— Что ты тут делаешь?

Я подхожу поближе и присаживаюсь на корточки рядом с ванной. Азия следит за мной глазами, и я замечаю, как ее взгляд скользит от моего лица к груди.

— Хотел посмотреть на твои бомбы для ванны в действии. — Я нарочито медленно осматриваю пенную ванну и замечаю в нескольких местах под пузырьками розовую воду.

— На самом деле это пенная бомба. Видишь, сколько пены? — Она поднимает руку и, подув на нее, посылает в мою сторону несколько переливающихся пузырей.

Я успеваю поймать ее за руку, прежде чем она снова спрячет ее под воду.

— Пену я заметил. И розовую воду тоже. Очень красиво. — Я закрываю глаза и целую ее руку. — Какой вкус у тебя сегодня? М-м-м! Пахнет очень вкусно.

Азия нервно поеживается, и я замечаю, что ее рука едва заметно дрожит в моей ладони.

— Эта бомба называется «сахарная вата».

— Мне нравится, — одобрительно киваю я. — Очень нравится.

Она снова слегка поеживается и немного меняет положение, опускает вниз поднятую над пеной острую коленку и поднимает вместо нее другую, при этом на долю секунды под водой показывается ее бедро.

— Ты думаешь обо мне, когда запираешься здесь? — спрашиваю я, отпуская ее руку и окуная пальцы в теплую воду.

— Я все время о тебе думаю.

Мое сердце на мгновение замирает, и мне кажется, прежде со мной такого еще не бывало.

— Никогда не слышал ничего приятнее.

Я погружаю руку под воду чуть глубже и останавливаюсь, лишь ощутив под пальцами ее бедро.

— Вода кажется более скользкой, — сообщаю я ей. — Как и твоя кожа.

— Это из-за масел.

— Скользко, мокро, мне нравится. Я должен быть здесь с тобой.

— Ты слишком большой, — бормочет она, глядя мне прямо в глаза.

— Пожалуй, проигнорирую комментарий по поводу размера, детка. — Я со смехом целую ее пахнущие ванилью губы.

— Ты такой великодушный. — Она улыбается, почти не прерывая поцелуй.

— Сам удивляюсь… Ладно, тогда пойдем трудным путем. Раз уж мне к тебе забраться нельзя. — Я провожу рукой вниз по ее ноге, по коленке, затем по голени, слегка сжимая.

— Куда пойдем? О чем ты?

— О твоем первом оргазме.

Она поднимает на меня удивленный взгляд, но губы ее украшает очаровательно-соблазнительная улыбка.

— Очень жаль тебя разочаровывать, но у меня уже бывали оргазмы.

— Не со мной. — Я легонько прикасаюсь кончиком носа к ее носу. — И это пора изменить, миссис Валентайн. Например, прямо сейчас.

Кладу одну руку ей на затылок и накрываю ее нежные ванильные губы поцелуем, одновременно под водой медленно скользя другой рукой по внутренней стороне ее бедра, пока мои пальцы не касаются, наконец, ее других нежных губ. Про себя я кляну последними словами воду, из-за которой мне никак не почувствовать, мокрая ли она на самом деле.

Азия слегка приоткрывает рот, давая мне почувствовать на вкус ее горячее дыхание, и я замечаю легкий стон, который она издает, когда мой палец проникает в ее теплые складочки. Она слегка раздвигает бедра и, держась за край ванны одной рукой, второй обнимает меня за шею, пока я ласкаю ее. Большим пальцем я поглаживаю ее пульсирующий клитор, а указательным и средним ритмично скольжу внутрь нее и обратно. Мой член, кажется, сейчас взорвется, так сильно я хочу оказаться внутри нее. Твою мать, какая же она узкая. Три года без секса — это очень, очень круто.

Она сжимает бедрами мою руку, впивается пальцами в мою шею, дыхание ее становится прерывистым, и я понимаю, что она вот-вот кончит. Мне хотелось бы помучить ее, подразнить, свести с ума, но сейчас, когда она выгибается, чтобы крепче прижаться к моей руке, ерзает от нетерпения так, что вода выплескивается из ванны, и жадно льнет к моему рту в поисках поцелуя, это было бы чересчур жестоко.

Мне нравится маленькая возбужденная похотливая Азия. Даже очень нравится.

Как же я хочу выловить ее из этой ванны, трахнуть прямо здесь, на полу, и положить конец этому безумию! Но нет, я твердо намерен сдержать данное ей обещание, даже если мой член меня возненавидит.

Ее влагалище начинает судорожно сокращаться вокруг моих пальцев, она снова выгибается и прижимается ко мне, вздрагивая и поеживаясь. Я медленно целую ее, пока она приходит в себя после первой из многочисленных сексуальных эскапад, которые теперь, когда начало, если так можно выразиться, положено, ей предстоят.

— Кто моя девочка? — шепчу я ей на ухо, проводя рукой по ее гладкому животу.

— Я, — отвечает она шепотом.

— Вот именно.

Моя девочка. Последнее, чего я хотел, даже когда собирался жениться. А теперь, похоже, единственное, чего я хочу.