Глава 18

С каких это пор меня зовут Кейдмен?

— Ты в своем уме? — набросился на меня Уайатт, оттащив нас с Хеллер в уголок, пока съемочная группа подготавливала комнату для следующего интервью. — Поверить не могу, что ты это сделала, и что Талли на это повелась!

— Ты… что… вообще… творишь… черт… тебя… возьми? — произнесла Хеллер спокойным, но натянутым и полным надвигающейся опасности голосом.

— Я пыталась тебе помочь. Исцелить тебя. Я хотела вернуть тебя на путь истинный, — ответила я, невероятно гордясь собой.

— У меня и так все было нормально! — взорвалась Хеллер. — Ситуация была полностью под контролем, а тут ворвалась ты и начала лопотать, как обкуренный шимпанзе!

Я была сбита с толку. Как Хеллер не могла понять, что я просто пыталась ей помочь в трудной ситуации? И что я ей не враг?

— Но… но… — произнесла я, — ты чуть все не испортила!

— Все шло по плану! Я готовилась и репетировала месяцами! Ты в этом вообще ничего не понимаешь, дилетантка!

— Я тебя спасла! Ты должна быть мне благодарна! А я даже «спасибо» не слышу!

— Благодарна? За что? За то, что ты влезла в мое интервью? Что завладела вниманием камер? За твою речь о голодных дельфинчиках? Ты такая же, как и все. Неужели тебе настолько завидно?

— Ничего мне не завидно! Я просто делала свою работу!

— Да нет у тебя никакой работы! Поверь мне, ношение гольфов, чтобы не брить ноги, за работу не считается!

— Девочки, дорогие мои дамы, — вклинился Уайатт. — Давайте успокоимся. Хеллер, у тебя действительно все шло просто прекрасно, но в какой-то момент ты позволила Талли себя разозлить, спровоцировать себя. Именно поэтому Кейти и вмешалась. Кейти, спасибо, что протянула руку помощи, но на будущее: возможно, тебе следует посоветоваться со мной, прежде чем… действовать. Думаю, все со мной согласятся, что интервью прошло удачно, что мы все пришли к согласию. Так что не надо набрасываться друг на друга в этой крайне опасной манере, которая может довольно-таки серьезно испортить наши профессионально уложенные прически и макияж. Хорошо?

— Ладно, но держите ее подальше от камер, — сказала Хеллер, — где ей и место.

— Прекрасно, — ответила я, пытаясь не выдать дрожь в голосе, — все оставшиеся выходные я… я просто позволю тебе продолжать губить свою жизнь.

— Погодите-ка! — воскликнул Уайатт. — А вот и Том Фарлинг из развлекательного выпуска, нашего следующего чудесного интервью. Хеллер, ты знакома с Томом…

Напряженность сохранялась все утро, но Уайатт держал меня за пределами видимости камер так, чтобы Хеллер не могла меня видеть. Я была очень-очень зла на нее за неблагодарность. Хотя, признаться честно, я все еще не могла отойти от своего первого в жизни появления перед камерами.

У меня никогда раньше не брали интервью, и уж тем более я никогда не появлялась на экране телевизора. Так что эти новые впечатления вызвали у меня легкое головокружение. Что-то вроде последствия панической атаки, когда ты еще не восстановила дыхание, но опасность уже миновала. Я никак не могла поверить, что действовала так безрассудно, но все же спасла положение, ну или, как минимум, интервью. Я вела себя как Хеллер — из-за этого она и расстроилась. Она пыталась выглядеть уравновешенной и вежливой — эдакой хорошей девочкой, в то время как я решилась на огромный риск. Эта не я завидовала Хеллер, а она мне.

Я видела, как у Хеллер брали интервью опытные журналисты из газет, журналов и развлекательных ТВ-шоу, подростки с посвященных «Войнам ангела» интернет-сайтов, блогов и аккаунтов в твиттере, восьмилетки, ведущие собственные ютуб-каналы, и еще такое огромное количество людей, что я уже сбилась со счета, и их лица слились для меня в одно. Все они задавали Хеллер одни и те же вопросы: «Каково это — расти Анной Бананой?», «Думала ли ты когда-нибудь, что станешь Линнеей?», «Что ты отвечаешь своим ненавистникам?», «Ты замужем?», «А парень есть?», «Но ведь есть кто-то особенный, с кем ты встречаешься?», «Долго ли ты сидела на диете, чтобы играть ангела?», «Ты ведь одна из плохих девочек Голливуда, так?», «Какую музыку ты слушаешь?», «А можно с тобой селфи сделать?» и «А почему та девочка в гольфах? Она что, ноги обожгла?».

Несмотря на то, что Хеллер раздавала всем улыбки и снова и снова отвечала на одни и те же вопросы, можно было почувствовать страшную усталость уже при одном взгляде на нее. С каждым журналистом Хеллер приходилось притворяться, что ей впервые в жизни задают такой вопрос. Для этого она замолкала на секунду, как будто бы ей требовалось время подумать о том, любит ли она заниматься спортом, действительно ли она закоренелый веган и правда ли, что Мерил Стрип — ее кумир.

— А люди еще удивляются, почему актерам так много платят, — сказал мне Уайатт. — Гонорар не за актерскую игру, а за вот это вот все.

Уже близилось последнее на сегодня интервью, когда один из ассистентов подбежал к Уайатту и выпалил:

— Мы только что получили запрос от некоего Генри Фиренце, который утверждает, что у него более восьми миллионов подписчиков в твиттере и что он огромный фанат Хеллер. Он спрашивает, не сможем ли мы его втиснуть куда-нибудь?

— Кто? — переспросил Уайатт. — Генри кто? Первый раз слышу это имя. Да и мы загружены вплоть до последней секунды. Генри Фиренце… как-то подозрительно… Позовите-ка охрану.

— Я поговорю с ним, — произнесла Хеллер. Впервые за это утро она выглядела по-настоящему счастливой. — Все нормально, не беспокойтесь.

В комнату вошел парень, который выглядел всего на несколько лет старше нас с Хеллер. Это был американец азиатского происхождения, очень привлекательный, с острыми скулами и легкой походкой. При взгляде на него сразу становилось ясно, что ему комфортно в своем теле, и он не испытывает ни малейшего стеснения от того, что заходит в комнату, полную незнакомых ему людей. Я заметила белую прядку в его черных волосах и сначала подумала, что это такой модный тренд, и ему приходится постоянно подкрашивать отросшие корни. Однако прядка выглядела очень естественно, и я вспомнила, что где-то читала, что белый вихор может быть генетической особенностью.

— Генри Фиренце, — представился парень, глядя на Хеллер, — Спасибо, что согласились встретиться со мной. Буду быстрым. Большой фанат.

— Не вопрос, Генри, — ответила Хеллер, и то, как она произнесла его имя, показалось мне очень подозрительным.

— Две минуты, Генри, — сказал Уайатт. — Больше времени у нас нет.

— Понимаю, — ответил Генри. — Итак, мисс Харриган, это довольно нервное время для вас, ведь люди закидывают вас кучей разнообразных вопросов. Как вы держитесь?

— Я… справляюсь, — заверила его Хеллер. По ее голосу было понятно, что это был взвешенный ответ, а не заранее подготовленная и заученная информация, которую ей нужно было жизнерадостно внушать всем остальным журналистам.

— Вы смотрели фильм? — спросил Генри.

— Еще нет, — ответила Хеллер, хотя незадолго до этого она сама рассказывала журналистам, что смотрела фильм бессчетное количество раз, что он великолепен, что он совершенно соответствует книге и что она от него в восторге.

— Уверен, что фильм стоящий, — сказал Генри Хеллер. — Я знаю, насколько он важен для вас и как усердно вы над ним работали. Только не доводите себя до белого каления, хорошо?

— Э-э, Генри, а у вас есть какие-нибудь реально стоящие вопросы? — спросил Уайатт.

— Только один, но сначала хочу спросить: кто это?

Он показал на меня.

— Никому неизвестно, — ответила Хеллер. — Появилась откуда-то и теперь таскает маффины из буфета. Вон видишь, под футболкой три пончика спрятала. И не собирается уходить.

Для справки: я съела только два маффина, а пончик завернула в салфетку на всякий случай — мало ли что может произойти.

— Правда? — удивился Генри.

— Она моя кузина, — призналась Хеллер. — Из Нью-Джерси. Ее задача — удостовериться, что я не напьюсь, не накурюсь, не угоню машину и не врежусь на ней в автобус «Войн ангела». Чемпион мира среди зануд. Стоит мне только подумать о сигаретке или матерном словечке, как ее голова раскалывается на две части, и оттуда появляется эта мерзкая горбатая ящерица в белом фартуке. О, а вот и она!

— Неправда! — возмутилась я. — Я здесь в качестве… э-э… волонтера! Я заботливый член семьи и божественный рупор небес!

— Она… она помогает, — произнесла Хеллер. Она взглянула на меня и тут же отвела взгляд.

— Что ж, кажется, вы обе очень хорошо справляетесь, — улыбнулся Генри, кивая мне. В этот момент я поняла: парни, вроде моих братьев или Милса и Билли, даже при самой мимолетной встрече с Генри сразу поймут, что он — самый классный парень на свете, и начнут имитировать его подпрыгивающую походку, ухмылку и, вполне возможно, его белую челку. Вот только они будут выглядеть как туповатые зебры-подростки. Генри был классным, хотя не прилагал для этого никаких усилий. Он был классным, потому что казалось, что ему и вправду не наплевать на Хеллер, что он и доказал, не задав ей ни одного нахального вопроса. И он выглядел так, будто ему хочется обнять Хеллер и прошептать ей на ушко, что все будет хорошо.

— Мой вопрос такой, — сказал Генри. — Хеллер Харриган, вы супермегазвезда. За каждым вашим шагом следят миллионы глаз — в надежде, что вы облажаетесь. Ведь так здорово наблюдать за людьми, которые облажались! Это подобно тому, как автокатастрофа и крушения самолетов привлекают толпы зевак. Но позвольте задать вам один вопрос. Я знаю, что подобного никогда не произойдет, но что, если сбудутся наихудшие опасения? Что, если фильм провалится, все начнут винить вас одну, и все эти «Воины ангела» наставят на вас свои золотые арбалеты? Если, не дай Бог, это произойдет, что вы будете делать?

Генри смотрел Хеллер прямо в глаза, а она отвечала ему тем же. Они будто бросали друг другу какой-то вызов, известный только им двоим.