На этих словах Феникс делает шаг вперед, нахмурившись.

— Не говори так с Евой, — спокойно угрожает он.

Глаза Максвелла распахиваются шире, и он кажется мне немного потрепанным. После того, что случилось во дворе, он знает, что с Фениксом связываться не стоит.

— Слушай, нет никакой необходимости снова на меня срываться, — насмешливо говорит Максвелл, поднимая руки. — Я просто говорю, что Ева даже не заметит этих денег, а для нашего папы это вопрос жизни и смерти.

— Я подумаю об этом и дам вам знать утром, — говорю я, просто желая, чтобы они ушли.

Не знаю, как понять, лгут они или нет. Мне нужно лишь позвонить своей сестре Шарлотте. У него длинный язык и даже меньше мозгов, чем у Максвелла. Несложно сделать так, чтобы она рассказала мне про папу. Если он и вправду увяз в долгах, она разболтает мне это при первом же упоминании о нем.

— Что? Ты что, думаешь, что мы будем околачиваться здесь в ожидании, пока ты примешь решение? Сегодня вечером мы едем обратно в Кардифф, — говорит мама, уперев руки в бока.

Я коротко рассмеялась.

— Ладно. Что, по-вашему, должно было произойти? Вы бы уехали с суммой в сорок тысяч после быстрой болтовни? О, пойду возьму копилку.

— Не наглей, Ева.

— Да, Ева, не наглей, — добавляет Максвелл, впечатывая кулак в раскрытую ладонь, как делал раньше, когда я была ребенком. Это было показателем того, что он собирался меня избить. Один вид того, как он это делает, и моя сила колеблется. Я делаю шаг назад, тяжело сглатывая, когда в голове проносятся слишком болезненные воспоминания. Руки дрожат, и кажется, будто стены надвигаются на меня. Феникс обеспокоенно смотрит на меня и встает прямо передо мной.

Теперь он поворачивается к Максвеллу и маме.

— Вы ее слышали. Она сообщит вам о своем решении завтра. А до тех пор я предлагаю вам покинуть частную собственность самим, или вас заставлю уйти я. Приятно не будет.

Должно быть, у Максвелла память как у золотой рыбки, потому что он встает и делает шаг к Фениксу.

— Много о себе думаешь, а? — насмехается он, а потом поворачивается ко мне. — Скажи этому иностранному сукину сыну, что если он еще хоть раз меня коснется, я оторву его чертовы руки.

— Не говори о нем так, — шепчу я.

Максвелл задирает бровь и смеется:

— Посмотри на себя. Все та же маленькая мышка-тихоня. — Он снова смеется и самодовольно скрещивает руки на груди.

Прежде чем у него появится еще один шанс что-то сказать, Феникс быстро бьет его по челюсти, из-за чего лицо моего брата поворачивается. Я даже слышу хруст кости. Феникс хватает Максвелла за шею, поднимает с пола и снова бросает. Максвелл кричит. Мать вопит, словно банши, а я прикрыла рот руками от шока.

— Убирайтесь. Отсюда. Немедленно, — закипает Феникс.

Никто не спорит. Мама быстро помогает Максвеллу встать на ноги, и они сбегают из дома. Я обессиленно опираюсь на кухонную столешницу, а Феникс стоит на месте. Его грудь поднимается и опадает с каждым быстрым вдохом. Феникс продолжает сжимать кулаки с темным выражением лица.

Мгновением позже я слышу, как мамина машина заводится и газует с подъездной дорожки.