– А что за трудный ответ? – спросила она, поднимая глаза.

– Что за трудный ответ?

– Ты сказал, что моя мать, будучи его невесткой, была самым простым ответом. А что самое трудное?

Я погладил ее по золотистым волосам, убирая шелковистые пряди с лица.

– С тех пор, как твой отец… умер, Рубио и судья Ландерс провели больше времени вместе. Назначается федеральный судья; кандидатура обычно исходит от правительственного чиновника. МакФадден выдвинул кандидатуру твоей матери.

Она кивнула.

Моя грудь расширялась и сжималась.

– Это еще не все.

Ее глаза широко раскрылись.

– Они проводили больше времени вместе в обществе и наедине.

– Наедине?

Я пожал плечами.

– Но это же его… он ее… Это… фу. Отвратительно.

Я повернулся к часам.

– Солнышко, у нас еще пять часов до побега.

– Стерлинг, отложи это на один день.

– Ты не можешь встретиться…

Арания подвинулась на своей подушке и повернулась ко мне, протянув руку и коснувшись моих губ кончиками пальцев.

– Если хочешь, можешь быть у меня в офисе. Патрик будет там. Мне все равно, если ты хочешь, чтобы все Чикагское полицейское управление окружило здание, но я встречаюсь с Полин МакФадден. Я хочу знать, действительно ли речь идет о «Полотне греха» или о воссоединении семьи.

Черт, неужели она не может хоть раз сказать «Да, мистер Спарроу?»

Один чертов раз?

Я скользнул под одеяло, пока наши лица не сравнялись. Как бы она ни бесила меня своим упрямством, глядя на ее ангельское личико, на золотистый ореол волос на подушке, я благоговел перед ее силой.

– Тебе не нужно этого делать. Ты ей ни черта не должна.

– Ты совершенно прав. – Ее рука коснулась моей щеки. – Стерлинг, я так хочу. Я не хочу сбегать, пока нет. Ты обещал, что выслушаешь меня. Дай мне один день.

Чертово обещание.

– Один день, – сказал я, ненавидя себя за то, что согласился на ее требования, в то же время зная, что так будет лучше для нас… но также боясь, что так будет хуже для Арании. – Мы уезжаем в среду утром. Никаких других задержек.

Арания наклонилась и поцеловала меня в щеку.

– Еще одна вещь.

Мои губы сжались в прямую линию. Боже помоги мне, если она упомянет этот чертов датчик…

– Мне нужно что-нибудь рассказать о тебе Винни и Луизе.

– Мы решили, что сохраняем «Полотно греха»…

Ее палец снова коснулся моих губ.

– Нет, Стерлинг. Ты сам решил, или ты, Патрик и Рид. Я ничего не решала. – Прежде чем я успел ответить, она продолжила: – Я согласна, что не могу вести дела как Арания МакКри. В глазах закона я не существую. В моем свидетельстве о рождении, согласно тому, что ты мне сказал, говорится, что я умерла. Кеннеди Хокинс останется соучредителем «Полотно греха». Однако сегодня Винни намекнула, и я понимаю почему, что я действую не в своем духе и, возможно, скрываю доходы…

– Скрываю доходы? Ты что, блять, издеваешься надо мной?

– Нет. Вот что делают друзья. Они звонят, когда ты внезапно уезжаешь и начинаешь носить одежду, которая стоит твоего месячного оклада. Настоящие друзья задают вопросы.

– Настоящие друзья знают, что ты этого не сделаешь.

– Ты прав, – сказала она. – Вот почему они обеспокоены. – Арания вздохнула. – Я не знаю, что им теперь сказать. Вся эта история запутана, и я, черт возьми, в самом ее центре. Я думаю, только то, что я встретила тебя и мы поладили – ты выбил у меня почву из-под ног.

На моих губах появилась улыбка.

– Так вот что мы сделали – поладили?

Ее тонкое плечо дернулось, заставляя бретельку соскользнуть вниз.

– Я могла бы сказать им, что ты шантажом заставил меня переехать в Чикаго, переправил через границу и держал взаперти в своей стеклянной башне, когда я не была на работе, под постоянным присмотром твоих подручных.

Из моего горла вырвался тихий смешок.

– Я думаю, в настоящее время это лучший вариант.

– Так ты одобряешь?

– Ну что ж, солнышко, поскольку завтра я буду у тебя в офисе со своим подручным, нам нужно кое-что сказать.

Она наклонилась и поцеловала меня в губы.

– Спокойной ночи, Стерлинг.

Я сомневался, что мне удастся выспаться.