Глава 32

Яну стоило больших усилий не смотреть на то место, где он совсем недавно практически встретился со смертью. Столб, в который он врезался, угробив авто, заменили на следующий же день. Если бы не крупные хлопья снега, падающие с розовато-серого от зарева неба, он бы разглядел внимательнее жёлтое здание, увенчанное зелёным куполом. Его будто специально задвинули вглубь линии фасадов, чтобы скрыть от любопытных глаз. Но к базилике целыми семьями шли люди: молодежь и старики, мужчины и женщины, смуглые и светлокожие. Карина, жена Дитриха, шла впереди, она как бы вела мужчин за собой.

— Карюша, не спеши! — кряхтел Дитрих, переставляя ноги. — Там что, всё происходит на скорость?

— Не будь упрямым хотя бы сегодня! — беззлобно улыбнулась Карина. — У меня такое настроение, что хочется бежать!

— Спросил бы меня кто-нибудь, чего я хочу, — вздохнул Иван.

— А чего ты хочешь, док? — поинтересовался Ян.

Дитрих выдержал многозначительную паузу.

— Ай, да ладно. Не суть. Она опять скажет, что у меня ребяческие мечты.

Они вошли в базилику. Впереди за сотнями голов виднелся алтарь, вокруг которого раскинулся мини-лес из живых елей, украшенных белыми фигурками и огоньками. Шла служба. В стенах базилики человеческие голоса чудесным образом трансформировались, и стоя у входа сложно было понять, какие слова проговаривает священник и на каком языке.

— Мне это напоминает Лион. Помнишь? Наши французские каникулы! — произнесла Карина, наклонившись к уху мужа.

— Да, мы ведь тогда совершенно спонтанно решили зайти в собор, — он подхватил нить воспоминаний.

В этот момент доктор понял, что не слишком-то и жалеет о потерянном отпуске. Жена поддерживала его и не сердилась за это, но он помнил про её любовь к Европе и дал себе слово, что обязательно найдёт время снова полететь туда с ней вдвоём. Даже если она опять захочет в Лион — он поедет с ней именно туда. В этом они не были похожи: док всегда выбирал разные направления, а его супруга имела привычку часто возвращаться в то место, с которым у неё были связаны тёплые воспоминания. Именно поэтому за год Дитрих мог побывать в десятке городов, а Карина при равном количестве вылетов из России — в двух или трёх. В этот момент Яну стало особенно радостно за Дитриха: тот впервые за долгое время выглядел счастливым и даже беззаботным. Спутник словно уловил это и приблизился к парню.

— Ян, я бы хотел извиниться за то, что дал слабину. Тогда, в кабинете следака, помнишь? Это неправильно. Леонид в своё время сделал многое для того, чтобы я смог стать врачом, он помогал мне, как никто другой. И я не имею права предать его дело, даже если в чём-то он ошибся.

— Док, не стоит…

— Нет, стоит! Я буду с коллективом до конца, и сделаю всё, что от меня зависит. А ещё я хочу, чтобы ты выкарабкался из той ямы, в которую попал. Не думай, что я специально говорю такие слова, потому что мы именно здесь, нет. Я давно хотел об этом поговорить. Проблемы, которые были у меня в двадцать, уже не имели значения в тридцать. То, что напрягало меня в тридцать, показалось смешным в сорок. Так что всё, о чём ты сейчас думаешь, будет терзать тебя не всегда. Расслабься, сынок. И просто начни поступать проще.

Сказав это, Дитрих поспешил к Карине, чтобы не потерять её сверкающее каштановое каре среди лысин, седин и модных стрижек. Ян проводил его взглядом и шагнул в сторону. Он решил встать где-нибудь у стены, чтобы просто наблюдать за службой. В какой-то момент его внимание рассеялось, он смотрел сквозь людей, проходивших мимо него. Но один образ снова заставил органы чувств включить тот максимум, на котором они были способны работать.

В десяти метрах от него появилась девушка, которую он сразу узнал. Совершенно не стремясь выделиться среди других, она заворожённо смотрела вперед, улыбалась и иногда вытягивала шею, чтобы перекинуться парой слов с темнокожим мужчиной. В этот момент она напоминала Яну ту Александру-Евгению, которая влюбила его в себя. Но даже когда он был уверен, что её эмоции искренни, он не видел такого взгляда, что был сейчас на её лице. Парню показалось, что он подловил девушку в момент полной беззащитности. Смущал его лишь спутник Саши, о котором Ян до сих пор ничего не знал. На пару они не были похожи, как успел заметить Ланде. Они не держались за руки, между ними была дистанция не менее метра, хоть и было видно, что мужчина явно ведёт Сашу за собой, а она плохо ориентируется в новом для неё месте.

Именно Нейтан первым заметил Яна и на секунду всё-таки затормозил, из-за чего Саша врезалась ему в спину. Она что-то непонимающе спросила у него, а затем тоже увидела, куда тот смотрит. Ян поймал её взгляд и теперь больше всего жалел, что она стоит перед ним не одна.

В фильмах, когда такое происходит, начинает играть музыка. Обычно трогательная, а порой душераздирающая. Когда люди представляют, что подобное однажды случится с ними, они заранее фантазируют, какая мелодия в этот момент прозвучит: мощная, как раскаты грома, или же нежная, как шёпот. На самом деле в сознании Яна на какое-то время воцарился полный вакуум, и даже звуки, наполняющие храм, пролетали мимо его ушей. Он боялся, что обознался, и этот ступор понапрасну заставляет его дрожать и выглядеть дураком в доме божьем.

Взгляд Нейтана, который сначала был насторожённым и грозным, смягчился. Он что-то сказал Саше, заглянув за правое плечо. Она слушала его и неспокойно закусывала губу.

— Уведи меня, — тихо попросила она.

— Ты уверена? — уточнил Нейтан, понимая, что Саша боится того, чего на самом деле очень хочет.

— Не знаю…

— Если он вдруг захочет поговорить, то хотя бы послушай. Просто послушай.

— Думаешь, он станет?

— Вижу по его глазам. Поступай сегодня так, как тебе хочется. А я пойду поближе к алтарю. Если что, я всегда приду и выручу тебя, только дай знать.

Аккуратно огибая присутствующих, Нейтан старался отойти настолько далеко, чтобы Сашу не угнетало его присутствие. Именно сейчас он понимал, что дал подруге верный совет. Бродя среди людей, Нейтан вдруг заметил ещё одно знакомое лицо в толпе. Это был Иван Дитрих. Мужчина уже давно заприметил молодого коллегу и шёл к нему целенаправленно.

— Извините, вы случайно не доктор Нейтан Джонсон?

— Угу, — не понимая, к чему ведёт разговор, ответил тот.

— Я слушал ваше выступление на форуме «Этичная медицина», а ещё видел ваше резюме в интернете. Вы, стало быть, открыты к сотрудничеству?

Саша будто лишилась своего укрытия, когда друг оставил её. Она лишь видела его голову, которая возвышалась над чужими макушками и медленно уплывала вдаль. Снова взглянув на Яна, Саша поняла, что он неуверенно шагает к ней. Когда между ними осталось не более двух метров, он махнул головой в сторону выхода. Девушка посмотрела на двери храма, будто проверяя, действительно ли они в той стороне, на которую он показывает, а затем кивнула в ответ.

Холодный воздух наполнил лёгкие. Саша боялась, что ноги подведут её: казалось, что она идёт не по тверди, а по вате. Преодолев ступеньки, оба отошли в сторону, даже не советуясь, будто кто-то сверху дал им указание, куда именно идти. Снегопад прекратился, и в прозрачном чистом воздухе больше не было той пелены, за которой получилось бы спрятать неловкое молчание.

— У католиков уже можно говорить «с Рождеством» или только после полуночи? — начал Ян, до последнего сомневаясь, что выбрал правильную фразу.

— Честно говоря, я не католик. Меня сюда привёл друг, — ответила Саша. Они смотрели в одну точку — на дорогу — и боялись обменяться взглядами снова. Ян услышал главное: кем именно приходится Саше тот уже совершенно не кажущийся грозным афроамериканец.

— А меня — коллега отца. Интересно, что он сам не горел желанием сюда идти, но его жена настояла. Вообще, я был скептиком до событий последних минут.

— А что теперь? — Саша осмелилась повернуть голову и посмотреть на него. Он тоже перевёл взгляд на девушку. За спокойными на первый взгляд чертами его красивого лица скрывалось желание разорвать по швам серый брезент серьёзности, но он держался.

— Как тебе сказать… я мысленно проговорил своё желание и оно исполнилось.

— Что ты загадал? Раз сбылось, то уже можно сказать, — Саша приподняла бровь и повела уголком губ. Эта мимика, эти жесты дали ему надежду, что перед ним всё та же девушка, которая утверждала, что готова переплыть Неву.

— Чтобы ты согласилась со мной поговорить.

Она закусила губу, чтобы создать источник боли и отвлечься от накатившего волнения. В окружающем мире всё двигалось: неподалеку ползли по дороге машины, люди шли в храм и выходили оттуда, но Саша застряла в стоп-кадре, для неё не существовало ничего, кроме слов Яна.

— Я правда долго не была к этому готова.

— И мне жаль, что так вышло. Я должен был разобраться, но у меня не хватило на это терпения и мудрости, — он повернул голову вбок, сжал челюсти. Саша видела, как напряглись мышцы его лица.

— Ян, ты, наверное, презираешь меня, — проговорила она, опустив взгляд. — Это была моя работа, но я не оправдываю себя. И…

— Стой, — решительно сказал он. — Не нужно. Я всё знаю. Знаю, как было на самом деле, что зависело от тебя, а что нет. И не хочу об этом больше говорить.

Саша испугалась, что сейчас он просто попрощается с ней и вернётся обратно.

— Как насчёт пройтись? — вдруг предложил спокойным голосом Ян. Она кивнула.

На другой стороне Невского проспекта они взяли два латте в кофейне, а затем ушли с главной городской артерии в лабиринты Петербурга. Оба чувствовали, что камень под ногами как будто размягчается, шаги получаются неуверенными. Им было страшно показаться нелепыми, случайно сказать глупость, спросить что-то лишнее. Но они чувствовали собственный страх друг в друге, и постепенно это успокоило их. На мосту Ломоносова он скользнул своей ладонью по рукаву её куртки, нащупал её пальцы и пропустил через них свои, сжав их. Она повторила жест, на их сомкнутых ладонях таяли снежинки, которые снова сыпались с небес, но на этот раз медленно и на большом удалении друг от друга. В розовой объёмной шапке Саша казалась Яну забавной и уже не такой хладнокровной, какой предстала в рассказе любящего пончики следака и оправданиях Мари.