Сама я не засну. Голова работает слишком активно. Я открываю дверь и жду, когда на кухне станет тихо. Спускаюсь вниз и направляюсь в кладовку. Я знаю, что в ней есть коробка с лекарствами. Перебираю банки, но не нахожу ничего, что помогло бы уснуть.

Возможно, они хранятся в ванной. Отец с Аланой, наверное, уже едут на работу, поэтому я иду к ним в спальню и открываю шкафчик с лекарствами. Здесь тоже нет ничего, кроме зубной пасты и запасных зубных щеток. Какая-то мазь. Коробка с ватными палочками.

Я захлопываю шкафчик и вздрагиваю, увидев в отражении зеркала, что позади меня стоит Алана.

— Извините. Я думала, вы на работе.

— Я взяла выходной, — говорит она. — Что ты ищешь?

Я оборачиваюсь и в отчаянии смотрю на нее.

— Какое-нибудь снотворное. Мне нужно поспать. Я еще совсем не спала, и голова идет кругом. — Я обмахиваюсь, пытаясь прогнать слезы, которые каким-то чудом сумела сдерживать всю ночь.

— Могу сделать тебе чай.

Чай? Она хочет сделать мне чай?

Она дантист, конечно у нее где-то есть рецепт на убойные транквилизаторы.

— Я не хочу чай, Алана. Мне нужно то, что поможет. Я не хочу сейчас бодрствовать, — я прячу лицо в ладонях. — Мне слишком больно думать, — шепотом говорю я. — Я даже не хочу видеть его во сне. Я хочу спать, не думая и не чувствуя.

Случившееся начинает отдавать болью в груди.

Все, что Самсон сказал мне по телефону, сокрушает меня с такой силой, что приходится опереться о раковину для поддержки. Его голос эхом звучит в голове: «Я здесь надолго, Бейя».

Сколько времени пройдет, пока я не смогу снова почувствовать себя счастливой?

Я не хочу опять становиться той, кем была до встречи с ним. Внутри меня не было ничего, кроме горечи и злости. Ни чувств, ни радости, ни комфорта.

— А если он там так надолго, что не захочет быть частью моей жизни, когда выйдет на свободу?

Я не собиралась говорить это вслух. А может, собиралась.

Слезы текут по лицу, и Алана тотчас реагирует. Она не говорит ничего, отчего мне стало бы не по себе за мою грусть. Просто обнимает меня и опускает мою голову себе на плечо.

Я чувствую незнакомое мне утешение, в котором сейчас отчаянно нуждаюсь. Утешение матери. Несколько раз всхлипываю, прижавшись к ней. Я даже не знала, что именно это мне было нужно в этот момент. Просто капля сочувствия от кого-то.

— Жаль, что вы не моя мама, — говорю я сквозь слезы.

Чувствую ее вздох.

— О, милая, — шепчет она с сочувствием. Затем отстраняется и нежно на меня смотрит. — Дам тебе одну таблетку снотворного, но больше никогда.

Я киваю.

— Обещаю, что больше никогда не попрошу.