Поцелуй перерос из яростного и злого в нежный и трепетный. Это было не так, как с Лешкой, Абби или Саналом. Наш поцелуй не вызывал искр или неземного блаженства. Он просто был теплым, уютный, успокаивающим. Руки Шагала казались не жадно-шарящими, совсем нет. Его руки осторожно изучали меня, трогали там, где все это время только касался его взгляд. А я зеркально отражала его движения, пыталась прочувствовать то же, что ощущал он. Что-то начало нас связывать, какие-то невидимые нити протянулись от нас друг к другу, но они не сковывали, просто позволяли стать еще ближе.

И тут что-то вспыхнуло у меня в мозгу. Картинка, маленький мальчик в окружении сотен людей или не совсем людей. Он плачет, но никому нет дела, все смотрят на него с брезгливостью. Другая картинка, опять мальчик, рядом стоит мужчина, кого-то мне напоминающий… Шагал? Нет, Санал. Он стоит над мальцом и смотрит на него каким-то непроницаемым взглядом, взмах и странный хлыст в его руках бьет ребенка наотмашь по лицу, плечам, спине, поскольку после первого удара ребенок свернулся калачиком. Удары сыпятся на мальчика, как из рога изобилия.

Я открыла глаза, которые до этого успела зажмурить и взглянула на такое близкое лицо Шагала, который до сих пор не прервал нашего поцелуя. Шрам, над бровью, тянущийся к виску, обычно незаметный из-за челки. Так тот малыш — это Шагал? Но как? И опять вспышка, юноша, Шагал помладше, он плачет, на его руках какая-то женщина, в ее груди торчит окровавленный клинок и снова толпа народу, которые смотрят на Шагала с презрением, а среди этой толпы Санал…

— Хватит, не смотри больше — хриплый голос вырывает меня из этого странного омута. Это Шагал, он прижимает меня к себе, а по моим щекам текут слезы. Что это было? Кто и главное почему, за что ему причиняли такую боль?

— Как я?..

— Как ты смогла это увидеть — продолжил мой вопрос Шагал и вдруг пристально вгляделся мне в глаза — ты, действительно, хочешь это знать?

И я испугалась. Хочу ли? Нужно ли мне знать это? Мой моСк впервые не победил инстинкты, которые заходились в крике, вопя, что ничего я знать не желаю. Я зажмурилась и помотала головой. Услышала вздох Шагала, он выпрямился, продолжая меня обнимать.

— В этом наша проблема. Ты не хочешь знать. А я не могу заставить. Мне, правда, жаль. И я сделаю все, чтобы помочь тебе.

— Помочь?

— Ну да, ведь очень скоро, тебе нужно будет решать, что делать дальше. И я помогу тебе определиться — поглаживая меня по голове как ребенка, объяснял Шагал.

— В смысле? У меня еще куча времени, чтобы решить, что делать в своей дальнейшей жизни. Я как минимум еще не одно десятилетие проведу в стенах нашего АД(а) — хмыкнула я.

— Нет, это твое последние задание. Потом, ты будешь свободна, по крайней мере на территории магов. Ничему учить тебя больше не станут. Поскольку, тебя в принципе, бесполезно учить.

— Что? — потрясенно уставилась я на Шагала.

— Мика… тебе ведь никто не рассказал?

— О чем?

— Понимаешь, как только оказалось, что ты не Тео властелина демонов, точней, как только он сам стал это осознавать, причем сильно сопротивляясь данному факту, его магия, что блуждала в тебе, стала угасать.

Вот так сама по себе стала? — усмехнулась я.

— Нет, просто ты отказалась от Дэллиона сразу, он же еще цеплялся за вашу «связь». Но как только и он, подсознательно, осознал, что ты — не та. Вся сила стала возвращаться к ее обладателю. Тем более, что вы не завершили слияние, то есть не стали настоящими супругами…

— И к чему ты мне это рассказываешь? Я совершенно не огорчена, даже наоборот, теперь он от меня отстанет — обрадовалась я.

— Да, но… вместе с этим ты опять становишься человеком…

— И?

— И твое взросление совместно со старением тоже становятся человеческими, по меркам твоего мира. Маги провели диагностику…

— Не продолжай, я поняла. Лет через пятьдесят, я умру. Поэтому меня не станут учить. Зачем? Я все равно буду дряхлой старушенцией когда закончу обучение — если честно, я не расстроилась. Просто в носу засвербило.

— Мика…

— Да нет, ничего. Я понимаю. Вот только теперь я думаю, что отказываться от заманчивого предложения Ханта, стать вампиршей, было глупо.

— Нет, если бы он попытался превратить тебя, смерть была бы неизбежна. Ты не житель этого мира, твоя кровь бы не изменилась. Просто остыла, а тело перестало бы быть живым.

— Нда, весело — сквозь слезы, улыбнулась я — в принципе, я бы все равно не захотела стать вампиршей. Так что ничего страшного. Да и к тому же, я никогда не рассчитывала жить вечно. А пятьдесят лет, это вполне долгий срок. Я еще устану столько жить.

— Прости — опять прижал меня к себе Шагал. За что? За что мне его прощать?

— Ой, да ладно! Подумаешь! К тому же нам некогда тут сопли пускать. Ноги в руки и вперед. Нас ждет незабываемое приключение! И вообще, я тебе еще уши не надрала за шутку с рабыней!

— А кто тебе сказал, что я шутил? — подозрительно влажные глаза глянули на меня с лукавством. Убью, гада!

Анекдот прочли, да? Вот и у меня жиСТЬ такая же. Хочу — не хочу, через «не могу» квакаю. Так и хочется грустный смайлик поставить. Вот только негде и не на ком. Разве что на Шагале поэкспериментировать. Но тогда без жертв явно не обойдется. И ввиду того, что я перестала быть (точней ощущать) себя такой всей бессмертной, как горец, то и проказы пора устраивать менее опасные для жизни и здоровья.

К тому же, сколько я не стараюсь делать вид, что все превосходно, в груди после слов Шагала о моей смертности все же что-то оборвалось. Я не испугалась и даже не особо шокировалась. Просто, все это время я ощущала себя участником какого-то квеста, по окончании которого, я окажусь дома и благополучно обо всем забуду. Теперь же я окончательно поняла, что играть со мной никто не собирается, я в реальности. В чужой реальности. И мне из нее уже никогда не выбраться.

— Может прекратишь? — поинтересовался Шагал над моим ухом.

— Ась? — не поняла, а вот через минуту огласила лесок трехэтажным матом, наконец, поняв, отчего настроение хуже некуда — надо мной висела тучка и методично поливала меня дождиком.

— Ты ее что, не замечала? — ради приличия удивился Шагал.

— Что ты, конечно, замечала, мне ужас как захотелось искупаться в холодной дождевой водичке — прошипела я растягивая губы в оскале.

— А на меня-то чего злишься? — правильно истолковав мою гримасу, поинтересовался Шагал.

— А ты сказать раньше не мог, надо было обязательно подождать, пока я окончательно вымокну?

— Ну-у — протянул Шагал — не мог, очень мне уж хотелось посмотреть как ткань прилипнет к твоему тельцу. Любопытство заело, хотел узнать, как устроен скелет человека — этого я ему стерпеть не могла и уже не думая о последствиях начала швырять всеми заклинаниями, которые успевала вспомнить на ходу.

Шагал с усмешкой отражал их, особо не напрягаясь. К концу (силы покинули, но не азарт) моих военных действий, стоять уже самостоятельно не могла, а про езду на верблюде и речь не шла, сразу бы свалилась. Так что, полукровка, явно для вида, тяжко вздохнул и за шкирку, как кота нашкодившего, перетащил к себе в седло. Я попыхтела и буркнула пару эпитетов не цензурного характера себе под нос, но с удовольствием оперлась на широкую грудь Шагала.

— Хорошо — без задней мысли вздохнула я.

— Да — подозрительно беспечно вторил мне Шагал.

И через секунду я опять почувствовала, как проваливаюсь в дебри его памяти. Какого же было мое удивление, когда я увидела себя его глазами. Да, я себя явно не такой представляла. По своему костюмчику, я поняла, что это первые дни обучения в АД(у). Я стояла у большого окна и смотрела куда-то, не замечая никого. А вот Шагал глазел на меня. И в его представлении я выглядела как фея, что случайно забрела не на свои земли. Маленькая, хрупкая, нежная, несчастная… У него защемило в груди, я понимала, что щемит у него, но почему-то почувствовала тоже самое. А еще я чувствовала, что Шагал впервые видел кого-то так похожего на него самого. Нет, не внешне. Внутренне, я была такой же одинокой и ранимой, но стена показного веселья и бесшабашности не давала этим чувствам высунуться наружу.