Он молчит.

Горло саднит, и я чувствую себя совершенно неуправляемой, поглощенной ревностью и ненавистью.

— Что бы почувствовал ты, если бы другой мужчина смотрел на меня обнаженную, пока я была прикована наручниками к кровати? — ровным голосом спрашиваю я.

Тяжелое дыхание, преодолевающее короткое расстояние между нами и согревающее мне спину, отвечает само за себя.

— Желание убить, — рычит он.

Так я и думала.

— Что бы почувствовал ты, слушая, как кто-то высказывает свое мнение о моем поведении в спальне? Как они говорят, что не откажутся от попыток затащить меня в постель.

— Не надо!

Поворачиваюсь и вижу, что он пристально наблюдает за мной, мышца на челюсти дико тикает.

— Моя работа здесь закончена, — пытаюсь пошутить и направляюсь к двери. Буфет выглядит тяжелым, но мне даже не представляется возможности попытаться его сдвинуть. Джесси встает на моем пути, пресекая продвижение. Делаю успокаивающий вдох и смотрю на него. — Ты должен знать, я не уйду, но только потому, что не могу. Я выйду и отправлюсь выпить, а завтра вечером встречусь с Кейт. И ты меня не остановишь.

— Это мы еще посмотрим, — уверенно говорит он.

— Да, конечно.

Он кусает губу, впиваясь в меня глазами.

— Ава, я не могу изменить свое прошлое.

— Знаю. И, похоже, я не в состоянии о нем забыть. Не мог бы ты, пожалуйста, передвинуть буфет?

— Я люблю тебя.

— Отодвинь буфет, пожалуйста.

— Нам нужно подружиться. — Его лицо невозмутимо, в то время как мои глаза только что расширились.

— Нет! — кричу я, испытывая отвращение к его намерению подмаслить меня быстрым трахом.

Он делает шаг вперед, а я отступаю назад.

— Ава я уничтожу, — спокойно предупреждает он. Делаю еще шаг назад, наблюдая, как он внимательно меня рассматривает. — Ты собираешься мне отказать?

Он предупреждающе выгибает бровь, а я продолжаю отступать, пока задом не упираюсь в стойку с напитками, а руками — в его край. Если он доберется до меня, мне конец, а я хочу продолжать злиться. Мне это жизненно необходимо. Он снова попытается ослепить меня своими прикосновениями.

Джесси подходит ко мне и накрывает мои руки ладонями. Мое лицо на одном уровне с его шеей и челюстью. Пытаюсь заблокировать обоняние, но с треском проваливаюсь. Знаю, мне не позволят покинуть кабинет, пока он не осчастливит себя и не подружится со мной.

— Завтра я возвращаюсь к Кейт, — заявляю храбро. Мне нужно время, чтобы попытаться разобраться в своем неразумно ревнивом настроении. Похоже, Джесси Уорд тоже пробудил во мне некоторые довольно неприятные качества.

— Ава, ты же знаешь, что этого никогда не случится. Но одно то, что ты мне говоришь такое, сводит нахрен с ума.

— Я возвращаюсь, — отвечаю я. Поведение глупое, но мне нужно, чтобы он знал, как сильно я обеспокоена.

Он наклоняется, оказываясь на уровне моих глаз.

— Злит до безумия, Ава, — мягко предупреждает он. — Посмотри на меня, — выдыхает он мне в лицо.

Я тихонько всхлипываю.

— Нет. — Если я это сделаю, игра закончится и на табло Джесси появится одно очко.

— Я сказал, посмотри на меня.

Я слабо качаю головой, и он тяжело вздыхает.

— Три, — четко выговаривает он.

Мои глаза инстинктивно устремляются к нему, но не потому, что он начал обратный отсчет, и я не хочу, чтобы он достиг нуля. А потому, что я в шоке. Я невольно подчинилась его приказу и теперь смотрю в темно-зеленые омуты похоти.

— Поцелуй меня, — требует он.

Я поджимаю губы и качаю головой, пытаясь высвободить руки.

— Три, — начинает он снова, и я замираю, ошарашено открыв рот. Он нежно касается губами моих губ. — Два.

Это несправедливо. Он сам мог бы меня поцеловать, но я знаю, он этого не сделает. Хочет, чтобы я подчинилась, и я отчаянно пытаюсь сопротивляться, хотя мое предательское тело кричит об обратном.

— Один. — Его губы вновь встречаются с моими.

Я отдергиваю голову и извиваюсь под его хваткой, отчаянно от него отбиваясь.

— Нет, Джесси, ты меня не отвлечешь.

Он издает разочарованный вопль и ослабляет хватку, мои руки взлетают к его груди, отталкивая. Мы боремся, я вырываюсь, он пытается поймать меня за запястья.

— Ава! — орет он, опрокидывая меня на пол и подминая под себя. Не понимаю, зачем я это делаю. Мне ни за что не победить, хотя, очевидно, он обращается со мной осторожно. — Прекрати, мать твою, безумная женщина!

Я игнорирую его, ярость и адреналин придают мне сил, чтобы продолжать борьбу.

— Ради всего святого! — кричит он, прижимая меня к себе. — Прекрати!

Я выгибаюсь под ним, каждая мышца болит, колотящееся сердце выскакивает из груди. Открыв глаза, вижу его озадаченное выражение. Он не знает, что со мной делать. Я полностью теряю контроль.

Мы смотрим друг на друга, оба тяжело дышим от борьбы. А потом набрасываемся друг на друга — рты соприкасаются, языки вступают в отчаянное сражение.

Очко в пользу Джесси. Он стонет, ослабляя хватку на моих запястьях и сжимая в руках мои волосы, он поглощает мой рот с такой же силой, как и я его. Это собственнический поцелуй. Я укрепляю свои права на него, пытаюсь заставить его понять, насколько сильны мои чувства, как мысль о других женщинах и Джесси может свести меня с ума так же, как и его. Его рука находит мою грудь, и он со стоном жестко мнет и сжимает ее сквозь ткань платья.

Язык болит, губы тоже, но ни один из нас не сдается. Мы оба пытаемся что-то сказать. Мои руки перемещаются от его бицепсов к голове, и я дергаю его за волосы, прежде чем надавить, притягивая к себе. Я изнемогаю от страсти, полностью сгораю, корчась под ним на полу, чертовски успешно доказывая точку зрения права собственности. А потом он переворачивает нас, мои губы покидают его, скользя вниз по покрытому костюмом телу, пока не добираются до молнии брюк. Дергаю ее вниз и быстро освобождаю член, он выскальзывает на свободу, и я без промедления обхватываю его.

В полном безумии накрываю его ртом, беру полностью, без нежных ласк, без легких облизываний или дразнящих поглаживаний. Я нападаю на него, обезумев и отчаявшись.

— Бл*дь! — рявкает он, и я чувствую, как он ударяется мне в глотку. – Бл*дь, бл*дь, бл*дь!

Я не давлюсь и не останавливаюсь. Снова и снова беру его глубоко в рот, сжимая основание, и просовываю другую руку между его бедер, обхватывая напряженные мешочки. Сильно.

— ИИСУСЕ! — Его бедра взлетают вверх. — Ава!

Его руки находят мою голову и дергают за волосы. Не знаю, умоляет ли он меня или устраивает нагоняй.

Концентрируюсь на усилении своего безрассудства, быстро и жестко обрабатывая его, плоть во рту ощущается шелковистой, трение от скорости ударов распаляет нас обоих.

— Держи меня во рту, Ава, — приказывает он, его бедра встречают каждое мое движение. Щеки болят, но я усиливаю мощность.

А потом чувствую, как он увеличивается у меня во рту, дыхание Джесси становится прерывистым, кулаки в моих волосах сжимаются. Я стону вокруг него, усиливая железную хватку на яйцах и перемещая другую руку под его рубашку. Хватаю за сосок, сильно стискивая.

Он ревет, устремляясь бедрами вверх, и толкает мою голову на себя, его кончик упирается в заднюю часть горла.

Он кончает.

Я сглатываю.

Мы оба стонем.

— Гребаный ад, женщина, — выдыхает он, вырываясь из моего рта и подтягивая меня к себе. — Гребаный, гребаный ад. — Он вновь овладевает моими губами, обводя языком рот, пробуя свой соленый вкус. — Я так понимаю, это означает, что ты сожалеешь, — тяжело выдыхает он между сильными движениями языка.

Я только что невольно подарила ему трах-извинение. Но сожалею ли я? За то, что вела себя, как абсолютно неразумная, глупая собственница... такая же, как он?

— Нет, не сожалею, — говорю твердо. И это правда. Наши языки не отрываются друг от друга, мы стонем, наши руки двигаются по телам друг друга.

Опустив руку, обхватываю его полустояк, неумолимо двигая рукой вверх и вниз, в то время как мы оба жестко... агрессивно поглощаем рты друг друга. Я не готова остановиться. Он отстраняется, тяжело дыша, его грудь вздымается, но я не сдаюсь. Прижимаюсь многострадальными губами к его губам, погружая язык внутрь, продолжая неистово ему дрочить.

— Ава, прекрати. — Он оттаскивает мою руку от паха и отворачивает лицо, чтобы прервать контакт губ.

Я не сдаюсь, даже сейчас. Борюсь с ним, настойчиво нападая на его рот. Он никогда раньше мне не отказывал.

— Ава! Пожалуйста! — Он теряет терпение и толкает меня на спину, придавливая своим телом.

Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Я еще более отчаявшаяся, чем любая из тех женщин. Я совершенно не могу с этим справиться. С губ срывается рыдание, и я, полностью пристыженная, отворачиваюсь от него.

— Детка, не надо, — мягко умоляет он, притягивая мое лицо к себе и убирая с него растрепанные волосы. Он смотрит на меня сверху вниз, почти с сочувствием. — Я понял, — шепчет он, стирая большим пальцем слезы. — Не плачь, — он касается моих губ. — Всегда только ты.

Я смаргиваю слезы.

— Я с этим не справляюсь. — Протягиваю руку, касаясь его лица. — Я чувствую желание причинить боль, — признаю я.

Поверить не могу, что только что открыто поделилась этой информацией, и потрясена, что на самом деле такое испытываю.

— Мой, — говорю тихо.

Он кивает. Он все понимает.

— Только твой, всегда. — Он подносит мою ладонь к губам и крепко целует. — Пожалуйста, не обращай на них внимания. Они в шоке, вот и все. Им в лицо ткнули молодой, темноглазой, захватывающей дух красавицей. Моей красавицей.

— Ты мой красавец, — заявляю резко.

— Весь я, Ава. Каждая частичка. — Передвинувшись, он ложится на меня всем телом, накрывая полностью. Обхватывает мое лицо ладонями, разглядывая зелеными глазами. — Ава, я принадлежу тебе. — Он прижимается губами к моим губам. — Ты меня понимаешь?

Я киваю в его ладони, чувствуя себя слабой и нуждающейся.

— Хорошая девочка, — шепчет он. — Ты моя, а я твой.

Я снова киваю, боясь разрыдаться, если открою рот. Не думала, что смогу любить его больше.