Глава 8

ЛУИ

На следующий день я вернулся во дворец.

Я не стал брать с собой Гвен и Альберта. Побоялся, что она всё-таки рискнёт воплотить в жизнь столь глупую идею, как исцелить Чарльза.

Я понимал, что в этом особенность её вида. Вида, который я прозвал Ласточкокрылыми.

Когда она превращалась в дракона, стать и грация Гвен напоминали мне ласточек. И форма её прекрасных крыльев тоже, хотя их размах не сравнить с маленькими птичками. Поэтому мне и пришло в голову назвать их Ласточкокрылыми.

Все Металлические драконы чувствовали потребность помочь, когда люди страдали, и в особенности Ласточкокрылые. Но я не хотел раскрывать её секрет — и секрет всех драконов, только потому, что мой братец нарвался на неприятности (чего и следовало ожидать).

Он всегда думает только о себе, а несчастье, как известно, случилось во время охоты. Он был чересчур самонадеян, и кислота стала его наказанием.

— Как там Гвен и Альберт? — устало спросила моя мать.

— С ними всё хорошо, мам. Просили передать свои соболезнования. Прости, что не взял их с собой, я подумал, что им не стоит видеть Чарльза в таком состоянии. Альберту потом будут сниться кошмары. А то и Гвен тоже. К тому же они едва ли могли бы чем-то тут помочь. Надеюсь, ты отнесёшься к этому с пониманием.

Она кивнула и печально улыбнулась.

Я поднялся по лестнице в комнату Чарльза и услышал крики боли.

Я знал, что как только Гвен услышит это, она обязательно захочет ему помочь. А у отца потом появятся вопросы.

Они оба узнают, что она владеет магией, а дальше выяснится, что у всех драконов есть человеческая ипостась, независимо от того, пользуются они ей или нет.

С учётом того, что Хроматические предпочитают жить в облике драконов, я сомневался, что они всё ещё могут превращаться в людей.

Я открыл дверь, заходя в спальню брата. Он проходил через жуткие мучения.

Одна сторона его лица была обезображена. Лекарь пытался снова дать ему успокоительное.

Отец, содрогаясь от слёз, сидел на краю кровати.

Уж не знаю, переживал ли он за самого Чарльза или оплакивал свой договор с Испанией.

Надеюсь, всё-таки первое.

У них не было детей. Чарльз обзавёлся несколькими бастардами, но ни один из них не был принят в королевскую семью.

Сомневаюсь, что отец признал бы их как своих внуков.

— Отец, — позвал я, когда лекарство подействовало, и Чарльз погрузился в сон.

Он шмыгнул носом и посмотрел на меня заплаканными глазами.

— Луи, — и слёзы вновь потекли по щекам.

— Мне так жаль. Если бы я только мог что-то сделать для него…

— Ты можешь. Найди этого сукиного сына, который напал на твоего брата, и притащи его мне.

Я поднял руки.

— Я не собираюсь охотиться на чудище, которое сделало это с Чарльзом. Если только ты не хочешь потерять обоих сыновей. Пора покончить с этой ненавистью к драконам. Если бы не твоя кровожадность, ничего бы не случилось.

— Если я не уничтожу их всех, они разрушат Пейю! Только посмотри, что они сделали с твоим братом.

— Он сам нарвался. Хватит, отец. Просто прекрати убивать драконов.

— Никогда. Клянусь светлой памятью Уильяма Мэлоуна, что буду охотиться на драконов и убивать их, как это делал мой отец, и его отец до него, как это поклялся делать Чарльз, когда меня не станет. Они все должны погибнуть от меча короля Лиона.

— Тогда мне не нужно королевство. Найди себе другого наследника. Вот мой ответ, потому что я отказываюсь идти по вашим стопам.

Я развернулся и вылетел из комнаты.

Отец не пошёл за мной. Его ненависть к драконам никогда не утихнет, он останется таким до самой смерти.

Я переночевал в гостевых покоях и рано утром застал Чарльза одного в его постели.

Ему всё ещё было больно, но он уже не кричал. Ему дали успокоительное, но без снотворного.

— Брат? — я подошёл к нему. Он смотрел невидящим взглядом перед собой.

Слеза покатилась по его щеке, я вытер её.

— Похоже, ты всё-таки станешь королём.

— Я не хочу этого.

— Но, тем не менее, каким-то образом получаешь всё, чего хочу я.

Я закрыл глаза. Он по-прежнему считал Гвен своей собственностью. Но она не вещь. Медленно открыл вновь.

— Пообещай мне, что доберёшься до этого гадёныша…

— Я не могу. У меня есть ответственность перед другими, Чарльз.

Он вперил в меня взгляд.

— Это не значит, что я тебя не люблю. Люблю. Но именно из-за тупой ограниченности отца ты оказался в таком положении.

— Тупой ограниченности?

— Это не наша война, Чарльз. Никогда не была нашей. Это всё отцовская ненависть к драконам, которую он привил тебе. Это не твои чувства. Они нам ничего не сделали, а мы их истребляем. Мы для них чудовища, которыми они пугают непослушных детей, а не наоборот. Я не стану продолжать начатое вами. Прости. Пора сменить курс.

— Тогда ты ещё тупее, чем я думал. Ты приведёшь Пейю к гибели и весь наш народ. Они монстры, злые твари, с которыми нельзя мирно сосуществовать. Они выбрались прямиком из ада. Я… — его дыхание становится отрывистым. — Я… предрекаю…

Он произносит это на последнем выдохе, пока я крепко сжимаю его руку. Слёзы бегут из моих глаз.

— Покойся с миром, брат.

Всхлипы разрывают меня изнутри. Громкие, мучительные всхлипы. Мама вбегает в комнату.

Её крик эхом разнёсся по этажу, и через несколько секунд в комнате была Магдель, уже одетая во всё чёрное. Не удивлюсь, если это был цвет их с Чарльзом любви — ни счастья, ни света, одна только чернота.

Гвен, возможно, могла бы его спасти, но к чему хорошему это бы привело?

Ненависть должна умереть.

Иногда мы должны отказаться от своих желаний, от людей, которых мы любим, ради блага королевства. И это один из таких моментов. Я сделал это не ради себя, а ради всей Пейи.

Пришло время положить конец охоте, пыткам и резне и заключить мир.

Похороны Чарльза были проведены за несколько дней до моей коронации. У отца не оставалось иного выбора, кроме как передать престол мне. Гвен станет королевой, и единственным недостатком такого положения было то, что мы должны переехать во дворец, чтобы приступить к обучению.

Это было проблематично, потому как мы с отцом редко сходились во мнениях.

Он хотел, чтобы я отомстил за смерть Чарльза, а я постоянно отказывался это делать.

Он пытался привить мне ту же ненависть к драконам, в которой воспитывал Чарльза.

К счастью, со мной всегда была Гвен. Мне пришлось нанять няню, потому что возвращение Делилы, практически не постаревшей за все эти годы, вызвало бы подозрения. Она вернулась в свой домик в лесу, и в следующий раз мы увидим её только после смерти моего отца.

У мамы не будет выбора, потому что она потеряет статус королевы. Ей придётся подчиняться приказам своего нового короля.

Моё слово станет законом, и народ Пейи узнает правду о том, что не все драконы опасны.

Но пока что я должен терпеть упрямство отца и каждый день выслушивать его угрозы, якобы он лишит меня прав на престол.

От этих ссор страдали и Гвен с Альбертом, но отец по-своему любил их. Он с добротой откликался на любопытство Альберта — совсем не так, как со мной и Чарльзом.

Я благодарю Бога каждый день за то, что Альберт пока ещё совсем маленький. Отец не станет показывать ему подземелья, пока мальчику не исполнится восемь лет. Надеюсь, к тому времени король-дракононенавистник уже покинет этот мир.

Гвен тоже боялась, что Альберт может случайно проходить мимо подземелий и услышать крики мучеников, доносящиеся оттуда.

Нам нужно держаться вместе, пока отец не отправится на тот свет.

— Отец, что за бред? Я уже женат.

— Магдель нужен супруг, Альберт. А Гвиневра не королевских кровей.

— Нет, Магдель была замужем за Чарльзом. И останется его вдовой. Я прослежу, чтобы ей ни в чём не отказывали. Но моей женой и королевой будет Гвиневра, и это окончательное решение. Не нравится — найди себе другого принца.

— Хорошо, тогда я подожду, пока Альберт не достигнет подходящего возраста.

— Отлично! Значит, мы можем вернуться в нашу резиденцию, пока Альберт не вырастет?

В ответ на моё саркастичное замечание отец зарычал и вылетел из тронного зала, ворча и ругаясь себе под нос.

Никогда не думал, что добиться своего, не уступая его требованиям, может быть так просто.

У Чарльза это не получалось, потому что, подозреваю, отец каждый раз грозил ему отдать трон мне, если кронпринц перейдёт черту. А теперь у него нет рычагов давления. Ну, есть, конечно, Альберт, которому почти три года, но отец так долго не протянет.

Я направился в восточное крыло, где мы поселились, и был счастлив найти там Гвен, ждущую меня с одним из своих успокаивающих отваров. Мне даже не нужно пересказывать ей, что произошло. У неё экстраординарный слух — она и так слышала каждое слово. Но на её лице не отразилось ни тени беспокойства.

Она знала, как сильна моя любовь к ней, и что я буду бороться за нас до последнего вздоха.

ГВИНЕВРА

Жизнь во дворце была непростой. Я скучала по лесу, по нашим вечерним полётам.

Луи частенько брал Альберта с нами, прививая ему любовь к небу с ранних лет. Чтобы мальчик знал, что под всеми эти чешуйками скрывается его мама.

Но под пристальным надзором Александра мы этого делать не могли.

Часть меня ненавидела его с каждым днём всё сильней. Зверства, жестокость… От всех этих кошмарных вещей, которые он пытался затолкать Луи в глотку, меня уже тошнило.

Александр раз за разом повторял своему сыну, что тот не станет таким великим, как его братья, что он недостоин того наследия, которое ему оставляют предки. И ответы Луи каждый раз вызывали у меня смех.

У меня удивительный муж, и я знаю, что вместе с отцом умрёт вся эта ненависть.

Но бывали вечера, когда мне становилось невыносимо слушать все отвратительные требования Александра, его ожидания от наследника престола. Я видела, как тьма оставляет свои следы на душе Луи.

И тогда я исцеляю его, возвращая свет, который всегда в нём был.

Так работала наша связь.

Со мной ему ничего не грозит.