После этого все происходило более-менее нормально. Эрик поприветствовал Орион, он был вежлив и дружелюбен. Втроем они сели в его машину и всю дорогу говорили на легкие темы. Но во всем этом было что-то ещё. Даже для того, кто был несведущий в вопросах любви и романтики — кто-то чахлый и искалеченный на всю жизнь — было все ясно. Это чувствовалось в гребаном воздухе. Еще бы чуть-чуть и Орион вырвало бы прямо на красивые кожаные сиденья Эрика.

Она была благодарна, когда сначала он подвез её. Она надеялась, это было тактическим ходом. Надеялась, что он сделает шаг навстречу Эйприл, хотя и была уверена, что все произойдет наоборот.

Эрик был из тех мужчин, которые провожают девушек прямо до двери, поэтому он пошел с Орион. Его было не переубедить. Также он был из тех мужчин, которые приказывают девушке запирать двери машины, пока она ждет его возвращения. А Эйприл была из тех девушек, которые спорят.

По дороге к квартире Орион они почти не разговаривали. Лишь один легкий диалог, но ей не хотелось светской беседы, и Эрик не возражал.

Она понимала, что идет рядом с человеком, который расследует совершенное ею убийство.

— Не облажайся, — сказала она, когда они подошли к ее двери.

Он удивленно приподнял бровь.

— Эйприл, — уточнила она. — Я плохо разбираюсь в чувствах. Я ничего не чувствую, в отличие от большинства людей. По крайней мере, теперь. Но я знаю Эйприл. Вижу, что ты собой представляешь. Я наблюдала за тем, что происходит в недрах гребаного ада. И ты тоже. Так что ухватись за эту добрую, сумасшедшую, маленькую сучку. Не валяй дурака. Не ищи оправданий. Просто держись за то единственное, что может дать тебе подобие счастья. По крайней мере, до тех пор, пока это все не развалится.

Орион была удивлена собственными словами. И тем, что она вмешалась в жизнь Эйприл. Жизнь копа. Было ли это из-за вина, или это была другая ее часть, освобожденная от монстра, которая, наконец, обрела свой голос?

Эрик тоже выглядел достаточно ошеломленным, но, к его чести, не пытался отрицать то, что он чувствовал к Эйприл.

— Не облажаюсь, — ответил он. — Или, по крайней мере, буду стараться изо всех сил.

Орион кивнула, чувствуя себя неловко. Она встретилась взглядом с его карими глазами.

— Если ты разобьешь ей сердце, я убью тебя.

Этого она тоже не собиралась говорить. Она была уверена, что не планировала относиться к этому так чертовски серьезно, но Эйприл что-то значила для нее, было ли это к лучшему или к худшему.

Что-то промелькнуло в глубине его глаз. Что-то, что заметило пустоту в ее голосе. Безжалостную пустоту убийцы.

— Принял к сведению.

Она кивнула, затем открыла дверь, вошла в свою квартиру и заперлась, не попрощавшись.

Она подождала, пока пройдет достаточно времени, чтобы Эрик смог спуститься к машине, возможно, поспорить с Эйприл по поводу того, что та не заперла дверь, а затем уехать.

После она подождала еще немного. И выскользнула из своей квартиры.

Сегодня вечером для нее кое-что прояснилось.

Она ничего не знала о любви и никогда по-настоящему не узнает. То же самое касалось и романтики. Но она хотела вернуть в свою жизнь что-то первобытное, как например, секс. Ей нужно было сделать это на своих собственных условиях, прежде чем она сможет продолжить свой путь.

***

Орион поехала в бар.

Была ли это хорошая идея или нет, не имело значения. Она чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы не въехать на машине в какую-нибудь семью прихожан. И она не особо беспокоилась о том, что ее арестуют за вождение в нетрезвом виде, учитывая, что она убила человека, и ей это сошло с рук.

Бар был недалеко.

Она намеревалась продолжать избегать крепких напитков. Ей нужна была ясная голова для грядущих событий. Но то, что она запланировала на сегодняшний вечер, не требовало ясной головы. Для этого требовалась смесь храбрости и глупости, что, кстати, было побочным эффектом двадцатидолларового коктейля.

Она хорошо выглядела. Как и все последние дни. Орион стала зависимой от одежды и покупок в интернете. Эйприл оказывала дурное влияние. Небольшая вторая спальня в ее квартире теперь служила гардеробной.

Она питала слабость к туфлям на каблуках и носила их повсюду. Те, что были на ней сегодня вечером, были кроваво-красного цвета, на шпильке высотой шесть дюймов, от Маноло Бланик.

На ней была шелковая юбка с косым вырезом, доходившая до колен, и свободная прозрачная блузка, под которой виднелись кружева лифчика. Орион выглядела сексуально. Она этого не чувствовала и никогда не почувствует. Но она играла свою роль.

— Почему такая девушка, как ты, выпивает в одиночестве так поздно ночью? — спросил чей-то голос.

Орион закатила глаза. Она никогда не была в баре одна с целью подцепить парня. С другой стороны, у нее никогда не было такой возможности. Но даже она понимала, что это был подкат.

Обладатель голоса и банальной фразы был старше ее, но ненамного. На нем была розовая футболка и брюки, уродливые кроссовки, которые, как она знала, стоили триста долларов. Стрижка, как она подозревала, шла по той же цене. Она не выглядела богатой, когда была моложе, но она быстро поняла, что современные хипстеры носят одежду, похожую на дешевое дерьмо из Уолмарта, которое она носила в юности, и почему-то платят за нее в десять раз больше.

Несмотря на это, он не выглядел противно. Его борода была ухожена с точностью до дюйма. Красивые глаза. Хорошая фигура.

Орион ненавидела в нем все, включая то, как близко он к ней стоял. Но она держалась стойко. Если она смогла наблюдать за тем, как умирает человек, то это она точно могла выдержать.

Она не улыбнулась. Ей этого не хотелось.

— Привет, я Брэд, — произнес он, совсем не смущенный её молчанием, когда она не ответила. — Хочу заметить, что ты горячая штучка, если не возражаешь, что я так говорю.

Она стиснула зубы.

Затем допила остатки своего напитка и оттолкнулась от липкой стойки. Слезая с барного стула, она произнесла:

— Привет, Брэд. На самом деле, я возражаю. Хочешь скажу, как меня зовут? — она ухмыльнулась, приложив ладонь ко рту. — Мое имя «пошел на хрен, я ухожу», — сказала она и направилась к выходу.

***

Орион не совсем понимала, почему она не поехала домой после бара — в конце концов, ей не помешал бы сон. Она так же не была уверена, почему все еще направлялась к дому Мэддокса.

Она знала, где он живет, потому что пару раз довозила Эйприл до дома, но никогда не заходила внутрь. Эйприл перестала пытаться приглашать ее.

Так же Эйприл написала ей, что в данный момент она ест самые вкусные на планете макароны с сыром, которые приготовил для нее Эрик, вероятно, пытаясь отрезвить ее. Так что, путь для Орион был открыт.

Они жили в довольно неплохом таунхаусе в хорошей части города. Это было неудивительно. Вероятнее всего, за него платили их родители.

Мэддокс открыл дверь вскоре после того, как она постучала. Он все еще не спал, футболка была слегка помята. Волосы растрепаны, глаза были уставшими и красными.

— Орион, что за…?

— Мне нужно, чтобы ты занялся со мной сексом, — выпалила она. Не самое изящное из предложений, но она надеялась, что это сработает.

Он моргнул, слегка отшатнулся, как будто она толкнула его. Она использовала это как возможность, чтобы войти в дом, ее каблуки стучали по деревянному полу.

В оформлении интерьера она заметила влияние Эйприл, смесь темных мужских тонов и теплых женских штрихов. Подушки на диване. Старинные ковры. Огромная гравюра в рамке с надписью: «Сокрушить патриархат».

Это не было похоже на строгий декор высшего среднего класса, в котором они выросли. Орион понравилось. Но она была здесь не для того, чтобы изучать интерьер. Она пришла с определенной целью.

Да, если она хотела убивать мужчин, она должна была смириться с возможностью занятия с ними сексом. По крайней мере, с ним.

Мэддокс закрыл дверь и последовал за ней в гостиную.

Его лицо было настороженным, язык тела напряженным. Он оценивающе посмотрел на нее. И, конечно же, оценил ее наряд. Орион была слишком хорошо настроена на восприятие мужского взгляда, чтобы не признать этого. Но это быстро рассеялось, когда он начал искать признаки употребления наркотиков, опьянения, чего-нибудь, что могло бы объяснить это резкое изменение в ее поведении.

Она не могла вынести этого осмотра, каким бы холодным и расчетливым он ни был. Она скрестила руки на груди.

— Ты хочешь меня или нет?

Его глаза метнулись вверх.

— Может быть, тебе стоит присесть. Мы можем поговорить…

— Я не хочу говорить, — отрезала Орион. — Я хочу трахаться. И я хочу трахнуть тебя. Либо ты этого хочешь, либо нет.

Она понимала, что это не тот разговор, каким женщина должна пытаться соблазнить мужчину. Нужно говорить мягко, выполняя при этом грациозные, но в то же время кошачьи движения. Этого не было внутри нее. Она не знала, что такое мягкость или изящество.

Мэддокс ответил не сразу. Он скрестил руки на груди. Мускул на его челюсти напрягся.

— Я не собираюсь заниматься с тобой сексом, — сказал он со штормовым выражением лица. Он был взбешен.

— Почему? — парировала она. — Я слишком сломлена, слишком запятнана для тебя? — она произнесла эти слова с силой, чтобы скрыть стыд и отторжение, которые покрывали ее кожу.

Он вздрогнул, как будто она ударила его.

— Нет, Орион. Не потому, что ты сломлена. И ты чертовски точно не запятнана. Я хотел бы поцеловать тебя еще раз. Двигаться медленно вместе с тобой. Я хочу тебя; всегда хотел. Я чертовски ясно дал это понять. Но я не собираюсь заниматься с тобой сексом, потому что ты этого требуешь. Потому что ты выпила. Возможно, я и не могу читать твои мысли, но я вижу, что ты делаешь это по какой-то хреновой, темной причине, и я не собираюсь быть частью этого. Я слишком забочусь о тебе.

Его слова были железными. Они были указом.