ГЛАВА 26

Тьма часовни была наполнена эхом мертвых из Дюнлока. Эвандерианцы, которых застали врасплох, и они не смогли защититься. Не захваченные тенью люди, бессильные и уязвимые. Дети. Все, кто пострадал из-за ведьм.

И за тем эхом были голоса.

Голоса сотен. Тысяч.

Голоса, которые он не переставал слышать в душе каждый час, особенно ночью. Духи тех, кто умер от его приказов. Потому что он верил в пророчество, в лучший мир, в Избранного короля. В Золотую эпоху, созданную его двумя кровавыми руками.

Фендрель сидел на коленях рядом с разрушенными планами и мечтами. Тело его брата лежало на алтаре перед ним, кровь все еще текла из ран. Мертвые ладони короля лежали на дыре в груди.

Не так все должно было закончиться. Это был не новый прекрасный рассвет. Правая рука Фендреля свисала бесполезно, а левая ладонь сжимала безжизненные пальцы брата. Он не стал зажигать священные свечи, и пространство часовни казалось тесным и тяжелым.

Его тень трепетала в душе, боролась с подавлением. Она ощущала его слабость, пыталась использовать шанс. Он давно научился подавлять эмоции, чтобы тень не уловила хрупкое состояние. Но сейчас…

Он всегда видел святую цель, которой посвятил двадцать лет жизни. Избранный король покончит с Жуткой Одиль, начнется новая эра. Эра чистоты, когда все тени из мира будут изгнаны. Он пожертвовал всем ради этого видения. Всем и всеми.

Он был так уверен.

Да, он врал. Но врал во благо народа. Разве Перриньон не процветал двадцать лет? Разве шрам на сердце Голии не зажил? Все снова поклонялись Богине, мир вернулся. Захваченных тенью ловили, смертные души спасали. Разве это не оправдывало ложь?

И ложь была почти не ложью! Одиль была почти мертва. Пророчества никогда не сбывались, как ожидалось. Все это знали. Но это не значило, что они не исполнялись.

Фендрель прислонился лбом к камню алтаря. Кровь его брата стекала, пачкая его волосы и бороду.

— Богиня не обманывала меня, — прошептал он, голос был пустым. — Она не даст своему слуге сойти с пути.

Видимо, это была проверка. Последняя проверка его верности. Он не выстоит? Или подавит свои сомнения?

Он знал, что должен делать. Пора было принести последнюю жертву.

Шаги прозвучали за ним. Три пары шагов, сапоги эвандерианца стучали по камню. Фендрель поежился, на миг сильнее сжал ладонь брата. Он попросил у Богини силы, а потом голос за ним произнес:

— Фендрель, венатор-доминус ду Глейв.

Террин. Конечно. Герард доверял ему, как его и растили с детства. Герард не видел то, что видел Фендрель. У него не было ясности зрения.

Фендрель медленно встал. Он посмотрел на лицо брата, искаженное болью и шоком. Он коснулся двумя пальцами лба Гвардина, дыры, где раньше было его сердце, и губ. Последнее благословение.

А потом повернулся к Террину. Еще два эвандерианца стояли с ним — венатор ду Ферро и венатрикс ди Ранилл. Их тени были активны, но теневое зрение легко различало чары подавления на тенях ду Ферро и ди Ранилл. В душе Террина такого не было. Его тень была не подавлена, была готова вырваться в любой миг. Была опасна для всех вокруг него.

Дурак.

— Я пришел от короля, — сказал Террин с мигом колебаний перед новым титулом правителя. — Он просит передать капюшон мне. Ты уже не Черный капюшон короля.

Фендрель смотрел на бывшего ученика, взгляд был тяжелым. Он ощущал, как его тень боролась с подавлением, снова хотела использовать его эмоции против него. Но он был упрямым. Он давно научил подавлять эмоции ради долга. А долг был ясен.

— Венатор ду Ферро, — сказал он, не сводя взгляда с Террина. — Венатрикс ди Ранилл. Вы видите чаропесни подавления в душе нашего брата ду Балафра?

Бледные глаза Террина чуть расширились. Жар и свет тени вспыхнули в нем. Два эвандерианца переглянулись. Они посмотрели на Террина и точно увидели правду.

— Наш брат стал еретиком? — Фендрель шагнул от алтаря и тела брата. Света не было, только свет тени сиял в его глазах и глазах трех других. Тьма была тяжелой, как занавес вокруг ни. — Ты отрекся от своих клятв, венатор? Ты плюешь в лицо своему святому?

— Я — верный слуга короля Герарда ду Глейва, — ответил Террин, но чуть сменил позу на защитную. — Отдай капюшон, Фендрель. Ты должен служить королю и стране.

— Я и собираюсь, — процедил Фендрель. Его левая рука двигалась — правую он еще не чувствовал — он вытащил вокос из чехла. Он бросил флейту Террину, и тот поймал вокос инстинктивно. — Вот, — сказал Фендрель. — Подавление на твоей тени сломано. Сыграй чаропесни. Привяжи ее.

Террин сжал вокос в кулаке. Его костяшки медленно белели. Венатор ду Ферро и венатрикс ди Ранилл отпрянули от Террина, замерли на носках. Ладонь венатрикс ди Ранилл потянулась к колчанам.

— Ты не услышал меня, венатор? — спросил Фендрель. — Ты знаешь закон. Ты знаешь волю святого Эвандера. Подави тень!

Воздух между ними искрился, словно был готов загореться, от состязания душ.

Террин мрачно поджал губы. Он сверкнул зубами и бросил вокос в сторону. Флейта стукнулась и отлетела во мраке.

— Я так и думал, — прорычал Фендрель. — Эвандерианцы! Хватайте еретика.

Венатрикс ди Ранилл вставила дротик в скорпиону и выстрелила, но Террин уже двигался. Он ощутил, что ду Ферро был слабее из двоих, прыгнул в сторону и ударил локтем по мужчине, сбивая его с ног. Дротик ди Ранилл пролетел над его плечом и ударился об колонну, поддерживающую купол часовни.

Ду Ферро взмахнул рукой, пытаясь ударить Террина железным шипом. Террин отскочил и повернулся к напавшим. Белый свет вспыхнул в его ладонях, магия его тени тут же пришла к нему.

Фендрель не ждал. Он провел левой ладонью по кровоточащим ранам на лице. Бормоча приказ, он взмахнул рукой. Взлетели капли крови, и проклятие понеслось к Террину, готовое пронзить его.

Ослепительная вспышка света. Фендрель вскинул руку и взревел, смертное и теневое зрение на время были ослеплены. Десять ударов сердца он беспомощно стоял, страдая от гнева и боли. А потом моргнул, зрение медленно возвращалось. Он увидел, как Террин бросился за дверь часовни во двор.

— Вперед! — крикнул Фендрель и бросился в погоню. Ду Ферро и ди Ранилл последовали за ним, и вместе они гнались за добычей. Они добрались до порога, Фендрель увидел, как плаз Террина развевается, пока он поднимается по ступеням замка.

Еще четыре эвандерианца стояли на холодном воздухе двора, их глаза были большими, а тени — активными.

— За ним! — крикнул Фендрель, взмахивая рукой. — Схватить венатора ду Балафра! Он против нас!

В другой момент они сомневались бы в его приказе. Они замешкались бы. Но после ночи, когда они с трудом выжили, ночи с ведьмами, ужасами и смертями, они смотрели на венатора-доминуса как на святого Эвандера. Его слово было законом, его слово толкнуло их действовать.

Три дротика полетели за Террином, он добрался до двери замка. Два промазали, один зацепился за плащ. Он повернулся, вскинул руку, и вспышка белого света вырвалась из его ладони. Она пролетела над головами эвандерианцев, но этого хватило, чтобы снова замедлить их, ослепив.

Фендрель прошипел ругательство и топал по брусчатке в погоне.

* * *

Огонь ревел в его венах, опалял тело изнутри. Террин схватился за перила и посмотрел на свою ладонь. Он видел волдыри. Он выдыхал дым, пот катился по его лицу, впитываясь в одежду.

Он не мог выжить с такой силой. Если он использует ее снова, она уничтожит его.

Он услышал крик сзади, замер на площадке и увидел, как три эвандерианца выбегают из двери, подняв скорпионы. Он скрылся за колонной, дротик попал туда, где до этого была его голова. Он потянулся к колчанам. К его ужасу, ядов не осталось. Только Нежная смерть.

Может, он и был еретиком, как и сказал Фендрель, чуть лучше ведьмы. Но он не мог использовать Нежную смерть на бывших товарищах.

Он пошатнулся, боль обжигала его, словно факел вонзили в грудь. Эвандерианцам не нужно было использовать яды на нем. Он скоро умрет. Его тень подавит его магией. Почему он так глупо отбросил тот вокос? Он должен был использовать чаропесни, как и говорил Фендрель.

«Нисирди! — позвал он в голове. — Уменьшись!».

Но он не управлял этим существом. Оно отвечало на его эмоции, становилось все сильнее, не слышало его, как бы он ни кричал.

Он зря доверился ему. Он ошибся…

Вспышка движения. Террин добрался до вершины лестницы, увидел еще красный капюшон, движущийся к нему, перекрывая путь, по которому он хотел попасть в восточное крыло. Он повернулся в другую сторону… но нет. Герард был в западном крыле. Он не мог привести этот бой к Герарду, чтобы он пострадал.

— Ду Балафр! — закричала венатрикс, бегущая к нему. — Сдавайся!

Он видел, что у нее не было дротиков. Она призвала силу Элементаля, огонь собирался между ее пальцев.

Террин с воплем устремился к дверце в стене. Он открыл ее и прикрылся ею. Огненный шар ударил по дереву, хотя вряд ли это навредило бы ему так, как жар внутри него.

Другие эвандерианцы добрались до площадки и побежали по последнему пролету лестницы. Террин оглянулся, казалось, заметил бледное лицо Фендреля внизу. Их взгляды на миг пересеклись.

Террин побежал за дверь, закрыл ее за собой. Он замер на узкой лестнице, ему нужно было решить — вверх или вниз. Он выбрал вверх. Он прижал ладони к тесным каменным стенам, оставлял раскаленные следы. Каждый вдох был агонией. Хоть тут было темно, его глаза пылали светом тени так ярко, что это почти ослепляло.

— Айлет, — выдохнул он. Он слышал, как дверь за ним открылась, шаги погони звучали за ним. — Айлет…

Если Фендрель выступил против него, потом он пойдет за ней. Но где она была? Он мог найти ее и предупредить? Нет, если не оторвется от погони.

Он покинул лестницу и вышел в узкий коридор на четвертом этаже замка. Звуки погони гнали его как лису по лесу, ускользающую от собак. Он потерял счет поворотам, пока не нашел еще дверь, еще лестницу, эта вела вверх по спирали. Он забирался как можно быстрее, вырвался за дверь наверху. Холодный зимний ветер ударил по его лицу, но не остудил жар в нем. Он вышел на открытый воздух под звездным небом. Он добрался до одной из двух башен замка нал озером.