Когда дело доходило до сна, Рид и Патрик разделяли мою бессонницу.

Возможно, это из-за того, что мы видели и делали. Эти мысли можно разделить на части во время бодрствования. Во время сна...это уже другая история.

Заперев дверь спальни, я прошел через темную квартиру. С ключом от спальни в кармане я вспомнил, как Арания заперла эту же дверь перед ванной несколько ночей назад. Когда ручка не сдвинулась с места, мое недовольство, вызванное тем, что она не подчинилась приказу оставаться в комнате, немного уменьшилось. Заперев дверь, она сделала так, как я сказал, чтобы никто, кроме меня, не видел ее сексуального обнаженного тела.

Достигнув нижней ступеньки лестницы, мне не нужно было включать свет, чтобы ориентироваться в моем жилище. Моя жизнь формировалась в темноте. Это место, где я процветал.

Панель у лифта вспыхнула, когда моя ладонь коснулась поверхности. Короткая поездка на лифте и еще одна панель за металлической дверью, и та скользнула в сторону. Комната передо мной была полна света.

– Патрик, какого черта ты не спишь?

– Я мог бы спросить тебя о том же, Спарроу. По крайней мере, у вас с Ридом есть кто-то в постели.

– Если я поработаю сейчас, то смогу провести с ней больше времени, когда она проснется. – Я склонил голову к экранам. – Что происходит?

Патрик покачал головой, постукивая пальцами по клавиатуре. Мы не были такими гениями, как Рид, но все трое обладали мастерством.

– Я проснулся с мыслью, – сказал он, – которую мы еще не исследовали. По крайней мере, я не думаю, что исследовали. Поскольку Уолш до сих пор не объявился с того времени в Уичито, и Рид не смог найти доказательств его безвременной кончины, я начал думать о Маршах и о том, как они исчезли с радаров. Мы говорили о защите свидетелей, но не нашли ничего, что могло бы это подтвердить.

– Я не уверен, что понимаю, – сказал я, вытаскивая стул, поворачивая его и садясь верхом.

– Когда самолет Арании совершил вынужденную посадку в Уичито, мы были так сосредоточены на ней и на связи Уолша с МакФадденом, что я так и не нашел времени узнать, почему именно самолет остановли.

– Она нам сказала. У пассажира якобы возникли проблемы.

– Я думаю, тут нечто большее. – Патрик указал на экран, быстро вскинув подбородок. – Это был человек, с которым произошел инцидент, требующий остановки. Это с камер наблюдения аэропорта Уичито. Он не выглядит больным. Авиакомпания обязана сообщить о причине незапланированной посадки и заявленном ими заболевании. Но они не сообщили, что этот человек сотрудник службы полетной безопасности.

– Он федерал?

Патрик кивнул.

Мой мозг начал щелкать, как чертова головоломка, кусочки вставали на места.

– Мы обвинили МакФаддена, но откуда ему было узнать о том, что Кеннеди это Арания и притом так быстро?

Я быстро встал, и стул откатился, я начал ходить.

– Он бы этого не сделал, – сказал я, отвечая на свой собственный вопрос. – Блять. Он только что сидел с ней за ужином на этом чертовом мероприятии «Полотно греха». Наш план состоял в том, чтобы вывезти ее из Чикаго до того, как до него дойдут слухи, что ее видели. – Мои пальцы сжимались и разжимались. – Я корю себя за то, что мы облажались.

– Но если это не он остановил самолет? – сказал Патрик, позволив фразе повиснуть в воздухе. – Его слова дошли до меня. – Что, если мы вытащили ее раньше, чем он узнал? – спросил он. – Что, если кто-то другой наблюдал за ней?

Чертовы федералы остановили самолет не просто так.

Почему не позволить ей вернуться в Боулдер?

Потому что, если они пронюхают, что она со мной, они будут ожидать, что я получу подкрепление в Боулдере. Остановка самолета была их лучшим вариантом.

– Выясни, был ли Уолш подсадным, – сказал я. – Возможно ли, черт возьми, что он федерал, проникший в ближайшее окружение МакФаддена под прикрытием, и он был там больше года?

Эта мысль вселила в меня надежду. Я хотел отойти в сторону и наблюдать за пламенем, когда МакФадден и его незаконная деятельность будут выведены на свет, оставив его президентские амбиции в пепле.

В моем сознании я был тем, кто сломал его.

Я вообразил, что именно я нашел Аранию, убедился, что она в безопасности, а затем предъявил доказательства, которые у нее должны были быть. Эти слухи ходили шепотом между старой гвардией главарей банд моего отца. Я слышал их с тех пор, как себя помнил. Сначала их бормотание ничего не значило… до того самого дня, когда я увидел ее фотографию. В тот день, когда отец сказал, что она моя. После этого я прислушался. Я подслушивал. Я даже пробрался к нему в кабинет и все вынюхал.

Это была моя первая хакерская работа.

Мне не раз надирали задницу, но я не сдавался.

В теле моего отца не было ни капли альтруизма. Аллистер Спарроу был эгоистичным ублюдком: женщины, деньги и власть были его мотиваторами. Он верил, что Арания обладала – или имела возможность обладать – всем, что знал МакКри. Похоже, мой отец верил, что раскрытие этой информации избавит его от МакФаддена раз и навсегда.

Вот почему МакФаддены были опасны.

Почему же тогда Джози Марш предостерегла Аранию против нас?

Я не знал ответа на этот вопрос. До сих пор я тоже верил в эту ложь.

Арания ничего не знала о своей биологической семье.

Моего отца кормили ложью, той же ложью, что и МакФаддена. Он скормил ее мне.

– Спарроу, – сказал Патрик, выдергивая меня из вихря мыслей, – Уолш – это долбаная темная лошадка с еще более далеко идущими последствиями, если это правда.

– Пусть Рид трижды проверит всех в клане Спарроу. Федералы хотят проникнуть к МакФадденам, отлично. Ублюдок-сенатор с грязными руками. Убедись, что у наших всё законно. Любой вопрос, любое сомнение – избавься от них. Мы ни за что не сдадимся, или «Спарроу Энтерпрайзис» провалится при каком-нибудь рейде ФБР.