— Этот труп, скорее всего, остался здесь после жертвоприношения. Голову отрезали и оставили снаружи, как подношение Небу[50], а тело потом принесли сюда и отдали в жертву духам предков. Думаю, это военнопленный, рабам не положено было носить украшения.

Паньцзы залез в треножник, желая посмотреть, не осталось ли там еще чего. Молчун хотел его остановить, но не успел. Резко обернувшись, он посмотрел на каменный саркофаг. К счастью, ничего не произошло. Третий дядя заорал:

— Придурок, это сосуд для жертвоприношений! Ты, идиот, в жертвы захотел?

Паньцзы засмеялся:

— Третий господин, я же не Здоровяк Куи, не надо меня пугать, — он достал изнутри большую нефритовую вазу. — Смотрите какая отличная штука! Давайте перевернем этот треножник и посмотрим, что тут еще можно найти?

— Хватит дурить! Быстро вылез! — приказал третий дядя, заметивший, что лицо Молчуна побледнело, а его взгляд намертво прикипел к каменному саркофагу.  Он уже хорошо знал, что этот парень просто так беспокоиться не станет.

И в этот момент раздался странный хруст. Я повернул голову на звук и похолодел — хрустящий звук доносился не из саркофага, его издавал Молчун.