мысль из головы, пока жевала сухой хлеб, который имел вкус доски и царапал горло.

Когда Кайм закрывает рюкзак, его рука касается моей ноги. Сквозь тонкую ткань леггинсов его прикосновение ощущается словно удар током… и таким же теплым.

Конечно, это не было случайностью. Он же просто?..

Он теплый?

Как?

Я стою на солнышке и моргаю, как идиотка.

—Давай, Амали. Пошли. —Внезапно он поднимается на ноги и поворачивается, открывая мне свою спину без рубашки.

Я задерживаю дыхание. Чернила продолжаются по его плечам и спине, темные чешуйки бледнеют. Они сливаются в тусклый контур. Присмотревшись, я вижу длинное извилистое тело змеи, извивающееся среди лиан и листьев. Змея глотает свой хвост.

Не знаю, что это значит, но символ выглядит темным, мощным и древним. Это определенно не мидрианский и не тигов.

Почему он не закончен?

Меня охватывает любопытство, но я не могу сказать ни слова. Нельзя просто спросить смертоносного убийцу, почему у него на руках и спине нарисована незаконченная змея.

Не обращая внимания на мой взгляд, Кайм уходит, как будто ничего не произошло, словно не он просто обезглавил гребаную водяную гадюку и хладнокровно изял ее клыки. Я следую за ним сквозь пятна света, а под моими босыми ногами шелестят осенние листья.

В отличие от моих шумных шагов, движения Кайма совершенно бесшумны.

Как это нервирует.

Когда он проходит через лес, все стихает, и кажется, к нему тянутся тени. Призрачный образ змеи на его спине словно оживает, изгибаясь и корчась в пятнах света.

Мои глаза обманывают меня?

Я смотрю сквозь стволы деревьев. Лес густой. Кажется, словно он бесконечный. Деревья здесь меньше, чем древние ледяные рощи вокруг Венасе, их стволы серые и стройные. Ковер из красных, коричневых и оранжевых листьев покрывает лесную подстилку.

Я могла бы попытаться сбежать, но куда мне пойти? Альтернатива Кайму только Мидрианская империя, что для меня равносильно смерти.

Кроме того, он поймает меня. Я видела, как он делал нечто странное. Видела, как он двигался так быстро, что становился невидимым.

Поэтому нет. Сейчас я должна содействовать, потому что, несмотря на всю свою безжалостность, Кайм был добр ко мне. Потому что забрал меня из дворца,накормил, одел и убедился, что нет угрозы моей безопасности.

Меньше всего хочется злить его, потому что его расположение может исчезнуть в любой момент.

Он меня пугает. Я хочу попытаться уйти от него, но пока еще нет.

Слишком рано.

Мне нужно узнать его лучше, прежде чем что-нибудь предпринять.

В чем же твоя слабость, бледный демон?

Кайм подходит к Облаку и берет его за поводья, которые тянутся по земле. Лошадь даже не думала убегать, пока хозяина не было.

—Время идти. —Он подзывает меня, протягивая эффектно разукрашенную руку. Я отворачиваюсь. Это уже слишком. —Мы не остановимся, пока не покинем территорию Даймарана. Я чувствую, ты думаешь о возможности побега. Не надо. Это бесполезно.

—Я не думала об этом, —ворчу я, раздраженная тем, что он меня подловил. —Во всяком случае, не серьезно. Я видела, на что ты способен. И я не дура.

—Хорошо, что ты наконец осознала ценность своей жизни.

—У тебя нет рубашки? —раздраженно спрашиваю я, блокируя воспоминания о том, каково было чувствовать смерть.

Я сосредотачиваюсь на текущем моменте. Эти руки. Эти тугие, скульптурные, обнаженные руки будут вокруг меня весь день.

—У меня есть рубашка. Она на тебе.

—Это твоя единственная?

—Я всегда путешествую налегке. Меня холод не особо беспокоит.

—Что ж, теперь можешь ее забрать обратно… и э, спасибо, —сухо говорю я, стягивая ее, снимая темную ткань через голову. На одно головокружительное мгновение меня окружает его запах.

Все мое тело покалывает. Почему возникает это покалывание? Особенно там внизу?

Прекрати. Он ассасин. Жестокий, безжалостный убийца. Эгоистичный. Грубый. Холодный. Ты ничего не знаешь о его прошлом: где он был, кого убил, каковы его настоящие мотивы. Ему нельзя доверять.

В мои мысли вторгается темный голос. «Но он хорошо к тебе относился. И он отличный защитник».

И внезапно меня охватывают противоречивые чувства: отторжение, смущение и возбуждение одновременно.

Я сжимаю его рубашку в руках и бросаю. Он хватает ее на лету, но не надевает.