30

Лейтенант Тель возвращался в часть поздним вечером. Его мотоцикл мчался по совершенно безлюдной дороге. Окна в домах были черными, и лишь в таверне «Чайка» еще горел неяркий свет. Вот промелькнул последний дом, и лейтенант выехал на дорогу, которая шла параллельно берегу моря.

Лейтенант сбавил скорость. «Еще полтора километра, — подумал он, — и я дома». Он устал и замерз.

Над морем висел огромный диск луны, как бы надкусанный с одной стороны. Свет фары вырвал из темноты какой-то странный предмет, валявшийся на самой середине шоссе.

«Может, кошка бездомная? — мелькнуло у него в голове. — Кто-нибудь задавил по неосторожности…»

Подъехав ближе, он увидел, что это не кошка, а фуражка, обыкновенная армейская фуражка.

«Интересно, кто же ее потерял?»

Тель поднял фуражку, повернул ее внутренней стороной под свет фары и прочел: «1-я рота, рядовой Петцинг».

«Раз здесь фуражка, значит, и ее владелец где-то неподалеку…»

Лейтенант сбавил скорость до минимума и ехал, внимательно глядя по сторонам, но никого не было видно.

Проехав с километр, офицер увидел впереди огонек КПП и в тот же миг на шоссе показалась фигура солдата, который нетвердо стоял на ногах.

Лейтенант осторожно обогнал солдата и остановился.

— Стойте! — приказал он солдату.

— А что такое?.. — начал было Петцинг, ослепленный светом фары. Он не видел, кто остановил его.

— Садись ко мне! — приказал лейтенант.

— Все равно уже опоздал, — промямлил солдат.

— Без меня опоздаешь еще больше.

И тут только Петцинг узнал офицера.

— А-а… мне теперь все равно… — безвольно промямлил он.

«Опять во втором экипаже не все в порядке!» — подумал Тель и приказал:

— Не разговаривайте, садитесь на заднее сиденье, когда вам приказывают, да не свалитесь во время езды!

Солдат устроился на заднем сиденье, и лейтенант поехал, только уже медленнее и осторожнее.

«Любопытно, что же все-таки случилось в экипаже Тесена?»

Подъехав к общежитию, офицеров-холостяков, Тель остановил мотоцикл и, выключив мотор, вытащил ключ зажигания. Взяв Петцинга под руку, Тель ввел его в коридор общежития и, подойдя к комнате дежурного, тихонько постучал в окошечко.

— Позвоните в первую роту и передайте, что опоздавший рядовой Петцинг у меня в комнате.

Комната, в которой жил Тель, находилась на первом этаже. Обставлена она была скромно, как и все комнаты офицеров-холостяков: железная кровать, стол, несколько стульев. И в то же время в ней чувствовался какой-то уют, который создавали толстый красный ковер веред кроватью, настольная лампа с желтым шелковым абажуром, стоявшая на столе, и книжная полка. На прикроватной тумбочке стояло фото в рамке: красивая девушка с коротко подстриженными волосами и загорелым лицом. Лишними в комнате выглядели лишь пузатая фарфоровая безделушка, расписанная пестрыми красками, да модель шхуны под парусом.

Лейтенант подошел к стенному шкафчику и, выдвинув один из ящиков, сдвинул в сторону стопку чистого, аккуратно сложенного белья, достал из-под нее стеклянную банку с кофе.

— Садитесь, — указал он солдату на стул.

Петцинг отошел от двери и с шумом сдвинул стул с места.

— Потише, черт возьми! — шикнул на него лейтенант. — Мы ведь в доме не одни!

— Ну и тепло же здесь у вас, — пробормотал Петцинг, расстегивая верхнюю пуговицу френча.

Лейтенант тем временем наполнил водой алюминиевую кастрюльку и через плечо заметил:

— Сейчас погреемся… Вам-то, как я понимаю, и без этого тепло…

— Нужно было! — буркнул Петцинг и повалился на стул. Он опустил руки, и они почти достали до пола.

— Я хотел бы знать почему?

— Просто так. — Солдат непроизвольно зевнул.

— Вы меня разочаровали, — сказал офицер, ставя на стол две чайные чашки неодинакового размера, у одной из которых была отбита ручка. — И здорово разочаровали.

— Да я не хотел…

— Так, может, вы мне все-таки объясните, что же с вами произошло?

Лейтенант положил в чашки по ложке растворимого кофе и, наполнив их кипятком, тщательно размешал его.

Солдат отпил из чашки несколько глотков и, посмотрев на расписанную пестрыми красками фарфоровую безделушку, спросил:

— Что это такое?

— Непонятная штука, да? Это дымоуловитель.

— Выглядит красиво, — признался солдат.

— Но дело в том, что я вообще не курю.

— А я курю, — сказал Петцинг, доставая из кармана пачку дешевых сигарет. — Вы разрешите мне закурить?

— Нет, не разрешаю. Вот выйдете на улицу, тогда курите сколько хотите.

— Ну, ладно. — Солдат спрятал пачку сигарет в карман и спросил: — Если вы не курите, то зачем же вам эта штука?

— Это подарок от шефов, в знак благодарности, так сказать. Как-то танком мы на буксире вытащили из воды одну рыбацкую посудину. Вот мне рыбаки и подарили эту безделушку…

— Как я вижу, она вам и самому-то не очень нравится.

— Вы правы, — согласился лейтенант, подумав: «Пока что я веду бесцельный разговор». Он отодвинул от себя пустую чашку и вслух спросил:

— Скажите, после форсирования реки вы прониклись ко мне доверием?

— Пожалуй, — ответил Петцинг, держа чашку с недопитым кофе у рта.

— Скажите, что произошло в вашем экипаже? — напрямик спросил офицер.

— В экипаже?.. — замялся солдат. — А ничего не произошло, все хорошо…

— Однако, несмотря на ваше «хорошо», вы не остались в казарме, а пошли и напились, не так ли?

— И уже во второй раз, — уточнил Петцинг таким тоном, словно он гордился этим. Допив кофе, он поставил чашку на стол, потом вытер губы рукой и продолжал: — Вкусный у вас кофе. У меня сразу в голове прояснилось. Никогда бы не подумал, что вы можете готовить такой кофе, товарищ лейтенант.

Тель уже хотел на этом прекратить свой разговор с солдатом, решив, что ему не удастся вызвать того на откровенность. Однако Петцинг, не догадываясь о намерении офицера, уставился на фотографию женщины, стоявшую на тумбочке, а затем, многозначительно кивнув, произнес:

— Во всем виноваты женщины.

— Женщины? Какие женщины? — удивился Тель.

— А вообще… все женщины…

— Попробуйте-ка сказать об этом своей матери, — заметил офицер скорее удивленно, чем протестующе.

— Сказал бы, если бы знал, кто это на фото.

«Про мать я ему, кажется, напрасно напомнил, — подумал Тель. — Однако если он сейчас отпустит какую-нибудь остроту относительно Елены, я выставлю его вон!»

— Дама на фото — это ваша жена? — просто спросил Петцинг.

— Нет.

— Симпатичная, — откровенно признался солдат. — Если не жена, тогда, значит, невеста?

— И это нет. — Лейтенанту стало как-то не по себе.

— Интересно: и не жена, и не невеста. На вашу сестру она никак не похожа… Ни малейшего сходства…

«Да, дружище, между нами действительно не оказалось ни малейшего сходства, а пропасть такая, какой нет даже между прима-балериной и простым рабочим».

— До сегодняшнего дня женщина на фото была моей невестой, но мы расстались с ней, и притом навсегда. У нее своя дорога, у меня — своя.

— И у вас такая же история случилась?! — выпалил вдруг Петцинг.

— И у меня тоже, — признался офицер. — А почему вас это так удивило?

— Да потому, что я тоже очень зол на одну женщину. — Солдат усмехнулся во, весь рот. — Смешно все это, очень даже смешно. Выходит, товарищ лейтенант, мы с вами коллеги по несчастью!