Некоторые даже совершили ложные пробежки прямо до бурного течения, словно готовились прыгнуть в воду. Я видела, что как минимум одна из них стратегически подходила к движущимся обломкам, словно пыталась решить, стоит ли прыгнуть на более крупные объекты и попытаться перескочить с одного на другой, чтобы добраться до меня.

Но насколько я видела, никто из них этого не сделал.

Через несколько секунд я перестала слышать выстрелы.

Не могу сказать, что это меня удивило. К тому времени вода неслась чертовски быстро. Многие обломки по краям канала кучковались и застревали у крутых берегов.

Мне чертовски сильно повезло, что я не погибла сразу же.

Вместо этого мне удалось забраться на крышу чьей-то машины. Я проплыла на ней довольно длинный участок адски холодной реки, практически преодолев самую быструю часть.

Казалось, очень долгое время после этого я не видела бомб на небе.

К тому времени каналы реки Наньчан превратились в Лэндмарк-ривер. Лэндмарк вынесла меня на несколько миль за пределы центрального Пекина, после чего выбросила в более широкую Бахе.

После изучения карт с Даледжемом я знала, что Бахе в итоге свяжет меня с рекой Вэньюй, которая была ещё крупнее.

Я пока что не решила, хорошо это или плохо.

К тому времени я лежала на спине на частично нетронутой черепичной крыше, на которую сумела вскарабкаться, когда та машина набрала слишком много воды и начала тонуть.

Я старалась оставаться в сознании и решить, что делать.

Я знала, что к тому времени я находилась далеко за пределами зон коммуникаций, контролируемых Дренгами. Так что да, я могла бы связаться с Балидором... если бы у меня по-прежнему имелась гарнитура... но естественно, её у меня не было. Я потеряла её месте с пистолетом примерно в тот момент, когда впервые бухнулась в заполненную обломками воду. А может, возле того цементного ограждения, когда меня подстрелили.

Потеря пистолета волновала меня меньше, поскольку пули у меня уже закончились.

Как бы то ни было, я не в лучшем положении, чтобы звать на помочь. Я могла выйти в Барьер, тем самым сообщив Дренгам, где я нахожусь, и снова подвергнуть свою жизнь риску... а в остальном у меня и не осталось больше вариантов.

Мне надо было выбраться на берег.

Что касается связи с Брукс, я поняла, что уже поздно, когда заметила первый похожий на комету белый снаряд, пронёсшийся по небу.

Потом я увидела и другие.

Я села на той наполовину затонувшей черепичной крыше, следя за ними взглядом и поначалу будучи не в силах поверить в то, что я вижу.

Всё это было таким беззвучным и далёким, заглушаемым шумом реки вокруг меня, тяжёлыми ударами обломков, которые бились, ломались, налетали друг на друга и на берег. Оглушительный шум самой реки, иногда крик с берега, когда кто-то замечал меня, иногда даже брошенный камень, когда я проплывала мимо — всё это затмевало остальное.

Река напоминала рычащее злое животное, пожирающее всё на своём пути.

Но те бомбы — они были тихими.

Я смотрела на них, прочерчивая их траекторию взглядом.

Я уже знала, куда они падают.

Я также знала (хотя мой разум пытался сказать мне, что мои внутренние часы сбиты), что время встречи с Ревиком в аэропорту ещё не настало.

Я так и не назначила ему ранний срок эвакуации. Я должна была выбраться задолго до того, как это понадобится ему. А это означало, что Ревик вообще ещё не выбрался.

Он по-прежнему в Пекине.

Боль взорвалась во всём моём свете, когда эта правда отложилась в сознании.

Я тут же открылась, хотя знала, что уже поздно. Я попыталась найти его через связь. Я лихорадочно кричала через нашу связь, говорила вернуться в тот подземный бункер, забрать с собой как можно больше людей, запереться там и спрятаться. Я сказала ему, что мы вытащим его, как только всё уляжется, что мы найдём способ забрать его.

Я говорила ему, что сожалею.

Я говорила ему, что люблю его. Я умоляла его найти какой-то способ остаться в живых.

Я говорила ему, что нуждаюсь в нём.

Я говорила ему много всего. Не думаю, что он что-то услышал.

Если и услышал, то ничего не ответил. Я вообще его не чувствовала.

Затем первые бомбы упали на землю, и горизонт окрасился красным, и, и...

...и да, в этот момент стало совершенно поздно.

Вытеснив это воспоминание из своего света, я вздрогнула от пореза на ступне, шагая по грязному песку. Я помнила, как порезала ногу о металлический контейнер после того, как спрыгнула с черепичной крыши. В тот момент я пыталась добраться до суши, но это не удавалось мне, пока меня не унесло из Бахе в куда более крупную реку Вэньюй.

Только после того, как это случилось, я осознала, что намного лучше было бы спрыгнуть с крыши до того, как я очутилась в этом широком канале..

Вэньюй разлилась из-за муссонных дождей с севера и, скорее всего, из-за тех дамб выше на холмах, которые, по слухам, сломались. Она неслась на восток и юг к океану как медленное цунами, заваленная целыми домами и даже несколькими офисными зданиями, а также машинами, брёвнами и крышами вроде той, за которую я всё ещё цеплялась как крыса-утопленница.

Я знала, что спрыгивать с крыши так далеко от берега будет самоубийством.

У меня не было выхода, кроме как проплыть по потоку ещё немного, надеясь, что мне представится более удобный шанс вернуться на сушу.

Прошел целый час до тех пор, как такая возможность появилась.

К тому времени я уже была вне себя, что сделало меня на удивление спокойной.

Ревик погиб. Мне надо добраться к Лили.

Всё просто.

Мне надо добраться к Лили, спасти нашу дочь.

Наконец-то спрыгнув с крыши, я оказалась всего-то в шести метрах от берега. Конечно, ощущалось это расстояние более далёким, но я видела, что впереди в реку вливаются притоки, добавляя к ней ещё больше воды, и какая-то часть моего света сказала мне, что пора действовать.

Так что я прыгнула.

И да, я справилась, но в процессе меня сильно потрепало.

Хромая по участку грубой земли, я вздрагивала на каждом шагу от порезанной ступни и пыталась решить, что делать. Я открыла свой свет, пока была ещё в реке, и никто не ответил. Но я знала, что поблизости всё ещё могли находиться солдаты Дренгов.

Кто-то из них наверняка выбрался, особенно если они изначально стояли за бомбёжкой.

Закрыв глаза, я вытеснила образы, которые хотели заполнить мой свет.

Я постаралась думать.

Балидор. Балидор наверняка считал, что я погибла.

Как мне передать ему сообщение? Если они пережили это, то перешли в режим строгой изоляции. Или, учитывая, сколько много времени прошло, они находились на пути в Далянь.

Джем.

Выбросив из головы образ его лица, я покачала головой, чувствуя, как боль в моей груди усиливается. Джем наверняка тоже погиб.

Как только эта мысль укрепилась, я осознала, что должна позвать их.

Я также осознала, что не делала этого во многом потому, что не хотела знать, сколько из них погибло.

Признавшись в этом себе, я сделала вдох и послала сильный импульс Балидору.

Казалось, в это же самое мгновение в моей голове взорвался голос.

«ЭЛИСОН! ЭЛЛИ! Gaos... где ты? Где ты, сестра?»

Я вздрогнула от интенсивности его света и прикусила губу, когда на глаза навернулись слёзы, и меня омыло столь сильной волной облегчения, что поначалу я не могла ему ответить.

Вместо этого я послала ему огромный импульс привязанности вместе с таким количеством благодарности, какое я не сумела бы выразить никакими словами. Балидор послал мне в ответ вспышку тепла, а вместе с тем и слова, которые сыпались из его света в почти лихорадочной спешке.

«Где ты, Элли? Gaos... мы всюду искали тебя, сестра! Везде, бл*дь. Признаюсь, мы боялись худшего. Мы потеряли так много людей. Так много, чёрт возьми...»

Я ощутила, как эта мысль сдавила что-то в его свете, и покачала головой.

Я ещё не готова была услышать список. Пока что нет.

«Мы так боялись, что потеряли тебя, сестра моя... так боялись. Скажи мне, где ты. Скажи мне, где ты, чтобы мы сумели тебя забрать! Ты нужна нам, сестра...»

Всё ещё стараясь контролировать свой свет, я послала ему снимок своим aleimi, показав берега реки. Я послала ему образ места, где впервые прыгнула в реку, солдат Тени, которые гнались за мной, крышу, мою простреленную ногу, сжатое изложение того, как я сюда попала, и как далеко, по меркам моего света, меня унесло, а также ориентиры, которые я миновала на своём пути.

Я показала ему здания с моей стороны реки, пытаясь найти названия улиц, что-то, что действительно могло помочь ему...

«Горы, Элли, — теперь свет Балидора сделался нежным, успокаивающим. — Мне нужно нечто более постоянное. То, что не могло сдвинуться».

Выдохнув, я кивнула, осознавая его правоту.

Я посмотрела вверх, сканируя горизонт и позволяя ему смотреть моими глазами.

Я не видела никаких гор. Я показала ему башню и мост-эстакаду вдалеке. Большая часть эстакады скрылась в разлившейся реке, но я видела остатки дорожного указателя для съезда, состоявшего из китайских символов.

Я сама не могла его прочесть, но...

«Понял, — послал Балидор, источая очередной импульс облегчения. — Элли, мы уже в пути».

Я кивнула, чувствуя, что моё горло снова сдавило.

Я хотела спросить его.

Я так сильно хотела спросить его.

«Элли, Ревик в порядке. Он выбрался. Он с нами».

В моем aleimi взорвался шок.

Такое чувство, будто моё сердце воспламенилось в груди.

«С ним был Фигран, — добавил Балидор. — Не знаю, как, чёрт возьми, они выбрались оттуда вовремя, но Ревик заявил, что этот mak rik’ali ilyo спас ему жизнь. Опять».

Я его не слышала. не видела ничего перед собой.

Я издала стон и упала на колени.

«Элли? ЭЛЛИ! Ты в порядке?»

Я стояла на коленях, хватая воздух ртом, и свет Балидора вплетался в мой. Я чувствовала, что он говорит с кем-то другим, но едва слышала его, едва осмысливала его слова.

«Она думала, что он мёртв. Думаю, она только что потеряла сознание, бл*дь...»