– Ты действительно думала, что я не понял, что вы с Эйденом делали все это назло мне?

– Ч-что?

Он все это время знал?

– Если бы у меня и было хоть малейшее сомнение, оно исчезло, когда я узнал, что ты сохранила свою девственность для меня.

– Я... не делала этого.

– Почему ты такая лгунья, Сильвер?

– Почему ты?

Я незаметно толкаю его локтем, чтобы никто больше этого не увидел.

Он едва заметно морщится, прежде чем его ухмылка возвращается на поверхность.

– Если ты не закончишь это мирно, я вмешаюсь. Поверь мне, ты не хочешь, чтобы я вмешивался, Бабочка.

– Ты меня не напугаешь, Коул.

– Но я могу делать с тобой и другие вещи.

– В твоих снах, – шиплю я достаточно тихо, чтобы никто не услышал.

– Мы еще посмотрим. – Он указывает на Эйдена. – Я думал о том, чтобы рассказать Эйдену о нашем первом разе — твоём первом разе.

– Он бы не возражал. Мы открыты для этого.

– С Эльзой на фотографии я бы не был так уверен. – Он дёргает меня за волосы. – Кончай. Это.

И затем он исчезает с моей спины, оставляя меня пустой. Нет. К чёрту его. Я не пуста.

Я снова сосредотачиваюсь на Эйдене и Эльзе. Она что-то ему говорит, вернее, кричит на него, но он только ухмыляется, как ублюдок, которым он и является.

Коул прав. Это не займёт много времени, прежде чем Эйден бросит меня ради неё.

Я ненавижу, когда Коул прав.

В моей голове формируется новый план. Эльза ревнует меня, а она даже не знает о нашей помолвке. Эйден хочет, чтобы она ревновала, потому что это означало бы, что она заботится о нем, и его эго нуждается в этом подтверждении больше всего на свете.

Я заключу с ним сделку; мы останемся помолвленными, и я ни словом не обмолвлюсь об этом его драгоценной ледяной принцессе.

В свою очередь, Коул будет держаться подальше.

Идеально.

– Привет, Сил.

Вероника и Саммер присоединяются ко мне, когда мы идём в класс.

Они обе блондинки — не от природы, — и вся их жизнь посвящена последним тенденциям моды и макияжа, а также лучшему способу потратить деньги своих отцов.

«Мелочные» даже не начинает описывать их, но они - камуфляж, который мне нужен для моего имиджа в школе. Кроме того, не имеет значения, если они подойдут слишком близко. Они никогда не смогут прочитать меня.

– Привет, девочки.

Мы целуемся в воздухе, прежде чем они начнут говорить о последнем глупом реалити-шоу, которое я не смотрю, но притворяюсь, что смотрю. Это легко сделать. Все, что мне нужно, просто подхватить то, что они говорят, и развить это.

Папа - следующий премьер-министр, большое вам спасибо. Если я не умею обращаться со словами, то кто сможет?

– Итак, мы идём на вечеринку Ронана или как? – Драматическим тоном спрашивает Вероника.

– О, у меня, типа, идеальное платье. – Саммер прыгает вверх-вниз, как легкомысленный ребёнок. – То, которое мы купили в Шанель на днях. Помнишь его, Сильвер?

Я киваю.

– Ты будешь выглядеть в нем так сексуально.

– Я знаю!

– Эй, может быть, нам всем стоит надеть Шанель? – Говорит Вероника. У неё пухлые щеки, даже после пластической операции, за которую она заставила отца заплатить в качестве подарка на восемнадцатилетие летом.

Она поехала за этим в Южную Корею. Без шуток.

– Конечно...

Я замолкаю, когда облака над нами расходятся, открывая намёк на солнце. Вот тогда-то я и замечаю это.

Тень.

Это большая тень — тень, которая слишком близко. Как будто они копировали мои шаги.

Вероника и Саммер обсуждают последнюю коллекцию Шанель, в то время как моё сердце готово выпрыгнуть из горла.

И все же я не оборачиваюсь. Я не предупреждаю человека о том, что видела его тень, потому что природа решила предупредить меня.

– Пойдёмте в туалет, девочки. – Говорю я.

– О, точно. Мне тоже нужно проверить свой макияж, – соглашается Вероника.

Я заставляю их идти немного быстрее. Это недостаточно быстро, чтобы предупредить тень, но достаточно быстро, чтобы убежать.

Когда мы сворачиваем за угол, я притворяюсь, что ищу что-то в своей сумке, и мельком вижу его.

Он стоит у входа в башню.

Тень - это Адам Херран. Капитан команды по регби. Его отец - один из папиных друзей по вечеринкам.

И он был на свадьбе.