Глава 16

Ранняя пташка

На следующее утро я проснулась в обычное для меня время — 06:15. Обычно я даю себе пятнадцать минут на то, чтобы прийти в себя и потом не сказать или не сделать чего-то такого, за что мне было бы стыдно. Дома я всегда просыпалась первой, потому что мне нравится тишина, ну и, честно сказать, я люблю ощущать себя самым бдительным, ответственным и пунктуальным человеком в доме. Мне нравится наблюдать, как остальные члены моей семьи, еще сонные, спотыкаясь, бредут на кухню, где их уже ожидает накрытый мною стол и я в фартуке, с кувшином молока или апельсинового сока. Обычно родители были мне благодарны, что я держу все под контролем, хотя однажды мама странно взглянула на меня и сказала: «Прекрати все это, Кейтлин. Вернись в кровать».

Потом она, конечно, извинилась, сказав, что в большой семье каждому хочется чем-то выделиться, проявить индивидуальность. Например, Калеб был великолепным атлетом, Карл же в свои двенадцать лет рисовал замечательные портреты.

— Что же касается тебя, Кейтлин, — продолжила мама, — думаю, тебе нравится быть Кейтлин-могу-все, которая постоянно выполняет домашнее задание, делает уборку в доме без каких-либо напоминаний и на которую может положиться вся наша семья. Просто здорово, что у тебя получается составлять планы, подстригать газон, пополнять запасы наших витаминов, но иногда я волнуюсь, что ты этим себя доведешь. Ну или будешь думать, что мы разлюбим тебя, если ты позволишь себе не быть во всем идеальной.

— Это мама так завуалировано хочет тебе сказать, что ты настоящая мисс-раскомандовалась-тут, — не выдержал подслушивавший Каллум.

— Мам, а кто в нашей семье Каллум? — спросила я.

— Он — результат медицинского эксперимента, — объяснила мама. — Ваш отец создал его из старых газет и сломанного тостера.

— НЕПРАВДА! — закричал Каллум, а мы с мамой засмеялись.

Я вышла из гостевой спальни в полседьмого, приняла душ и оделась. Сомневаюсь, что кто-то еще в доме бодрствовал. К моему удивлению, трое ассистентов Хеллер стояли у входной двери, рядом со стеллажом, набитым чехлами для одежды и пирамидой аккуратно подписанных пластиковых коробок, и потягивали кофе. Уайатт сидел на кухне и с кем-то разговаривал по телефону. Несмотря на то, что везде крутились люди, в доме стояла тишина. Менеджер прижал телефон к груди и прошептал мне:

— Ты сделаешь это. Разбудишь зверя.

Я энергично кивнула и направилась в спальню Хеллер. Комната была завалена открытыми чемоданами и ворохом одежды, так что я даже не сразу нашла кровать. Из-под груды одеял послышался стон. После вчерашнего я была еще сильнее нацелена на то, чтобы не просто спасти Хеллер, но и доказать ей, что можно жить по-другому, ведя здоровый образ жизни и при этом не забывая Бога.

Как, например, живу я.

— Доброе утро! — сказала я самым жизнерадостным тоном. — Тебя ждет важный день! Вставай-ка, деточка!

Одеяла не пошевелились. Я присела рядом.

— Кто тут у нас готов к самому замечательному, ярко-солнечному утру? Ведь кому-то же, черт возьми, нужно будет рассказать всему миру об этом замечательной новинке — фильме «Войны ангела»!

Очень-очень медленно из-за одеял показалась голова Хеллер. Ее волосы торчали во все стороны, а глаза были все еще закрыты.

— Это у меня после наркотиков, что ли? — пробормотала она. — Как я могла так накуриться?

— Да ты что? — ответила я. — Тебя ждет лучший день всей твоей жизни! И знаешь, почему? Потому что с этого дня каждый новый день будет лучшим!

— Меня тошнило? — спросила Хеллер, все еще не открывая глаз. — Неужели моя рвота превратилась в человека?

— Хеллер, вчера наши отношения не задались с самого начала. Я знаю, мы не друзья, нам совсем необязательно любить друг друга, но нам придется работать вместе — работать над тобой.

Хеллер распахнула глаза и тепло мне улыбнулась. Почему-то это меня испугало.

— Я понимаю, зачем ты здесь, — сказала она. — Понятно, что ты хочешь мне помочь. Так здорово, что ты вся такая радостная, бодрая и вдохновляющая, даже сейчас, посреди ночи. Я хочу попросить тебя сделать для меня всего одну вещь, малюсенькую, крошечную, ничтожную услугу. Если ты, конечно, согласишься.

Я не могла поверить своим ушам. Мои усилия не пропали даром. Кажется, начинает проклевываться совершенно новая Хеллер Харриган. Просто замечательно!

— Я буду рада тебе помочь! Может, принести тебе стакан свежевыжатого апельсинового сока или большую миску льняных хлопьев с обезжиренным молоком и кусочками клубники в качестве дополнительного источника клетчатки, или, может, мне пойти набрать тебе ванну?

— Нет, ничего из этого не нужно, хотя все это очень мило с твоей стороны.

Хеллер говорила нормальным языком, и это придало мне еще больше энтузиазма. Как это возможно? Может быть, моя собственная доброта и порядочность заразны? Может быть, еще немного и Хеллер начнет благодарить меня, будет мной восхищаться и попросит прощения за все те отвратительные и жестокие вещи, которые она совершила, особенно по отношению ко мне? Я положила руки на пояс, меня распирало от гордости.

— Что мне для тебя сделать? Чем могу быть вам полезна в это свежее бодрое утро?

— Кей-Боп? Кейти? Сингл-лапочка?

— Да, мэм?

— Вот чего я хочу: катись к черту!

***

Ну что ж, если Хеллер продолжает вести себя по-прежнему, мне нужно доказать, что мне тоже упрямства не занимать. Я вытащила ее из кровати, не обращая внимания на визги, поскуливания и обзывательства (что-то про половые акты с родственниками), а ассистент принес ей чашку восхитительного кофе с толстым слоем пенки. Хеллер все еще была в пижаме, но Уайатт завернул ее в длинный серый кардиган и, встав на колени, обул ее в пару потрепанных слипперов Анны Бананы в виде пушистых грязных желтых бананов. Потом общими усилиями Хеллер затащили в лифт, а затем в машину Эйприл, после чего мы отправились в отель, где должна была состояться утренняя пресс-конференция.

— Она всегда такая по утрам? — спросила я Уайатта по пути.

— Хеллер не только не жаворонок, — ответил тот, — она даже не сова. Когда она работает, это совершенно другой человек — в каком бы состоянии она не была, Хеллер всегда готова, всегда вовремя, и всегда с отученной назубок ролью. Она профессионал. Но по выходным она будто в кому впадает.

— Иногда нам приходится ее в багажник затаскивать, — добавила Эйприл.

— О боже! — ужаснулась я.

— Нет, — объяснила Эйприл. — Ты не поняла. Это Хеллер предложила перевозить ее в багажнике. Она считает, что там безопасно и никто ее там найти не сможет. К тому же, присылать нам сообщения, приказывая принести ей кофе, она вполне в состоянии даже оттуда.

***

Отель оказался гигантским современным дворцом в центре города. Полиция перекрыла движение в радиусе трех кварталов вокруг, чтобы разместить толпы фанатов. Увидев спальные мешки и подушки, я поняла, что многие из фанатов провели ночь на тротуаре, чтобы уж точно занять место в первых рядах и видеть всех, кто заходит в отель или покидает его. Мы поднялись на шестьдесят третий этаж, в пентхаус, но пробыли там всего несколько секунд, прежде чем Уайатт объявил:

— У Хеллер сейчас серия утренней пробуждающей йоги. Это часть программы по реабилитации. Кейтлин, ты когда-нибудь занималась йогой?

Я слышала об этом, но моя семья в качестве программы по улучшению состояния здоровья и фигуры предпочитала групповые пробежки, прыжки на месте и волейбол.

— Я никогда не занималась йогой, — ответила я Уайатту. — Это что-то еврейское?

— Нет, — сказал Уайатт, — не считая, конечно, сложных поз. Величайшие йоги, духовные мастера, могут переправлять чистую полоску ткани из носа через кишечник в рот, и при этом полоска останется чистой. Они также практикуют питье своей собственной мочи, считая, что ни одна жидкость в теле человека не должна тратиться впустую.

— Ой вей из мир, — удивилась я.

Спортзал в отеле был оцеплен, чтобы Хеллер и другие члены съемочной группы могли им воспользоваться. Войдя в огромный зеркальный зал с резиновыми ковриками на полу, мы увидели, что Милс Стэнвуд и Билли Коннорс уже сидели там, скрестив ноги по-турецки.

— Привет, Кейти, — сказал мне Милс.

— Здорово, что ты сегодня здесь, — продолжил Билли. — Извини за вчерашний вечер и за драку.

— Хотел бы я там быть вчера, — произнес Милс. — Я бы тебя защитил.

— Да тебя скорее самого оттуда на носилках вынесли бы! — сказал Билли Милсу.

— Эй-эй, полегче! — возмутился Милс, стукнув Билли в плечо, а тот в ответ взъерошил Милсу волосы. А ведь для Милса волосы были самой ценной вещью в мире. Он их обожал и тратил кучу времени на то, чтобы придать им такой вид, будто он никогда их и не касался. Милс и Билли напомнили мне моих братьев, когда те однажды за обеденным столом начали шлепать друг друга, пока мама не прикрикнула на них, заставив сидеть неподвижно, с руками за головой. Нам с сестрой так нравилось смотреть на них в этот момент!

Милс был одет в застиранную футболку «Войн ангела» с дырками, которые позволили мне разглядеть его загорелую кожу. На нем были мешковатые спортивные штаны, но их мешковатость заставила меня подумать о том, надето ли на нем нижнее белье. Устыдившись последней мысли, я поскорее отвернулась к Билли. На нем была старомодная майка, показывавшая миру его накаченные плечи и руки, и спортивные штаны, которые он подрезал, превратив в шорты. Не желая вновь задаваться вопросом о нижнем белье теперь уже Билли, я, продолжая краснеть, повернулась к Хеллер. Она неподвижно лежала на одном из ковриков с закрытыми глазами.

— Все как следует рассмотрела? — спросила она. — Они ведь оба привели себя в великолепную форму перед съемками.

— Ну, я-то точно, — произнес Милс.

— Да это было почти год назад, — усмехнулся Билли. — Теперь Милс готовится для роли парня, который питается одним мороженым и играет в комп.