Опять-таки, даже если он прав, предполагая, что вся органика в комплексе как-то связана с той комнатой, это необязательно означало, что всё обладает тем же уровнем разумности и замысловатости в органическом веществе. Как рука или нога может контролироваться примитивным интеллектом, так и эти комнаты и машины могут быть ограничены примитивными формами и функциями, отличаясь друг от друга так, как печень отличается от почек или сердца.

Эта мысль успокоила его.

Однако не намного.

«Сорок семь минут, тридцать две секунды».

Он знал, что сказала бы Элли.

Она сказала бы ему убираться нахер оттуда.

Она сказала бы, что это не стоит риска, и они могут попробовать устранить эту штуку с расстояния.

Ревик не был уверен, что не согласен с ней.

Более того, ещё через несколько секунд он пришёл к выводу, что согласен с ней.

«Сорок семь минут, сорок восемь секунд».

Да. Он уберется отсюда нахер.

Если будет пошевеливать булками, он ещё успеет на точку эвакуации у Тяньаньмэнь.

Когда эта мысль укрепилась в мозгу, Ревик попятился от приподнятой панели. Когда ничего не случилось, он полностью повернулся к ней спиной.

Затем он стал двигаться намного быстрее.

Подойдя к краю площадки, он спрыгнул на основной этаж примерно в двух метрах ниже. Едва восстановив равновесие, он сразу прошёл по органической плитке к ближайшей лестнице из мёртвого металла, ухватился за перекладину чуть выше уровня глаз и без колебаний подтянулся на ней. Он стал карабкаться быстро, но размеренно, контролируя дыхание и не глядя вниз.

Он намеревался бежать вверх по тем бл*дским лестницам.

И для этого ему понадобится вся мощь его лёгких.

Ревик не оглядывался назад, пока не поднялся через пять отдельных площадок и не добрался до изначального коридора, по которому в оба раза пришёл в эту комнату.

Облегчённо выдохнув, он только тогда оглянулся на реактор.

Не ощутив даже малейшей дрожи в Барьере, связанной с его уходом, он побежал в ту же сторону, откуда пришёл.

При этом он почувствовал, как что-то в его нутре начинает расслабляться.

Добравшись до другого конца органической стены, он не колебался, а положил ладонь на панель и попросил, чтобы его впустили.

Вежливо.

Может, даже смиренно вежливо, но ему было уже всё равно. Он лишь хотел, чтобы эта штука его пропустила.

Вне зависимости от того, насколько уместным был его этикет в отношении живой машины, дверь открылась без протестов.

Пройдя через всю комнату и добравшись до другого конца, Ревик обратился напрямую к стене, опять сохраняя свой свет осторожно вежливым.

«Друг, я бы хотел войти в следующую комнату, пожалуйста».

Тишина. Дверь не пошевелилась.

Ревик прикусил язык до боли. И всё же он не изменил тембр своего света, сохраняя его тщательно спокойным. Мирным.

Он снова обратился к комнате.

«Я лишь хочу уйти. Мирно удалиться. Ты не откроешься мне?»

Тишина.

Ревик окинул взглядом четыре стены, внезапно осознавая, что вся эта штука сделалась намного более сознательной по сравнению с тем, когда он проходил здесь в прошлый раз. Его сердце быстрее застучало в груди, а ощущение, будто стены смыкаются вокруг него, снова усилилось.

«Пятьдесят минут, восемь секунд».

Ревик осмотрел комнату, держа руки на бёдрах. Обдумывая вещи, которые он мог предложить комнате, он шумно выдохнул.

«Пожалуйста, выпусти меня, — послал он. — Пожалуйста. Я больше не вернусь».

На сей раз пауза показалась более наполненной чем-то.

Ревик напрягся, когда комната как будто проникла в какую-то далекую часть его света, сбивая с толку его aleimi. Он посмотрел вверх в тот самый момент, когда тёмно-зелёный потолок прямо над ним пошёл рябью. Он проследил глазами за этим движением, видя, что органический материал начал собираться и сгущаться вдоль другого сегмента стены.

— Нет, — сказал он вслух, хмурясь, и постучал пальцем по стене перед собой. — Нет. Я хочу пойти туда, откуда пришёл. Отведи меня в другую комнату... ту, что с баками, — он поколебался, затем ему пришла в голову другая мысль. — ...Или подними меня наверх. Подними меня на поверхность. Так было бы лучше всего. Я был бы очень благодарен за это, друг. Очень благодарен.

Последовала ещё одна пауза.

Затем органика снова перестроилась, на сей раз хлынув в пространство прямо перед Ревиком.

Дверь перед ним начала открываться.

Облегчение затопило свет Ревика. Он переступал с ноги на ногу, готовый броситься в проём сразу же, как только тот станет достаточно широким.

В данный момент он хотел просто выбраться отсюда.

Даже если лифт доставит его в комнату с баками, всё за этой дверью будет простой органикой. Двери с замками, которые он легко мог сломать телекинезом, даже если сама органика откажется сотрудничать.

Его облегчение умерло сразу же, как только он увидел, что ждало его по ту сторону проема.

Это было не помещение с гигантскими баками.

Это определённо не газон возле конюшен.

Большая часть комнаты с низкими потолками скрывалась из виду в темноте. Перед ним стояла круглая приподнятая платформа, тускло освещённая и имевшая в центре панель со сканером ладони.

— Нет, — Ревик стиснул зубы, качая головой. — Нет! Я туда не пойду.

Стены разумного лифта уже перестраивались вокруг него. Они не вытолкнули его в проём. Вместо этого они раскрыли этот проём вокруг него, отступая и перестраивая стену за Ревиком так, чтобы он оказался по другую сторону порога.

Когда он повернул голову и двинулся в обратном направлении, его ладони, пальцы и глаза нашли лишь ровную гладкую стену.

Вокруг него присутствие пульсировало и ждало.

— Нет, чёрт возьми! — воскликнул он. — Выпусти меня! Выпусти меня отсюда!

Его приветствовала тишина, заряженная, но неподвижная.

Пульс Ревика громче застучал в груди. Собственное сердце оглушало его, гулко ударялось о рёбра, подскакивало к самому горлу, отчего сложно было думать. Стиснув зубы, он осмотрел тёмную комнату. Его взгляд вернулся к одному-единственному лучу света, который падал на сканер ладони в центре приподнятой платформы.

Мгновение спустя Ревик осознал, что у него нет выбора.

Идти больше некуда.