2

Лесная дорога стала хуже. Водители тягачей заметили это по тому, что их машины начало сильно бросать из стороны в сторону, а ветви деревьев громко застучали по стеклам кабины. Неожиданно лес кончился, и машины стали спускаться вниз.

Через несколько минут вся батарея собралась на открытом, ровном месте. Позади чернела зубчатая стена леса. Посреди равнины и должна протекать река.

Обер-лейтенант вылез из машины и с силой захлопнул дверцу.

— Позовите командиров взводов! — распорядился он, обращаясь к водителю. — Пусть ждут меня у моей машины!

— Слушаюсь, товарищ обер-лейтенант. — Хрупкая юркая фигура водителя исчезла.

Командир спустился к реке, с удовлетворением отметив, что почва под ногами сухая и твердая. Фонарик он погасил, чтобы глаза скорее привыкли к темноте. Увидев впереди, в нескольких шагах от себя, широкую темную полосу, он догадался, что вышел к воде.

Брод, как правило, образуется там, где река делает резкий изгиб. Сейчас командиру предстояло отыскать такое место. Подойдя к самой кромке берега, он включил фонарик и, освещая им попеременно этот и противоположный берег, пошел вперед. Поворот реки он нашел быстрее, чем думал. Ширина реки в этом месте доходила до двенадцати метров.

Офицер с облегчением вздохнул: пока все шло хорошо. Берегами он остался доволен: они были покатыми и не препятствовали спуску к воде и выезду из нее, а это было очень важно. Чего стоит самый хороший брод, если машины не могут спуститься к воде!

Обер-лейтенант вошел в воду, не боясь, что его прочные сапоги промокнут. Когда он сделал два шага, вода дошла до края голенищ. Выругавшись про себя, он шагнул назад и, пройдя несколько метров, вышел на более мелкое место. И здесь он попробовал зайти подальше в воду, но сделать это снова не удалось.

Тогда он попытался идти к другому берегу не по перпендикуляру, а по косой. На этот раз дело пошло лучше. Он дошел почти до середины речушки, не зачерпнув голенищами воды, и только после того, как набежавшая небольшая волна ударила его по коленям, в сапоги вмиг налилась вода.

Рассердившись, офицер вышел на берег. Решив, что он нашел брод, обер-лейтенант позвал водителя и приказал ему перейти на противоположный берег.

Солдат не сразу понял, что именно от него хотят, и съехал на машине к самой воде. Командиры взводов последовали за ним.

«Они мне пока еще не нужны», — мысленно решил командир батареи.

Водитель вылез из машины и, подойдя к командиру, доложил о прибытии. Командиры взводов остановились неподалеку.

— Снимите сапоги и перейдите на тот берег! — приказал Холдак водителю.

Солдат явно медлил, с недоверием поглядывал на командира. Холдак начал нервничать, а услышав сдержанные смешки офицеров, строго сказал:

— Да-да, вы не ослышались, перейдите вброд на тот берег!

Солдат неторопливо разулся, закатал брюки выше колен, подошел к командиру и остановился, держа сапоги в руках. Приказ командира казался ему довольно странным, и он хотел знать, почему ему отдали такой приказ. Поэтому он выжидающе и уставился на офицера.

— Идите на тот берег, я буду светить вам фонариком, — проговорил офицер.

Солдат вошел в воду именно в том месте, куда показал Холдак.

— Идите медленно и будьте осторожны!

— Слушаюсь, товарищ обер-лейтенант!

Скоро командиры взводов поняли замысел своего командира, который лучом фонарика вывел водителя на противоположный берег. Они собственными глазами видели, что вода в реке не превышает тридцати сантиметров.

Обер-лейтенант Холдак был доволен. Он понимал, что единственная сложность для водителей машин будет заключаться в том, чтобы они переехали реку не по прямой, а наискосок.

— Возвращайтесь обратно! — крикнул командир батареи водителю, когда тот вышел из воды.

Когда водитель пошел обратно, обер-лейтенант Холдак обратился к офицерам со словами:

— Вы, видимо, уже разгадали мое намерение?

Офицеры понимали, что им предстоит выполнить несколько необычное задание, какого им еще никогда не приходилось выполнять. Их недоумение моментально прошло. Командир батареи покорил их своей опытностью и умением правильно использовать ситуацию, завоевал их доверие.

Получив указания на форсирование реки вброд, взводные разошлись по своим машинам, чтобы объяснить задачу подчиненным.

Место брода было еще раз внимательно обследовано. Солдаты обозначили его на обоих берегах карманными фонариками.

Тем временем все машины съехали к воде. Взводные командиры ждали приказа на форсирование. И хотя, казалось, все было предусмотрено, у командира батареи в душе оставалась какая-то капля недоверия. Достаточно было хоть одному водителю потерять самообладание, съехать чуть в сторону, как могло случиться ЧП: холодная вода, попав на раскаленный металл, могла повлечь за собой серьезную аварию.

С этой тревожной мыслью командир батареи сел в машину. Он еще мог отказаться от своего решения, которое принял по собственному желанию. Ведь если что случится, он один будет нести ответственность за любое ЧП.

«Нужно бы сказать водителю что-нибудь одобряющее», — мелькнуло в голове у Холдака, но он никак не мог ничего придумать.

Водитель медленно спустился к воде и, миновав двух солдат с фонариками, въехал в реку. От носа машины в обе стороны разбегались небольшие волны. Вскоре машина была на середине реки.

Проехав две трети пути, водитель дал полный газ. Мотор взревел, а через минуту машина уже выбиралась на противоположный берег.

— Удалось! — От радости командир батареи похлопал шофера по плечу. — Вы превосходно провели машину. Отгоните ее немного в сторону и остановитесь!

Вслед за командиром на противоположный берег переехала машина взвода управления, а за ней — тягачи с пушками на прицепе.

Обер-лейтенант Холдак посмотрел на часы. В его распоряжении оставался еще целый час. Тем временем горизонт на востоке порозовел. Через час будет светать. Короче говоря, батарея вовремя прибудет в указанный район. Холдак чувствовал удовлетворение: как-никак он сам, по собственной инициативе, принял решение форсировать речку, да еще ночью! Это что-нибудь да значит!

«Не может того быть, чтобы командир дивизиона не заметил этого и не порадовался вместе со мной! — подумал обер-лейтенант. — Пусть теперь кто-нибудь попробует обвинить меня в отсутствии решимости и инициативы. Теперь-то меня наверняка перестанут склонять за ЧП, которое произошло в батарее в прошлом году». О Холдаке говорили почти на каждом совещании, как будто он сам, а не водитель вел тогда машину. Не раз упрекали его и за плохие результаты стрельбы по танкам. А что он мог сделать, если наводчик понервничал и послал снаряды мимо цели?! Зато за хорошее, что было на батарее, начальство почему-то никогда не хвалило Холдака. По крайней мере, так ему самому казалось.

«Моя батарея единственная на «отлично» выполнила упражнение по стрельбе из личного оружия, — думал обер-лейтенант. — Но об этом даже нигде не упоминали. Ну теперь-то все пойдет иначе!»

Обер-лейтенант дал знак колонне двигаться дальше, а сам сел в машину и наблюдал, как мимо него движется техника. Вскоре стали видны лишь огоньки стоп-сигналов, но потом и они скрылись вдали. И лишь глубокая колея на земле свидетельствовала о том, что здесь недавно прошло артиллерийское подразделение с пушками на прицепах.