— Нет, — произносит он одними губами и убирает ладони с моего лица. — Хочешь смыть макияж?

Я в шоке.

— Ты отказываешь мне? — спрашиваю недоверчиво. Значит, для него правила одни, а для меня другие? Мое отвергнутое состояние теперь основательно меня разбудило.

Он начинает жевать губу, с любопытством наблюдая за мной.

— Видимо, да. Кто бы мог подумать? — Он пожимает плечами и подставляет салфетку под теплую воду. — Покажи мне свое прекрасное личико.

Я поднимаю голову, и он осторожно протирает влажной салфеткой по моему нахмуренному лицу.

— Но я думала, мы собирались подружиться по-настоящему? — Я очень обижена, и это очевидно по моему тону.

Он делает паузу, и уголок его губ приподнимается.

— Разве мы не друзья?

— Нет.

— О? — Он хмурит брови. — А ты бы могла пообниматься с тем, с кем не подружилась?

Я поджимаю губы и кладу ладони на его упругую задницу, притягивая к себе.

— Могла бы, если бы мой еще-не-друг пообещал подружиться со мной утром.

Он усмехается.

— Договорились, пойдем обниматься. — Он поднимает меня с туалетного столика. — Я люблю тебя в кружевах, но еще больше люблю, когда ты голая лежишь на мне. Давай снимем это.

Он входит в спальню, ставит меня на ноги и тянется, чтобы расстегнуть все крючки и застежки, идущие по центру спины. Когда корсаж падает на пол, он стягивает с меня трусики.

Отступив назад, начинает раздеваться сам, кивком указывая в сторону кровати. Я забираюсь на нее и устраиваюсь поудобнее, прежняя усталость возвращается, как только голова касается подушки. Джесси ложится следом и позволяет мне вскарабкаться ему на грудь, где я чувствую себя самой счастливой. Ощущаю, как его руки обнимают меня, и вот в такой позе начинаю погружаться в сон.

— Завтра мы заберем твои остальные вещи у Кейт. — Он сдвигается, притягивая меня еще ближе к себе. — В понедельник расскажем все Патрику, и, полагаю, тебе следует сообщить родителям, что я больше, чем просто друг.

Я бормочу невнятное согласие. Официальный переезд сейчас не кажется такой уж проблемой, но я понимаю, что ситуация с Патриком и родителями может пойти по совершенно другому сценарию. На самом деле, Патрик меня не так уж беспокоит, даже ситуация с Микаэлем, с которой я до сих пор не придумала, что делать. Однако мнение родителей затмевает все. Внешнему миру Джесси может показаться властным тираном, и в определенной степени так и есть, но в нем также намешано много всего другого. Не уверена, что мама с папой упустят из виду его очевидную потребности подавлять и контролировать меня. Они сочтут это нездоровым, но нездорово ли это, если вы это принимаете? Не потому, что напуганы или уязвимы, а потому, что безмерно любите, и моменты, когда вам хочется кричать от разочарования и, возможно, даже подавления, перекрываются подобными моментами, как сейчас. Он действительно бросает вызов, и в определенной степени я борюсь с ним, но я не настолько заблуждаюсь, чтобы думать, что в этих отношениях я ношу брюки. Я точно знаю, почему он так ведет себя со мной. Знаю, что он живет в страхе, что меня у него отнимут, но я живу с тем же страхом. И я не уверена, что страх Джесси не обоснован — не с моими растущими знаниями о его прошлом.