ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Во тьме Такако держалась за лошадь. Как и большинство девочек, родившихся и выросших в ее деревне, она каталась на пони на ярмарках. Но они были хорошо приручены и стары, ни за что не поскакали бы галопом.

Лошадь, на которой она сидела, отличалась от этих пони, как огонь от воды. Эта лошадь была большой и сильной и, похоже, не знала никакой другой скорости, кроме галопа. Но Рю отвел ее к лошади, и она без вопросов забралась. Что-то в настойчивости и тоне его голоса показало, как важно было, чтобы она села на лошадь. Ее спасло то, что лошадь казалась хорошо обученной и с легкостью несла своего неопытного всадника.

Ветви проносились мимо ее лица, а она вспоминала события на ферме. Поведение Рю не облегчило ужас, проникший в ее голову с захода солнца. Хотя она не могла понимать Шигеру так же хорошо, как Рю, было очевидно, что он был на грани. Учитывая его особые навыки, это означало, что Орочи действительно был опасным человеком.

Прятаться тихо за домом было страшно. Эти люди могли понять, где она, не видя ее. Какой смысл был находиться за домом? Рю успел сказать ей, что это было для ее защиты. Но она не понимала. Как мог дом защитить ее, если Шигеру и Рю проиграли? Ее жизнь была обречена.

На мгновение она вспомнила время в палатке Акио. Тогда она боялась, но не за свою жизнь, как сейчас. Может, было лучше вернуться туда, не позволить Рю спасти ее. Она мало что знала о том, что происходило вокруг нее, но не была уверена, что сейчас ей было лучше.

Резкий лязг стали о сталь вернул ее внимание к настоящему. Не было смысла беспокоиться о будущем, пока не она разобралась с этим моментом. Ее желание выглянуть из-за угла хижины было невыносимым, но Рю просил так не делать. Он объяснил, что только Орочи мог ее почувствовать. Если они потерпят неудачу, но убьют Орочи, она будет защищена от тех, кто прибудет с ним. Если она будет вне поля зрения, стрела не сможет ее найти. Такако согласилась с этой логикой. Ее желание быть защищенной пересилило ее желание увидеть исход битвы.

Звук боя на мечах разносился в ясном, свежем воздухе раннего вечера. Без всякого предупреждения над полем воцарилась тишина, священная тишина, навсегда обозначившая, что это поле выросло над могилами людей.

Молчание тянулось, но никто не звал ее, никто не пришел за ней. Может, прошли мгновения, но каждый вдох казался целой жизнью. Все еще ничего. Она знала, что умнее было спрятаться глубже в траве, сделать себя невидимой, но она не могла так сделать. Ей нужно было знать, что произошло, как закончилась история.

Она подошла к краю хижины, стараясь как можно меньше шуметь на случай, если кто-то из их врагов окажется поблизости. Она пригнулась на корточках и высунула голову наружу. Она почти сразу увидела Шигеру, стоящего рядом с противником. Хотя они никогда не встречались, она знала, что это был Орочи. Он был одним из самых крупных мужчин, которых Такако видела, его тело напоминало утес на скале. Один взгляд, и она поняла, что они обречены.

Со своего места она не могла видеть Рю. Она не видела следов боя, решила, что сражение произошло отдельно. Ей нужно было отойти подальше от хижины, чтобы увидеть результат.

Она боялась худшего. Если бы Рю победил, он был бы рядом с ней или с Шигеру, помогал бы ему сразиться с Орочи. Судя по происходящему, он проиграл или не мог двигаться, был серьезно ранен. Такако не знала, могла ли попытаться его исцелить. Кровь и кишки никогда не были ее делом.

Движение мечей вернуло ее внимание к происходящему. Она видела тренировки Шигеру и Рю, но не могла поверить тому, как быстро сражались эти мужчины.

Она не ожидала, что бой закончится так внезапно. Она читала приключения, там бои длились, казалось, вечность. Возможно, для тех, кто сражался, так и было. Такако со стороны казалось, что битва шла быстрее, чем она могла все воспринимать. Они двигались так быстро, что она не могла сказать, кто выигрывал.

Она не сразу поняла, почему бой прекратился. Они двигались так плавно и быстро, что было трудно понять, как все закончилось. Последний луч солнца упал на сцену и помог Такако увидеть. Клинок сверкнул в спине Шигеру. Он был ранен, острие меча торчало из его спины.

Голова Такако кружилась, и она не могла ухватиться ни за одну мысль. Шок из-за поражения. Время, проведенное с Шигеру и Рю, заставило ее поверить в то, что эти они были сильнейшими бойцами в мире. Вера была пробита мечом в теле Шигеру. Был страх. Она по-прежнему нигде не видела Рю, и она предположила, что его постигла та же участь, что и его наставника. Она будет следующей. Если Орочи был еще жив, он сможет найти ее где угодно. От него не спрятаться, как и от кого-либо с чувством.

Она дышала, пытаясь удержать одну последовательную мысль, что-то понятное. Незваное воспоминание вышло на передний план. Она делилась конфетами с отцом в Новом Убежище. Тогда она этого не понимала, но это было самое тяжелое для него. Она вспомнила печаль на его лице. Изменился ли он, заплатил ли он свои долги и решил ли свою проблему с азартными играми? Было приятно думать, что он это сделал.

Знакомая ладонь на ее плече привела ее в чувство. Рю указывал ей на двух лошадей, которые теперь были без всадников. Мирные мысли Такако были прерваны так быстро, что она лишь через миг поняла, что он все еще жив, и хотя он был залит кровью, он двигался без колебаний. Он был явно невредим, по крайней мере, без серьезных ран.

Не понимая, что происходило, она последовала за ним к лошадям. Она взглянула на Орочи, он смотрел на них, но не двигался. Она увидела отблеск стали, он тоже был пронзен. Она осмелилась надеяться, но поведение Рю заставило ее поверить в то, что их проблемы еще не закончились. Они сели на лошадей и двинулись в путь, прежде чем она успела задать какие-либо вопросы.

Вечер был холодным, а Такако был одета не для верховой езды. Сухой ветер проникал сквозь ее тонкую одежду. Рю не останавливался, чтобы проверить ее, погрузился в свои мысли. Она не жаловалась, терпела долгую холодную поездку в тишине. В конце концов, они остановились глубоко в лесу.

Когда они разбили лагерь, Такако взглянула на Рю. На его лице были явные следы слез, но он старался оставаться сильным. Такако не стала упоминать об этом и выражать сочувствие. Инстинктивно она знала, что, хотя он нуждался в утешении больше всего, он не принял бы это.

Вскоре Рю развел небольшой костер, и Такако приблизилась к огню. Она могла прыгнуть в огонь. Стреляющие боли пронзили ее конечности, когда она стала согреваться. Она не понимала, как Рю не замерз, но он держался на безопасном расстоянии от огня или на безопасном расстоянии от нее.

В мерцающем свете костра Такако осознала, каким молодым был Рю. Ему было всего семнадцать, и, хоть он убивал много раз, он все еще был незнаком с ужасом войны. Он был воспитан человеком, который пытался защитить его от мира. Она была ненамного старше, но лучше знала грязь мира. Действия одного человека по отношению к другому больше не удивляли ее.

Огонь горел, Рю молчал. Такако думала придвинуться к нему и обнять, но он не обрадовался бы доброте, а она не хотела получить отказ. Шигеру был для нее опорой, закрывал щитом от эмоций Рю. Как он будет вести себя теперь, когда его наставник, его отец, был мертв? Она не была уверена, что хотела выяснять.

Несмотря на нерешительность, вскоре события дня сказались на ней. Она опустила голову и быстро уснула.

Когда она проснулась, Рю еще не спал, следил за костром. Такако огляделась и поняла, что близился полден. Она уснула перед рассветом, так что проспала довольно долго, потому и ощущала себя отдохнувшей.

Рю не отдохнул. Мешки были под его глазами, и Такако все еще видела следы слез на его щеках. Он мог в любой миг упасть в огонь. Он не поспал. И он не спал прошлой ночью. Он всю ночь сторожил, чтобы Шигеру отдохнул перед боем. Это был его третий день без сна.

Такако не знала, что сказать. Она знала, что им стоило отправиться в путь ночью, действовать так же, как когда они убегали от армии. Это означало еще ночь без сна для Рю, но она знала, не спрашивая его, что им нужно было шевелиться.

Наступил вечер, они собрали вещи и забрались на лошадей. Такако переживала из-за грядущего. Ей нужно было знать, что будет дальше, каким был их план, даже если Рю не хотел говорить об этом.

— Рю, куда мы идем?

Он повернулся к ней как в трансе. Она не впервые задумалась, был ли от него прок в таком состоянии.

— В двух днях езды на северо-запад отсюда есть густой лес, там никто не живет. Шигеру рассказывал мне о том месте, когда я был младше. Это очень старый лес, он защитит нас.

Его ответ мало ее успокоил. Старый лес защитит их? Похоже, Рю начал верить в сказки и мифы старушек, созданные для того, чтобы отпугнуть детей от похода в лес. Возможно, он слишком устал, чтобы вести их. Могла ли она придумать лучший план?

Но потом она поняла, что уже несколько месяцев жила в схожей сказке. Она приняла тот факт, что клинки ночи существовали. Иногда она забывала, что месяц назад они были для нее всего лишь легендами.

Они ехали всю ночь, Такако внимательно следила за Рю. Он обмяк на своей лошади, лишь указывал ей общее направление и терпел. В конце концов, она поехала впереди него и привязала его лошадь за уздечку к задней части своего седла, вела обеих лошадей, пока он изо всех сил пытался не заснуть.

К ее изумлению, он вытерпел ночь, и с рассветом они нашли еще одно хорошо укрытое место, где можно было незаметно развести костер. Рю снова начал двигаться, с коротким отчаянным приливом энергии помог Такако разбить лагерь. Была поздняя осень, и хоть дни были еще хоть немного теплыми, им нужен был огонь, чтобы спать спокойно.

Рю помог развести огонь, лег и уснул. Такако удивляло, что он так долго протянул. Три дня без еды. От мысли о еде желудок злобно заурчал, но она подавила это. Если Рю поспит днем, он проснется и сможет сходить на охоту. Это будет через день, но она выдержит. Хоть живот болел от голода, как и голова, она знала, что ее тело продержится.