Глава 29

ТыТак И Не Попрощался

(ОСИРИС)

– Я собираюсь прокатиться, – сказал Дэйн.

– Что?

– Ты, блядь, слышал меня. Я пока не могу смотреть на это дерьмо.

– Дэйн…

– Нет, Осирис, нет.

Дэйн вышел из гаража и сел в свой грузовик.

Потом я остался один. Стоя в открытом гараже дома Дэйна и Мишель, ожидая, когда Мишель вернется с Адли. Все было так хреново. Мне следовало просто держаться подальше. Я не хотел этого. Я ни о чем таком не просил.

Я чувствовал себя странно, входя в дом, но все равно сделал это. Я схватил рисунок, который сделала для меня Адли. Я посмотрел на невинную картинку. Линии, беспорядочное разукрашивание, все, что делало его таким идеальным. Он будет отлично смотреться в хижине на холодильнике. Но что потом? Что будет с Адли?

Все это начало давить на меня. В первый раз я встретил ее сразу после того, как она научилась ходить. Она тоже рано начала ходить. Мила сказала мне, что у нее есть маленькая дочь. Господи, Адли не была маленькой дочерью, она была младенцем. Малюткой.

Я был так ошеломлен всем этим, что даже не смог удержать Адли. На самом деле я не хотел этого делать. Я не хотел пугать ее, сбивать с толку, ничего такого. Мне потребовалась пара недель, прежде чем я взял ее на руки. Я объяснил Миле, что это странно, но меня это устраивало. И я влюбился в них обеих одновременно. На самом деле это произошло ночью, когда я ночевал в квартире Милы. Одна из наших первых ночевок вместе с Адли дома. У Адли была действительно тяжелая ночь.

Мила все время извинялась передо мной за это. Наконец она отнесла Адли в гостиную на диван. Я наблюдал из коридора, как Мила прошла около десяти миль по гостиной, взад и вперед, чтобы Адли было комфортно, и она снова заснула. Потом я сварил кофе, и мы не спали, сидя за ее маленьким кухонным столом, разговаривая и изо всех сил стараясь скрыть смех.

Когда Мила заснула сразу после восхода солнца, Адли проснулась.

Вместо того чтобы разбудить Милу, я взял все в свои руки. Я принес Адли ее бутылочку, мы посмотрели несколько мультфильмов, поиграли с игрушками.

Думая обо всем этом. Черт, я начал нервничать.

И в этот момент кухонная дверь снова открылась.

И вошла Мишель…

…с Адли позади себя.

***

Я опустился на одно колено, когда эмоции взяли верх надо мной.

Это была Мила.

Вылитая Мила. Волосы. Глаза. Лицо. Теперь это была маленькая девочка. Красивая четырехлетняя девочка стояла там и смотрела на меня.

У нас обоих было одинаковое выражение шока на лицах, как будто мы не были уверены, что другой человек был там.

Но через несколько очень долгих секунд Адли оторвалась от Мишель и подбежала ко мне.

В ту секунду, когда я почувствовал, как ее маленькие ручки обвились вокруг моей шеи, мое сердце взорвалось.

– Адли, – прошептал я.

– Си, – прошептала она в ответ.

Было немного странно слышать, как она произносит мое имя. Я вспомнил, как она много раз произносила мое имя, когда была совсем крохой. Она всегда его коверкала. А потом, в День отца, она назвала меня папочкой. Мила научила ее так говорить.

Но вот она здесь, достаточно умная, чтобы снова называть меня Си. Потому что я не был ее отцом. Я не был ее папочкой. Я уже давно так себя не вел.

Я разорвал объятия и улыбнулся ей.

– Адли. Мне нравится этот рисунок. Ты действительно нарисовала его для меня?

– Да, – сказала она. – Нарисовала. У меня их много.

– Мне бы очень хотелось увидеть их все. Мне… Мне очень жаль, что я ушел, Адли.

– Но теперь он вернулся, – произнесла Мишель, глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Верно, Си?

– Верно, – ответил.

Адли широко улыбнулась.

– Правда?

– Правда.

– Ты собираешься здесь жить?

Я рассмеялся.

– Нет. Я не могу здесь жить. У тебя здесь Мишель и Дэйн. Ты знаешь, как тебе повезло?

Адли пожала плечами.

Кухонная дверь открылась, и на пороге появился Дэйн.

Однако Адли уставилась прямо на меня.

Я с трудом сглотнул.

– Знаешь, нам нужно многое наверстать, – сказал я. – Но я хочу, чтобы ты знала, как сильно Мишель и Дэйн любят тебя. И как тебе повезло, что ты живешь здесь. Этот дом просто потрясающий. Я имею в виду, этот особняк.

Адли хихикнула.

– Я живу в лесу.

– Словно ты в походе? – спросила Адли, сморщив нос.

– Вроде того, – ответил я. – У меня есть дом в лесу.

– Мы пытались разбить лагерь, – сказал Дэйн. – Не получилось, да, Адли?

Она посмотрела на Дэйна. И выражение ее лица сказало мне все. То, как загорелись ее глаза. То, как она улыбалась.

Дэйн был для нее всем. Ее защитником. Настоящим образом отца в ее жизни.

Я медленно встал.

Адли посмотрел на меня.

– Ого. Ты – гигант.

– Почему бы тебе не взять те рисунки, о которых ты упоминала, – напомнил я. – Мне бы очень хотелось их увидеть.

– Ты можешь мне помочь? – спросила Адли Мишель.

– Конечно, могу. Ты хочешь провести Си экскурсию по дому?

– Да! – завопила Адли. Затем она посмотрела на Дэйна.

Она волновалась.

Дэйн шагнул вперед.

– Ну, это кухня. И у нас есть столовая, гостиная, но я думаю, что мы должны начать с комнаты игрушек.

Дэйн кивнул мне.

Я кивнул в ответ.

Когда мы закончили экскурсию, Мишель приготовила кофе, а я сел за стол на кухне с Адли и ее рисунками. Дом был прекрасен. Идеальный дом для Адли, чтобы вырасти в нем. У нее была хорошая жизнь. Вероятно, лучше, чем я мог бы предоставить. Черт, возможно, и лучше, чем могла бы дать ей Мила.

Это была грустная мысль.

Я посмотрел на каждый рисунок, который был у Адли в ее гигантской коробке для рисования. Она любила лягушек, радугу и делать маленькие городки из бумаги и приклеивать их к другому листу бумаги.

Я потерял счет времени, пока Мишель не сказала Адли.

– Почему бы нам не начать убираться здесь? Скоро ужин.

– Мне все равно пора, – произнес я.

– Обратно в лес? – спросила Адли.

– Да. Мне нужно добраться до своей хижины.

И, произнеся слово хижина, я кое о чем подумал.

Единственный раз, когда Адли была на горе, был день, когда пропала Мила. Она никогда не видела хижину. Она сидела на заднем сиденье машины. Ждала свою мать. А потом начался настоящий ад.

Я повернулся и ущипнул себя за переносицу.

У нас до сих пор кровоточат раны.

– Осирис, – произнес чей-то голос.

Я посмотрел, и Дэйн открыл дверь. Он жестом пригласил меня выйти в гараж.

– Я рад, что ты пришел, – признался он.

– Спасибо, что позволил мне быть здесь.

– Это пиздец.

– Действительно пиздец, Дэйн.

– Жаль, что я не могу это исправить.

– Мне тоже жаль. Я пытался. Как идиот.

– Я бы сделал то же самое, если бы что-то случилось с Мишель, – сказал Дэйн.

– Ты хороший человек, Дэйн, – сказал я. – Действительно хороший человек. Ты, вероятно, не получишь ни грамма гребаной заслуги, потому что все просто уверены, что ты об этом позаботишься.

Дэйн поднял бровь.

– Ты целуешь мой зад?

Я рассмеялся.

– Я не целую зад, Дэйн. Я говорю все как есть.

– Да? Что ж, и я скажу все как есть. Тебе это не понравится.

– Попробуй.

– Когда ты, черт возьми, отпустишь?

Я скривил губы.

– Что?

– Ты знаешь, что она ушла, Осирис. Я знаю, что она ушла. Мы все это знаем. Но та маленькая девочка там, она не уверена, что происходит. Она знает, что ее матери больше нет, но не понимает, что это значит. Я знаю, что однажды мне придется все объяснить. Но знаешь что? Я не хочу. Я хочу, чтобы это сделал ты. Ты знаешь больше, чем я. Но ты не сможешь поговорить с ней, пока не поймешь, что произошло.

– Отвали, Дэйн, – огрызнулся я. – Ты не будешь разговаривать со мной, как какой-то психотерапевт.

– Правильно. Ты даже не пошел посмотреть, что мы для нее сделали, не так ли?

– Нет, – сказал я.

– Потому что ты не отпустил. Ты не попрощался.

– Ты только что, черт возьми, сказал минуту назад…

– Я знаю, что сказал, – произнес Дэйн. – Я серьезно. Но если ты поедешь туда, увидишь мемориал, может быть, это…

– Поможет мне? – спросил я. – Да? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Сбрил бороду? Подстриг волосы? Продал хижину? Вернулся к вождению этой дорогой машины?

– Нет, вовсе нет, – сказал Дэйн. – Тогда ты был высокомерным придурком. Мне нравится эта твоя версия. Тебе просто нужно дать своему разуму и сердцу шанс пережить это.

Дверь открылась. Там стояла Мишель. Напряжение в гараже было удушающим.

– Адли хотела попрощаться с Си, – сказала Мишель.

– Конечно, – ответил Дэйн. Он подошел к двери и потрепал Адли по голове.

Я встал на колени на нижней ступеньке кухонной двери в гараж, и все еще возвышалась над Адли.

– Эй, – сказал я. – Желаю тебе спокойной ночи. Я собираюсь забрать этот рисунок домой и повесить его. В любое время, когда ты захочешь поговорить со мной, ты попросишь у Мишель телефон. Я обещаю, что отвечу. И я обещаю, что скоро вернусь. Может быть, мы вместе поработаем над рисунком.

– Я люблю тебя, Си, – сказала Адли и прыгнула на меня.

Я обнял ее. Я встал и один раз обернулся. Она хихикнула.

Я опустил ее на землю, и Мишель отправила ее внутрь.

Потом я встал и посмотрел на Мишель. Она плотно сжала губы и слегка улыбнулась.

Я заплакал.