Феникс усмехается.

— Ревнуешь, милая?

Я краснею и шепчу:

— Нет.

Я не ожидала, что он это скажет, поэтому становлюсь застенчивой.

— Не волнуйся, — говорит он. — Она ни друг, ни кто-либо еще. — А потом продолжает себе под нос. — Хотя она очень старается изменить этот факт.

Я тяжело сглатываю; в животе ворочается незнакомое чувство. Может, я и ревную. А потом я вижу, как Дебора оставляет свою группу людей и направляется к нам.

— О, супер, она идет, — бормочу я.

Его улыбка мгновенно исчезает, когда он видит, как она идет к нам. Его рука на задней части моей спины смещается так, чтобы обхватить меня за талию. Я невольно получаю вибрации смертоносной привлекательности от этой женщины. Она с отвращением смотрит на обнимающую меня руку Феникса, но быстро маскирует отвращение улыбкой.

— Привет, Феникс, — сияет она улыбкой, не утруждая себя обращением ко мне, хоть я и стою прямо перед ней. 

— Дебора, — равнодушно отвечает Феникс.

Возникает неловкость, и мне не нравится ее взгляд на нем. Внезапно я чувствую потребность сбежать, поэтому говорю им, что иду положить сумочку в дом. Феникс взглядом убеждает меня остаться, но я уже ушла. Добравшись до двери, я на секунду оборачиваюсь. Дебора подходит ближе и что-то шепчет ему на ухо. Жаль, что я не могу читать по губам. Во время разговора его спина остается жестко прямой. Он, кажется, хочет ускользнуть с вечеринки.

Мне серьезно не нравится эта женщина.

Как только я возвращаюсь, Джеймс объявляет:

— Так, внимание! Занимайте свои места за столом. Кушать подано.

Я замечаю, что к разговору Феникса с Деборой присоединилась Кэти, но я не уверена, что хочу к ним подойти. Вместо этого я занимаю место за одним из пустых столиков. Пара, которую я не знаю, садится рядом. Я вижу, как Дебора и Кэти ведут Феникса к одному из наиболее популярных столиков, и мое сердце сжимается. Но потом он отмахивается от них и идет ко мне.

— Господи. Долго же я от них избавлялся, — с облегчением говорит он.

— Не думаю, что ты от них избавился, — говорю я, видя, как они обе вместе с представительной девушкой с каштановыми волосами идут к нашему столику.

Феникс отворачивается и шепчет.

— Черт.

Я улыбаюсь и понимаю, что мне нравится слышать, как он ругается. Из-за этого мои щеки краснеют.

— Не возражаете, если мы к вам присоединимся? — спрашивает Дебора, оказавшись рядом.

Я уже отвечаю, но со скоростью света рядом со мной двигается стул; я слышу голос Маргарет:

— Нет, Дебби, детка. — Ее тон настолько лукав, насколько это возможно.

— Называйте меня Дебора, Маргарет, прошу вас. Вы же знаете, я не из тех, кому нравятся прозвища.

— Действительно, — отвечает Маргарет, сдерживая озорную улыбку.

Дебора с подозрением смотрит на Маргарет, но затем поворачивается, берет стул с другой стороны и восклицает:

— Ба, Феникс, ты ведь не знаком с Элисон! — Она указывает на представительную женщину. — Она наш казначей в городском совете.— Она протягивает руку и сжимает его предплечье. Феникс аккуратно отталкивает ее.

— Рада тебя видеть, — улыбается Элисон.

— Взаимно, — без улыбки отзывается Феникс.

— Если честно, — встревает Дебора, — я удивлена тем, что вижу тебя здесь, Феникс. Не слишком-то часто ты сверкаешь в нашей компании. Если вообще сверкаешь.

— Я пришел с Евой, — говорит он. Под столом его рука скользит по моему бедру, вызывая мурашки. Я закусываю губу, чтобы не застонать, когда его пальцы задевают кожу между бедер, прежде чем вернуться ниже. Он поворачивается, чтобы поймать мою реакцию, и его глаза темнеют от пыла.

— Перестань, — отчаянно одними губами произношу я.

В ответ он только улыбается, качает головой и не убирает руку.

А потом к нашему столу подходит Джеймс с несколькими тарелками; сначала он накрывает Деборе, Кэти, Элисон и своей матери.

— Вот он, мой сын, — говорит Маргарет. — Такой хороший мужчина, да? Обслуживает нас, хоть и вечеринка-то его.

— Ты же знаешь, что мне нравится готовить, мам, — говорит Джеймс матери. — Через секунду я вернусь с вашими тарелками.

Его словно ветром сдувает, а буквально через считанные секунды он возвращается с оставшимися тарелками. На каждой тарелке — бутерброд, несколько острых крыльев и печеный картофель. Выглядит невероятно аппетитно, а ведь я не ела с обеда; накладываю себе по ложке картофельного салата и салата из капусты из мисок в центре стола.

— Как тебе работа в школе св. Павла, Ева? — спрашивает Кэти.

— Нравится. Школа прекрасная, — отвечаю я.

Думаю, она говорит о школе в попытке самодовольно напомнить мне о том, как газанула прямо передо мной на днях.

Когда каждому досталась тарелка с едой, Джеймс присоединяется к нашему столику, усаживаясь рядом со своей матерью. Его отец сидит на другом конце сада, ест с группой пожилых мужчин.

— С Днем Рождения, — говорю ему я. — А ты не думал, что это твоя вечеринка, а ты все бегаешь туда-сюда?

— Ох, не волнуйся обо мне, Ева. Я типа рабочей лошади. Счастлив, когда занят.

— Качество, завидное для каждого, — с гордостью говорит Маргарет.

Феникс говорит не много. Есть с помощью одной руки — другая все еще лежит на моем бедре. Иногда он сжимает его, и в такие моменты мне хочется, чтобы юбка была короче и его рука касалась моей кожи.

Солнце уже садится. Его мерцающий свет падал на каштановые волосы Феникса. Я почти могла бы забыть о том, что рядом Дебора и Кэти, только вот они все никак не заткнуться. Говорят о городской политике так, будто это самая интересная тема в мире.

Феникс поворачивается и награждает меня полным боли взглядом, будто больше не может их слушать. Под столом его мизинец нежно цепляет мой. Никто не видит. Я хочу положить голову ему на плечо вдохнуть его запах, но не могу — нас окружают множество внимательных глаз.

Феникс шутливо шепчет мне на ухо:

— Если бы у меня только был скотч, чтобы заклеить Деборе рот...

Я пытаюсь подавить смешок.

— Замолчи. Она тебя услышит.

— А мне плевать. Она смотрит на меня весь вечер, и это меня бесит. Мне что, вывеску повесить, чтобы она поняла, что не сможет меня иметь.

— Не смей.

Несмотря на мое предупреждение, его язык касается моего уха, и я сдерживаю стон. Отстраняюсь от него, и Феникс низко усмехается.

Я продолжаю есть молча, позволяя разговору протекать без меня.

— Еще вина, Ева? — спрашивает Маргарет, награждая меня проницательным взглядом. Я спрашиваю свое сознание, видела ли она язык Феникса на моем ухе. — Я сбираюсь открыть еще одну бутылку.

— Да, пожалуйста, — отвечаю я ей.

— Феникс, еще пива?

— Да, спасибо, Маргарет.

Она уходит и возвращается к столу с бутылкой белого вина, бутылкой красного и пивом для Феникса.

— Кому-нибудь еще добавить вина? — громко спрашивает она, на что несколько человек так же громко отвечают «да».

Она наполняет мой бокал, и я чувствую себя немного опьяневшей, потому что никогда раньше по-настоящему не пила. Феникс смотрит на меня, игнорируя беседу. Моя заколка для волос падает мне на колени. Я подбираю ее и пытаюсь снова заколоть волосы.

— У тебя прекрасные волосы, — шепчет он.

— Спасибо, — отвечаю я. — Но с ними много мороки. Наверно, мне следует немного подстричься.

Он забирает из моих рук заколку и снова собирает ей мои волосы, убирая локоны с лица. Внимание Деборы сосредотачивается на нас, и ее красные губы сжимаются.

— Не стриги, — говорит Феникс. — Мне так нравится.

Его рука ласкает мое лицо.

Мой взгляд скользит к Деборе, которая определенно все слышала. На ум приходит фраза о том, что взглядом и убить можно. Она извиняется и быстро уходит в ванную.

Думаю, теперь она, наконец, настроена на то, что паре «Она и Феникс» не бывать. Да? Я не знаю, как далеко зашла ее решимость.