— Не кричи — вот, после такого голоса обычно и затыкаются, даже когда истерят.

— Ик — от испуга, ладно, признаю, это испуг, я начала икать.

Мимо нас пролетали тиры — чего-то, типа, наших автомобилей, скорей мерсов, но только летающих. Ходили Ллоты, люди и всякие, еще плохозапоминающиеся твари, но никто не обращал на нас внимание. Чертов мир! Здесь если кто и полезет, то только дознаватели, всем остальным плевать. Да и то, к такой «горе», как мой похититель вообще только самоубийца пристанет. Но мне-то что делать?!

Куда он меня тащит? Задался моСк вопросом после получасовой прогулки на плече у недавнего знакомца. Наверное, в какой-нибудь Грот, куда же еще? Выдали мне тут же ответ. Господи, ну за что? Я не хочу!

— Отпустите, а? — икота уже прошла, а молчать так долго я не привыкла.

— Нет — спокойный, но категоричны ответ.

— Пожалуйста? — неуверенно решила я добавить, может он вежливых любит?

— Нет — не любит.

— Куда мы идем? — минут через пять опять спросила я.

— Домой — нда, развернутый и полноценны ответ.

— Я в другой стороне живу — тихо вякнула я.

— Ко мне домой — целых три слова! Рекорд! Вот только, ответ мне не очень понравился.

В голове наконец всплыло заклинание, которым я тут же пальнула в спину между предполагаемыми лопатками гарза. И… и нифига! Он как шел так и идет, только что-то рычащее вырвалось из-под тоды.

— Щекотно, больше так не делай — прокомментировали через секунду.

Да твою ж! Это ведь смертельное заклинание! Не может быть такого! Не верю! Я сосредоточилась и напрягла все возможные мышцы в своем слабом организме, даже на языке. Главное собраться и тогда, оттолкнувшись можно вырваться из лап этого монстра. Ага, легко сказать! Меня даже не попытались сильней сжать, хотя, мне кажется, он просто не понял, что я пыталась сбежать. Вот это силища! Уважаю!

— Ох — вздохнула я, осознав, что начиню восхищаться собственным похитителем.

— Устала? Скоро придем — о, опять уложился в три слова. Не мужик — а мечта. Почему мужик? Ну просто я не могу представить, что обладателем такого тела может быть женщина. И это не дискриминация.

— Что ты со мной сделаешь? — задала я давно мучивший меня вопрос.

Мне не ответили, от чего стало еще страшней. Магия его не берет, оружие тоже, про физическую силу я вообще молчу в тряпочку. Что же делать? А ничего — ответили мне внутри черепной коробки — расслабься и получай удовольствие. Давно нас никто так на руках не таскал, эх, хорошо.

Похоже, мозги окончательно отказали. Щас, плакать буду.

И я вправду заплакала, горькими крокодильими слезами. Настоящая истрика. Сказывалось то, что я уже месяца два усиленно храбрилась и пыталась приспособиться к новым условиям жизни, не думать не о родном мире, не о уже ставшим родным другом мире, мысли о друзьях гнала подальше, а о Шагале вообще мысли не допускала. Но сегодня наступил предел. Всё! Всё плохо!

— Не плачь — неожиданно ласково попросил меня тихий и какой-то хриплый голос. Это гарз — тут же всплыло в мозгу.

— Хочу и плачу! — прохныкала я, сквозь слезы.

— Не надо — с плеча я удивительным образом оказалась на руках и теперь крепко прижатая к чему-то твердому, груди, наверное, была вполне успешно убаюкана мерным покачиванием. Меня что, за дите малое приняли?!

— Зачем я тебе? — заикаясь прогундосила я, начиная успокаиваться.

— Надо — односложно ответили мне и через мгновение добавили — очень, надо.

Дальше я ничего спрашивать не стала, поскольку получать подобные ответы желания не было. А ничего большего я наверняка не добьюсь. К тому же, минут через пять мы остановились у огромного блока, такие я прежде не видела. Придерживая меня одной ручищей, другой гарз набирал хитроумный код на панели дверей. Которые бесшумно распахнулись перед ним, стоило только гарзу убрать руку от панели.

— Вот мы и дома — интересно, а предлог считается словом? Или он все также говорит максимально три словечка в предложении.

Меня бережно опустили на что-то крайне мягкое и даже отошли, давая возможность осмотреться. А посмотреть было на что. Такого модернизма вперемешку с роскошью я никогда прежде не видела. Огромное помещение повсюду мех и красивейшей работы каменная фреска. Множество картин и галоснимков с неизвестными мне личностями, невероятной формы мебель, единственное, что напоминало что-то нормальное софа на которой я сейчас сидела, но и она тонула в меху неизвестного зверя. Точно, продали в Грот.

— А… — начала было я.

— Посиди, здесь, тихо — попросили меня и ласково, точно дворнягу погладили по растрепанным волосам.

Я закрыла рот и откинулась на спинку софы. Сбежать все равно вряд ли получиться. С такой охранной системой блока, как эта, я просто не буду в состоянии справиться, а даже если и попробовать, то для начала следует убрать отсюда гарза. А куда его уберешь?

Вон, отошел в пустой центр комнаты и включил галоэкран. Что-то вроде нашего фильмоскопа или диапроектора, на которых народ смотрел раньше киношки, при помощи полотна. Здесь принцип тот же, включают какую-то хрень и она, только без полотна выводит голограмму, вот только вместо фильма включается двусторонняя связь. Типа, звонка по скайпу, только круче, намного круче. Я в живую подобного не видела, но мо бывший начальник рассказывал о таких штуках.

— Докладывай Гай — послышался голос из голограммы. Его обладатель еле угадывался, поскольку по ту сторону экрана была кромешная тьма.

— Работа выполнена, все прошло успешно — так значит, гарза зовут Гай, интересно, но более интересно то, что он все же способен на более, чем три слова в минуту.

— Кем ты был на этот раз?

— Гарзом.

— И ты согласился? — и море удивления.

— Был выбор? — равнодушно. И тишина. Спустя пару минут:

— Почему ты до сих пор в тоде? Ты же знаешь подобные вещи меня раздражают — недовольно, но с явным облегчением от слов гарза произнес, видимо, работадатель.

— Я не один — накаркала, снова лаконичные ответы.

— А с кем это? Притащил «трофей»? Впервые ты такое совершил — сарказм и насмешливость так и прет.

— Она — не «трофей» — вроде спокойно так сказал, а пробрало до костей, жуть!

— Как хочешь. Мне безразлично, кого ты оставил себе, но сам за ним или за ней следи. Мы, конечно, не подчиняемся Дознавателю, но и зарываться я тебе не советую. Помни, кому ты служишь и как это может отразиться на нас — угрожающе проскрипели в динамики и отключились.

— Старый — послышалось шипение, эмм гарза? Или мне больше не стоит его так называть? Повернулся ко мне и распахнув тоду, снял ее с себя… О, мама! Причем — о, мама дорогая! Таких больших людей, да и нелюдей мне прежде не приходилось лицезреть. Гора мускулатуры, длинные заплетенные в косы черные волосы, множество шрамов и татуировок, которые ничем не прикрыты, на этом гиганте были только кожаные штаны и отдаленно напоминающая сапоги обувь. Но мне почему-то казалось, что он с ног до головы увешан смертельным оружием. А теперь самое жуткое — его глаза. Абсолютно белые, такое чувство, что зрачка вообще нет, один белок, которые еще и слегка посверкивает в темноте.

— Ой, ё моё — пискнула я, когда этот ужОс направился ко мне, застывшей статуей на софе.

— Пойдем — остановившись в метре от меня подозрительно мягко попросили меня.

— Куда? — окончательно прифигев, глупо приоткрыла я рот.

— Тебе искупаться надо — ответили мне.

Только тут я поняла, насколько не презентабельно наверное выгляжу. Заплаканная, чумазая, растрепанная, да еще и в грязной одежде. Вздохнув, я поднялась и заметив, как странно искривились губы Гая, через секунду поняла, что он улыбнулся. Видать, я совсем дура — дурой выгляжу. Гай повернулся и направился куда-то вглубь блока, я поплелась за ним следом.