Глава 14

— Есть хочешь? — спрашивает он, когда мы входим на кухню и я сажусь на стул.

— Слона бы съела, — застенчиво отвечаю я.

Феникс оборачивается и смотрит на меня. Я ерзаю под его взглядом, потому что он все никак не перестанет смотреть.

— Я приготовлю барашка. Тебе нравится баранина?

— Ага. Я могу посмотреть, как ты готовишь?

— Конечно.

Он перемещается по кухне, собирая все необходимое, чтобы начать готовить. Открывает холодильник и достает ингредиенты. Выходит, Феникс превосходный повар, куда лучше меня. Он делает медальоны из баранины с тимьяном, винным соусом и овощным соте.

Я смотрю, как он сервирует стол ножами, вилками и салфетками. Предложенная еда, наверно, самая вкусная из всего что я пробовала. А может, она просто кажется вкуснее из-за моей похоти к шеф-повару. Впервые попробовав ягненка, такого сочного и мягкого, я вздыхаю.

Феникс наблюдает за мной и ерзает на своем месте по другую сторону стола.

— Почему ты на меня так смотришь? — стыдливо спрашиваю я.

— Причин нет, — загадочно ответил он.

— Ну ладно.

— У тебя, наверно, самые невероятные глаза из всех, что я видел.

— Думаю, они немножко странные.

— Не странные, — говорит Феникс. — Они зеленые, как нефрит.

Я пожимаю плечами и продолжаю есть. Замечаю, что его взгляд снова задерживается на мне, и из-за этого напрягаюсь.

После минуты или двух молчания Феникс говорит:

— Ева, могу я кое о чем спросить?

— Конечно.

— Где сейчас твой брат?

— Все еще в Уэльсе, — отвечаю я, нахмурившись. Почему он спрашивает о Максвелле?

— Он знает, где ты?

— Нет. После смерти Гарриет я уладила ее дела и уехала в течение двух недель. За год до ее смерти я переехала из дома своей семьи к ней. — Я болезненно сглатываю, пытаясь не думать о травматическом опыте, который дал мне толчок окончательно оторваться от семьи. — После этого я общалась с семьей не так уж и много, хоть моя мать постоянно пыталась связаться со мной под видом родительской заботы. Но я знала, что это все неправда. Она подозревала, что у Гарриет было много денег, и хотела их заполучить. Гарриет была старой, у нее была болезнь сердца, и ей приходилось принимать множество лекарств. Мама, вероятно, подозревала, что Гарриет оставила все мне, и хотела быть рядом, когда появится такой неожиданный доход.

— А она оставила все тебе?

— Да, — шепчу я. — Мне этого не хотелось. Я бы отдала каждый пенни, чтобы вернуть своего друга. В завещании говорится, будто она хотела, чтобы я переехала куда-нибудь и стала учителем, и я так и сделала. Она упоминала этот город. Она привыкла ездить сюда на летние каникулы, будучи еще маленькой девочкой. Я все еще помню ее истории об этом, поэтому решила переехать именно сюда. Это место казалось мне таким живописным, таки умиротворенным. Я бы хотела жить в таком месте. Там, где чувствовала бы себя как дома.

Феникс затихает с выражением задумчивости на лице.

— Как думаешь, твоя семья попробует тебя найти?

— Не знаю. Может быть. Они знают, что Гарриет оставила мне кучу денег, потому что Максвелл отследил офис ее адвоката и подкупил секретаря, чтобы тот сообщил ему детали ее завещания.

Я смотрю через стол и вижу, как он сжимает кулаки.

— Однажды он пришел ко мне с угрозами, — хрипло продолжаю я, вспоминая. — Сказал, что, если я не дам ему пятьдесят тысяч, он убьет меня и похоронит в неглубокой могиле. Я сказала ему, что утром пойду в банк, и он ушел. Подумал, будто я так испугалась, что даже и не подумаю о побеге. Он ошибся. Вместо того чтобы пойти в банк, я упаковала остатки своих вещей и исчезла. Представляю, как он дымился, когда обнаружил мой побег.

— Не сомневаюсь, — выдыхает Феникс. — Ты такая храбрая, Ева. Твой брат - тот тип мужчин, против которого я бы с радостью выступил на ринге.

Я невесело смеюсь.

— Максвелл борется лишь с теми, кто его слабей. Против тебя у него нет шансов.

— Нет, — мрачно говорит он. — Никаких шансов.

Мы доедаем молча, мрачное настроение пронизывает комнату. Когда мы заканчиваем, Феникс ведет меня в гостиную. Он включает телевизор и переключает на программу о диких животных - о лемурах. Мне очень нравятся их большие выпяченные глаза. Из-за них я улыбаюсь и забываю все плохое, что мне вспомнилось за нашим разговором. Феникс садится рядом со мной достаточно близко, чтобы его бедро касалось моего, и обнимает меня за плечи.

Я прижимаюсь к его груди, и через некоторое время мы скидываем обувь и ложимся на его видавший вид диван. Где-то между первым лемуром и вторым мы засыпаем.

***

Я с трудом открываю глаза. Я все еще в гостиной Феникса, сжатая в его руках. Кажется, он тоже просыпается, потому что ерзает, а потом опускает взгляд на меня.

— Сколько времени? — спрашиваю я.

Он оборачивается, чтобы посмотреть на часы над каминной полкой, и улыбается.

— Уже поздно.

— Тогда мне лучше пойти домой.

Мне немного стыдно оттого, что я заснула. Я начинаю пониматься и приводить в порядок совершенно спутавшиеся волосы. Обуваюсь и встаю.

— Я провожу тебя до двери, — говорит Феникс. — На улице темно.

— Хорошо.

Когда мы добираемся до моего дома, я останавливаюсь и оборачиваюсь, чтоб попрощаться с Фениксом. Он берет меня за руку и шепчет мне на ухо.

— Спасибо за то, что спала со мной.

Он целует меня в щеку, и я краснею.

— Увидимся завтра? — спрашивает он.

— Конечно. Буду дома весь день.

— Тогда я тебе позвоню, — наконец говорит он и возвращается к себе через мои садовые ворота.

Я чувствую весь свет коридора. Чувствую его запах на своей коже и одежде. На краткий момент я почти схожу с ума от счастья. Никогда так не чувствовала себя раньше. Просто я постоянно хочу быть рядом с ним, но я боюсь сказать ему об этом, ведь он может не чувствовать того же в ответ.

Выходные проходят в расслабленном ритме. Мы с Фениксом проводим время в его саду. Он тренируется в своих боевых искусствах, пока я сижу под старым дубом и читаю фантастический роман о мире, в котором существуют демоны и гоблины. Движения тела Феникса подобны потокам воды. Никакой несвязности, только плавность. И это позволяет мне отдохнуть, будто я сижу у реки.

Мы всегда едим вместе. Иногда у меня, иногда у него. Чаще всего я позволяю Фениксу готовить, потому что у него это отлично получается. Мы лежим на диване и смотрим вместе телевизор, хотя, признаться, я больше обращала внимание на его короткие прикосновения, чем на то, что происходит на экране.

В понедельник я практически проплываю через все мои уроки на облаке так высоко, что даже не чувствую обычной нервозности от преподавания. На обеденном перерыве Тим рассматривает меня сверху вниз, как будто во мне что-то изменилось, но он не может этого понять.

Ставлю на счастливое свечение от присутствия Феникса в моей жизни.

— Привет, Ева. Не хочешь пропустить со мной по стаканчику вечером? — спрашивает он, осматривая меня.

Его предложение застает меня врасплох.

— Извини. Я занята. — бормочу я ложь, а потом спешу на свой следующий урок. Он с ошеломленным выражением наблюдает, как я ухожу.

После работы иду в продуктовый купить что-нибудь поесть. В этом городе есть всего два таких магазина. Я выбираю первый на своем пути из школы. Не торопясь прогуливаюсь по одному проходу. Не хочу запаниковать так же, как и на прошлой неделе в хозяйственном магазине.

Когда передо мной встает выбор между злаковыми и я пытаюсь решить, какие взять, из следующего прохода слышатся два знакомых голоса. Мне нужно время, чтобы понять, что они принадлежать Деборе и Кэти. Они кудахчут о чем-то как пара старых ведьм, и я никак не могу перестать вслушиваться в их разговор.

— Ох, Кэти, ты отвратительна! — восклицает Дебора.

— Ну что сказать, трудно не заметить такое тело, эти волосы, и, Боже, у меня от него колени слабеют.

К счастью, магазин не слишком переполнен, а Дебора и Кэти остановились посплетничать в проходе, поэтому я чувствую себя в безопасности, подслушивая.

— Ну, он определенно влияет не на мои колени, — говорит Дебора. Фу. О ком это они?

— У тебя грязные мыслишки, — говорит Кэти, хихикая.

— Говорю тебе, он окажется в моей постели к концу месяца, — заявляет Дебора. — На этот раз я не приму «нет» как ответ.

О, нет. В животе все сжимается.

— Ну, не знаю, как ты с этим справишься. Ты едва ли можешь выдавить хоть слово из этого мужчины.

— Мне не нужны его навыки общения, — говорит Дебора тем, что, думаю, является ее соблазнительным голосом. — Он придет сегодня вечером, чтобы изменить кухню и гостиную для новых дверей. У меня совершенно точно нет никаких намерений отпускать его раньше, чем он и меня измерит.

Ладони потеют, потому что сложно ошибиться насчет предмета их разговора.

— А что насчет школьного учителя, с которой он пришел на пикник? — говорит Кэти. — Кажется, он ей очень увлечен.

— Ах, она! — шипит Дебора. — У меня от нее кровь кипит. С чего бы ему интересоваться маленькими девочками, когда он может заполучить настоящую женщину?

Кэти продолжает хихикать. Из-за их разговора я крепко сжимаю челюсть. Мне хочется пойти в следующий проход и приструнить их. Из-за того, что они говорят о Фениксе как о сексуальном объекте, который можно использовать для собственного удовольствия, я злюсь. Под всем этим они не видят человека. Они не видят того, что вижу я.

— Знаешь, эта маленькая учительница слишком молода, чтобы получить работу у св. Павла, — говорит Кэти. — Может, нам стоит поболтать с директором Хелстоуном и посмотреть, что у нее за история. Вдруг можно выкопать какую-нибудь грязь. И Феникс станет свободным и доступным для тебя.

— О, Кэти, ты такая коварная. Теперь я знаю, почему ты такой хороший друг.

— Действительно. Я уберу ее с пути ради тебя, если ты пообещаешь отдать мне его, когда закончишь.

— Не знаю, — с озорством в голосе говорит Дебора. — Я планирую так затр*хать этого мужчину, что он еще неделю будет забавно ходить.

Кэти издает восхищенный высокий смех, и эти двое снова начинают болтать.