Глава 34

— Что... как… когда... — Я не перестаю мямлить и заикаться. Откуда они взялись?

— Привет, — коротко и резко говорит мама. Отец просто сидит и качает головой.

Не могу понять, злится она или нет. Мне хочется наброситься на них и задушить в объятиях, я не видела их несколько недель, и вот они здесь, но я не могу определить их настроение.

— Как вы сюда попали? — удается мне произнести полное предложение.

— О, разве ты не знала? Твой отец — вор-домушник на пенсии. — Мамина идеальная бровь приподнимается, а папа сидит с неодобрительным и угрюмым видом.

— Мама? — Я хмурюсь.

Она вздыхает и встает.

— Ава О'Ши, иди сюда и обними свою маму. — Она протягивает ко мне руки.

Я ударяюсь в слезы.

— Так и знал, что она это сделает! — ворчит папа. — Чертовы женщины!

— Заткнись, Джозеф. — Она снова машет мне руками, и я иду прямо в них, всхлипывая, как ребенок, и слегка морщась, когда она с теплотой гладит меня по спине. — Ах, Ава. Почему ты плачешь? Прекрати, ты выводишь меня из себя.

— Я так рада вас видеть, — рыдаю я в мамин серый блейзер и слышу, как отец возмущается тем, что две женщины в его жизни плачут и хнычут. Он всегда был из тех, кто не проявляет эмоции, находя любую привязанность крайне неудобной.

— Ава, ты не сможешь избегать нас вечно, даже если мы будем за много миль отсюда. Дай мне посмотреть на тебя. — Она отрывает меня от себя и вытирает мои слезы.

Нельзя отрицать, я — мамина дочка. Ее глаза — копия мои, такие же большие, шоколадного цвета, а волосы, того же цвета, что и у меня, только подстрижены коротко. Для сорока семи выглядит она хорошо – действительно, хорошо.

— Последние несколько недель ты заставляла нас с отцом сходить с ума от беспокойства.

— Простите. Эти несколько недель были сумасшедшие. — Я пытаюсь взять себя в руки. Тушь, вероятно, стекает по щекам, и мне очень нужно высморкаться. — Подождите. — Я смотрю на маму, а затем на папу, который, ворча, пожимает широкими плечами. — Как вы на самом деле сюда попали?

Я была так ошеломлена от шока и эмоций, что забыла, что мы стоим в пентхаусе Джесси за десять миллионов фунтов.

— Я их пригласил.

Обернувшись, у входа в арку вижу Джесси, он небрежно засунул руки в карманы брюк.

— Ты не говорил, — бормочу в замешательстве.

— Не хотел ссориться из-за этого, — пожимает он плечами. — Сейчас они здесь.

Я смотрю на маму, которая лучезарно улыбается моему вызывающему мужчине, а затем на отца, у которого взгляд «я-просто-делаю-что-мне-сказали». В растерянности возвращаюсь к маме. Она все еще лучезарно улыбается, и я с ужасом понимаю, что Джесси явно оказывает на нее свой фирменный эффект. Не знаю, почему я огорчена, он вызывает одинаковую реакцию у всех женщин, и мне нужно помнить, что моя мама ближе к возрасту Джесси, чем я.

О Боже!

— Э-э-э, мама, папа. Это Джесси. — Я жестом указываю между ними. — Джесси, это мои мама и папа. Элизабет и Джозеф. — Я не планировала, что все будет так. На самом деле я вообще этого не планировала.

— Мы уже встречались, — говорит Джесси.

Мои глаза устремляются к нему.

— Что?

— Мы уже встречались, — повторяет он, в чем нет необходимости, потому что я расслышала с первого раза.

Его губы подергиваются. Ладно, я совершенно сбита с толку. Он вздыхает и идет к нам, пока не встает передо мной, немного близко, чтобы чувствовать себя комфортно, учитывая присутствие моих родителей и шок от происходящего.

— Этим утром я был не на пробежке, — заявляет Джесси.

— Нет? — Я хмурюсь. — На тебе же была форма для бега.

Он слегка смеется.

— Да. Это не то, что бы я выбрал для встречи с твоими родителями, но отчаянные времена... — Он пожимает плечами.

— Теперь ты наверстываешь упущенное, Джесси. — Моя мама похлопывает его по обтянутой костюмом руке, и у меня отвисает челюсть.

Какого хрена здесь происходит? Мне хочется ругаться на чем свет стоит, но мама ненавидит сквернословие так же сильно, как и Джесси. Ну, мама, в принципе, ненавидит любую ругань. Джесси же ненавидит только, когда ругаюсь я, но считает, что ему вполне приемлемо выражаться, как матрос.

— Простите. — Я потираю виски. — Я в замешательстве.

— Садись. — Джесси берет меня за руку и ведет к стулу, садясь рядом. Мама занимает место возле папы. — Вчера поздно вечером я разговаривал с твоей мамой. Она, понятно, беспокоилась о тебе и задавала много вопросов. — Он поднимает бровь, глядя на маму, которая слегка смеется.

— Она любопытная, да? — вставляет папа, а мама хлопает его по плечу.

— Джозеф, она моя маленькая девочка.

— В общем, — продолжает Джесси, — я подумал, что для них будет лучше приехать и самим убедиться, что я не сумасшедший, который держит тебя в плену в нашей башне. И вот, они здесь.

— Вот, мы здесь, — нараспев произносит мама. У нее явно нет никаких проблем со зрелым, потрясающим мужчиной, который нежно гладит мою руку.

Я пытаюсь оправиться от шока.

— Значит, ты встречался с ними сегодня утром? Зачем? — спрашиваю я.

— Посчитал должным объясниться, — говорит Джесси. Смотрю на него, чуть не плача. Поверить не могу, что он так поступил. — Ава, никто из нас не ожидал друг друга и по совершенно разным причинам. Я знаю, мнение твоих родителей очень важно для тебя, поэтому оно много значит и для меня. Ты — мой приоритет. Ты — единственное, что имеет для меня значение. Я люблю тебя.

Чувствую, как мама падает на пол в ментальном обмороке, а папа, хоть и эмоционально отстраненный, одобрительно кивает.

— Все, чего хочет любой отец, — чтобы о его дочери заботились. — Папа протягивает руку Джесси. — Я верю, ты справишься.

Джесси принимает руку отца.

— Это моя работа на полный рабочий день. — Джесси улыбается, мама падает в обморок, а я смеюсь.

Боже милостивый!

Джесси насмешливо приподнимает бровь, глядя на меня. Он знает, о чем я думаю. Представляют ли мои родители, насколько он серьезен, говоря это? Однако я должна поблагодарить Джесси за его речь. Он завоевал их по-честному, и я чувствую, что с моих плеч свалилось огромное бремя, но осознаю, что они понятия не имеют о сфере деятельности Джесси и о том, что он делал, когда пил. Или о наказании, которому подверг себя, потому что полагал, что подвел меня, поэтому заслуживает возмездия, или о моей возможной беременности. Можно перечислять вечно. И это совершенно иной груз на моих плечах. Объяснился ли он с ними насчет алкоголя? После звонка Мэтта им, должно быть, интересно.

Мама слезает со стула и с затуманенным взором обходит островок.

— Иди сюда, глупая девчонка! — Она стаскивает меня со стула и обнимает. Я зажмуриваюсь и шиплю несколько раз. — Ты оказалась в сложном положении. Ты влюбилась, Ава. Ты должна была мне сказать, — успокаивает она.

О, я оказалась в сложном положении, но по гораздо большему количеству причин, чем она знает.

— Ладно, мы будем есть или как? От пинты пива меня подташнивает. — Папа возвращает меня в реальность.

Мама отпускает меня и выпрямляется.

— Джесси, не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной? — спрашивает она.

— Конечно. Направо и сразу же снова направо. Ни в чем себе не отказывайте.

— Прошу прощения? — выпаливает мама.

Я смеюсь.

— Простите. — Он улыбается, переводя взгляд на меня, затем снова на мою маму. — Вам нужно повернуть направо и еще раз направо. Возле спортзала.

— О, спасибо. — Мама бросает на меня взгляд «ого, спортзал» и, схватив со стола свою сумочку, оставляет меня, Джесси и моего отца поболтать.

— Итак, какая у тебя машина? — начинает папа, и я стону. Теперь папина страсть к крутым, дорогим автомобилям будет основательно подпитываться.

Джесси тянет меня обратно на стул.

— DBS.

— Астон Мартин? — уточняет папа.

— Он самый.

— Мило. — Папа кивает и плохо справляется, демонстрируя незаинтересованный вид. — А отель находится в Суррей-Хиллз?

Джесси, должно быть, чувствует, как я напрягаюсь, потому что слегка сжимает меня.

— Все верно. Я покажу его вам как-нибудь, возможно, во время вашего следующего визита.

Никогда больше не приезжайте в Лондон!

— Конечно, Элизабет любит все роскошное. — Папа закатывает глаза. Мама, безусловно, очень требовательна к обслуживанию. — У тебя здесь очень мило. — Папа оглядывает кухню, а затем снова смотрит на Джесси.

— Спасибо, но это заслуга вашей дочери. — Он начинает накручивать прядь моих волос на палец. — Я всего лишь купил эту квартиру.

— Итак, это и есть тот грандиозный проект, который украл все твое время? — рассуждает папа. — Ты хорошо поработала.

— Спасибо, папа. — Я испытываю более чем облегчение, когда слышу звонок в парадную дверь. Папа и светская беседа — не очень удачное сочетание.

— Не хочешь открыть? — Джесси похлопывает меня по бедру, и я встаю.

— Кто это? — интересуюсь я.

— Не знаю. Иди и посмотри. — Он подталкивает меня, и я оставляю папу и Джесси продолжать светскую беседу, направляясь к входной двери. Никто не может подняться наверх, не зная кода, так что это, должен быть, Клайв.

Я распахиваю дверь и вижу Дэна, Кейт и Сэма, они стоят в фойе пентхауса, и моя первая мысль: Дэн и Кейт в миле друг от друга? Плохие новости. Но затем Дэн с широкой улыбкой делает шаг вперед, и я почти набрасываюсь на него, забывая о больной спине и неловком напряжении между ним и моей лучшей подругой.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, прижимая его к себе, и он смеется.

— Делаю, что мне говорят. — Он отстраняется, не выпуская меня из объятий. — Хорошо выглядишь, — говорит он с яркой улыбкой. — Где этот новый парень, перед которым мне нужно произнести речь «только-посмей-причинить-ей-боль»?

Меня захлестывает волна страха при мысли о том, как Джесси воспримет любую подобную речь.

— На кухне, но тебе не нужно ничего говорить.

Пожалуйста, не делай этого!

Он настороженно смотрит на меня.

— Это моя обязанность, — твердо заявляет он, а затем смотрит мимо меня в пентхаус. — Охренеть! — шепчет он, отпускает меня и неторопливо уходит.

Кейт с явным выражением тревоги на бледном лице делает шаг вперед. Она обнимает меня.