— Подожди. Пожалуйста, поговори со мной.

Я отдергиваю руку и отвожу взгляд к окну. Больше всего я сейчас злюсь сама на себя. Ну как можно сердиться на него и одновременно радоваться, что видишь его? Что за бесконечные качели!

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Спасибо, что мне пришлось возвращаться домой в одиночестве? Или что все утро нервничала и волновалась за тебя? Спасибо, что одним красивым жестом вернул меня в то место в моей же жизни, откуда я с таким трудом выкарабкалась?

— Прости.

— Не нравится мне это слово! — парирую я.

Он медленно кивает, затем опускает голову и, глядя в пол, начинает:

— У тебя сейчас есть полное право сердиться, детка…

— Не смей меня сейчас называть деткой!

— Ладно. Я знаю, что накосячил по-крупному, и, поверь, мне очень жаль. Я не хотел тебя обидеть и расстроить, это получилось не нарочно. Мне нужно, чтобы ты хотя бы в этом была уверена.

— Я понимаю.

— Не нужно понимать, ты должна это знать.

— Тогда покажи мне.

Он медленно поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Беру свои слова обратно. Вблизи он выглядит совсем неважно: вокруг покрасневших от бессонной ночи глаз залегли темные тени, волосы тусклые и спутались, а углы красивого рта опустились. Я быстро отвожу взгляд от его лица, не хочу видеть его таким.

— Я даже смотреть на тебя не могу, — тихо говорю я. — Ты ужасно выглядишь.

— Я и чувствую себя отвратительно. Но в основном это из-за того, что испортил все то хорошее, чего мы добились. Не думал, что так получится. Просто я всегда так раньше делал, Аз. Мы выступаем, а после выступления тусим на вечеринках. У меня раньше не было причин так не поступать, понимаешь? Но теперь есть.

— И тем не менее ты поступил как раньше.

— Ты права, и я знаю, что не должен был. И знаю, что сейчас мои извинения ни хрена не исправят, но мне правда очень жаль. Я понимаю, что, если хочу, чтобы у нас с тобой все получилось, от алкоголя и наркоты придется отказаться. Да даже чтобы добиться серьезного успеха. Шторм, конечно, прав. Мне пора повзрослеть и завязать с идиотскими выходками. Я знаю, что и без того не идеальный муж, и даже не просто хороший муж, но мне не все равно, и я стараюсь.

— Я знаю, Тэл. И вижу это. Просто не могу себе позволить снова впустить в свою жизнь человека, для которого алкоголь и наркотики — обыденность и норма. Мне ужасно не хочется это говорить, но, если ты будешь продолжать в том же духе, нам лучше сразу закончить эксперимент.

— Я знаю и уважаю тебя за это.

Я непроизвольно вздрагиваю и еще раз делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я, конечно, не хочу ничего заканчивать. Мы же только начали, и путь нам предстоит длинный.

— Мне кажется, каждый раз, когда мы добиваемся какого-то прогресса, тут же случается что-то такое, из-за чего приходится срочно отступать на шаг назад, — признаюсь я и, отойдя к окну, выглядываю на лужайку за домом, где в кустах прыгает забредшая откуда-то белка.

— А разве это не нормально? — Тэлон встает, подходит поближе и становится у меня за спиной.

— Да, думаю, ты прав. Я все время забываю, что мы с тобой знакомы чуть дольше месяца. Почему-то кажется, что гораздо дольше.

Он обнимает меня за плечи и прижимает к своей широкой груди.

— Мне тоже, Аз. — Молодой человек прижимается губами к чувствительному месту у меня на шее. — Прости. Я исправлюсь, обещаю, — шепчет он.

Я закрываю глаза и стараюсь каждой клеточкой своего тела почувствовать его слова, поверить, что он говорит правду.

Сжимая его ладони в своих руках, я прижимаюсь к нему и поворачиваю голову, чтобы щекой прильнуть к его груди.

— Я очень на это надеюсь. Мне нужно верить, что я могу доверять тебе, что бы ни случилось, — шепчу я, едва сдерживая слезы, и осторожно высвобождаюсь из его объятий. — Иди наверх, прими душ. Я пока закончу разбирать образцы.

Он направляется к двери, но уже у выхода останавливается.

— Ты можешь мне не верить, но мне вчера было очень приятно, что ты была там, рядом со мной. У меня никогда раньше не было настоящей фанатки, которая приходит на концерт исключительно ради меня, чтобы послушать, как я играю. И выглядела ты роскошно, Аз. Даже сейчас ты стоишь передо мной в простой футболке и домашних штанах и без макияжа, но все равно, ты — самая красивая женщина, что я встречал. Да, я по-прежнему считаю, что ты милая, но ты одновременно и очень красивая, и это очень опасное сочетание. Но самое главное, ты и внутри удивительная, чудесная девушка, таких я точно раньше не встречал. Если это вообще возможно.

И после этого до боли откровенного признания он выходит из мастерской.

Чуть позже, когда я проверяю электронную почту и свои страницы в социальных сетях, на меня обрушивается больше сотни новых заказов со страницы, посвященной мылу и средствам для ванны ручной работы, и восемьдесят девять новых запросов на добавление в друзья на моей личной странице.

— Что за фигня?.. — удивляюсь я вслух, хотя рядом никого нет. С чего это вдруг такой невероятный интерес к моему крошечному бизнесу. Потом я обнаруживаю, что наши с Тэлоном фото, снятые прошлым вечером, были опубликованы на официальном сайте «Эшес&Эмберс», а ссылки на них появились на фанатском сайте Тэлона. Кроме того, парень-журналист, который задавал мне вчера вопросы, написал небольшую заметку о недавней женитьбе Тэлона, упомянул мое имя и чем я занимаюсь. Похоже, фанаты группы нашли мои страницы, и, Господи Боже… они засыпают меня сообщениями и заказами на одежду и банные принадлежности.

О боже!

У меня никогда еще не было столько заказов. Одновременно.

Я даже не могу просмотреть все письма и личные сообщения. В последних люди в основном восторгаются вчерашним нарядом Тэлона, пишут, что открыли фотографии моих прошлых работ и хотели бы заказать что-то похожее или даже совсем новое по дизайну.

Я перехожу на страницу Тэлона и кликаю по фотографии, где мы изображены вдвоем. Сначала сохраняю ее себе на ноутбук, потому что фотка и правда отличная, а потом открываю комментарии. По большей части люди в сообщениях мило поздравляют нас со свадьбой и желают нам обоим счастья, но, как и предупреждала Эви, находится несколько неприятных комментариев, в основном от женщин. Кто-то незнакомый со мной заявляет, что я просто охочусь за его деньгами и славой, что я уродливая, а он мог бы найти себе получше, что это ненадолго, и я испорчу ему жизнь. А кто-то сразу без обиняков предлагает разные услуги сексуального характера. Потрясающе.

Не представляю, как я вообще буду справляться с таким потоком электронной почты и сообщений, не говоря уже о том, чтобы справиться с таким потоком заказов. Пока я читаю первые несколько писем, меня охватывают смешанные чувства радостного возбуждения и страха. Удивленная и едва ли не доведенная до состояния шока, я начинаю осознавать, что этим людям на самом деле понравился мой дизайн. Это как еще один сбывшийся, превратившийся в реальность сон. Люди искренне интересуются моей работой, хотят купить одежду, которую я придумала и сшила, и носить ее. И пользоваться средствами для ванны моего производства.

Пикси запрыгивает ко мне на стол, чтобы потереться головой о мою руку, и я вспоминаю, что нужно бы проверить и ее личный блог тоже. Меня ждет очередной большой сюрприз: количество ее новых подписчиков, комментариев к постам на ее страничке и запросов на дружбу оказывается даже больше, чем на моей.

— Пикси, ты теперь настоящая знаменитость! — Я поднимаю кошку к своему лицу и целую ее в пушистую макушку.

С ней на руках я поднимаюсь наверх и вижу, что Тэлон сидит на маленьком диванчике в нашей спальне и пишет что-то в своем дневнике.

— Тэл, у меня на странице тьма тьмущая новых лайков и заказов больше, чем я в состоянии осознать.

— Что-что? — Он поднимает голову, убирает упавшие на лицо мокрые пряди волос и смотрит на меня с непониманием.

— Вчерашний фотограф выложил нашу с тобой фотографию и написал немного обо мне, и теперь у меня сотня новых запросов в друзья, куча лайков и еще кучка новых заказов на банные штучки и одежду.

— Это же здорово, Мармеладка!

— А у Пикси новых фанатов еще больше!

— Про кошачий фан-клуб даже не начинай… — деланно закатывает глаза он, но при этом улыбается.

Я присаживаюсь на диван рядом с ним, а Пикси забирается ему на колени, по-кошачьи носиком оттолкнув в сторону его дневник.

— Признаюсь, мне немного не по себе от того, что все эти люди готовы заказать мои работы только из-за тебя

Он надевает колпачок на ручку, закрывает дневник и откладывает его на соседний журнальный столик.

— Все не совсем так, Аз… — тянет молодой человек, делая затяжку от электронной сигареты. — В большинстве своем фанаты музыкантов очень лояльны и благосклонны к своим кумирам. Они стараются посещать как можно больше концертов и шоу, оставляют комментарии к нашим онлайн постам, присылают настоящие письма и открытки, покупают альбомы и брендированные штуки вроде футболок с логотипом группы. Большая их часть, особенно девушки, подписываются на страницы подружек и жен членов группы. Я не только про «Эшес&Эмберс», я про музыкальные группы в общем. — Он рассеянно поглаживает макушку Пикси и продолжает. — Многие из фанаток наверняка заинтересуются тобой и захотят поддержать тебя или просто подпишутся на тебя в соцсетях. Они так чувствуют себя ближе к нам. Эви тоже через это прошла. Ей приходили сотни мейлов, даже, кажется, появился собственный маленький фан-клуб или что-то вроде того, когда они со Штормом официально объявили о своих отношениях.

— Это все, конечно, круто, но мне бы не хотелось, чтобы люди покупали мои работы только потому, что они твои фанаты, — пытаюсь объяснить я причину своего беспокойства. — Я хочу, чтобы им по-настоящему нравилась моя одежда и я сама.

— Во-первых, люди не станут тратить деньги на твои шмотки, если они им не понравятся. У большинства людей просто нет лишних денег. Поэтому, как только у тебя появятся покупатели, которые возвращаются после первого заказа, ты сама поймешь, что именно за твоими дизайнами они и идут. Знать, что ты своим заказом поддерживаешь жену своего любимого музыканта, — это для них просто небольшой бонус.