Глава 27

— Джесси, успокойся. Она выпила три бокала вина. Она не была пьяна.

Мои глаза атакует флуоресцентное освещение и ослепительная белизна стен. Такое чувство, словно меня несколько раз огрели по голове железным прутом. Где я, черт возьми? Снова закрываю глаза и тянусь к щеке, чтобы убрать щекочущую ее прядь волос. Легкое прикосновение руки к голове пронзает мозг.

— Ава? — Его голос тихий, рука сжимает мою руку. — Ава, детка, открой глаза.

Я стараюсь изо всех сил, но это чертовски больно. Черт! Что со мной? Неужели худшее похмелье на свете? Не помню, чтобы пила так много.

— Кто-нибудь, объясните, какого, ХРЕНА, происходит! — рычит он.

Я снова открываю глаза и оглядываю незнакомое окружение. Единственное, что мне знакомо, — сердитый голос, который странно успокаивает меня, но, боже, от него голова просто раскалывается. Я обхватываю руками ноющий череп.

— Ава, детка?

Я прищуриваюсь, пытаясь сосредоточиться, и встречаюсь с убитыми горем зелеными глазами. Ощущение его теплой ладони, поглаживающей мою голову, заставляет меня застонать в знак протеста. Мне больно.

— Эй, — пищу я. У меня пересохло в горле.

— О, слава гребаному богу! — Он осыпает мое лицо поцелуями, и я отбиваюсь от него. Я не могу дышать.

— Ава, цыпочка. Ты в порядке?

Я следую на звук другого знакомого голоса и вижу склонившегося надо мной Сэма, выглядит он так серьезно, таким я его никогда не видела. Что происходит?

— А похоже, что она, бл*дь, выглядит нормально? — кричит Джесси Сэму в лицо. — Ради всего святого!

— Успокойся!

Этот голос мне тоже знаком. Окинув комнату воспаленным взглядом, нахожу Кейт, сидящую в кресле напротив.

— Где я? — спрашиваю, стараясь преодолеть сухость в горле. Мне хочется пить.

— В больнице, детка. — Джесси гладит меня по лицу и снова целует в лоб.

Что, мать вашу, я делаю в больнице? Пытаюсь сесть, но Джесси силом укладывает меня обратно.

— Мне нужно в туалет, — ворчу я, пытаясь от него отбиться.

Отбросив его настойчивые руки, принимаю сидячее положение, и тут же хватаюсь за голову, когда боль со всей силы обрушивается на мозг. Срань господня! Это действительно худшее похмелье, которое когда-либо у меня было. Я стону и скрещиваю перед собой ноги, упираясь локтями в колени и все никак не отпуская голову.

— Я ей помогу, — слышу, как Кейт вызывается добровольцем. — Давай, Ава, пойдем.

— Ни хрена подобного!

Я закатываю глаза при звуке любимого неразумного голоса и жду, что Кейт ответит, но ничего не происходит.

— Я в порядке, — огрызаюсь раздраженно. Я сама могу сходить в чертов туалет.

Я сдвигаюсь на край кровати и спускаю ноги на пол. Туфель нет.

— Я так не думаю, леди. — Он поднимает меня с кровати. — Кто знает, что случится в ванной комнате? — бормочет он, вынося меня из комнаты в коридор. Свет здесь ярче. Я прикрываю глаза.

— Ах! Она пришла в себя.

— Я отнесу ее в уборную, — рявкает Джесси, продолжая большими шагами идти к ближайшему туалету.

— Сэр, пожалуйста, нам нужен образец мочи.

Джесси на мгновение останавливается, прежде чем продолжить свой путь. Меня ставят на ноги и держат, пока я наблюдаю, как Джесси свободной рукой обмакивает салфетку в антибактериальный спрей и протирает сиденье унитаза, бормоча оскорбления в адрес Министерства здравоохранения и дерьмовых уборщиков. Мне задирают платье, спускают трусики и усаживают на унитаз, держа подо мной емкость для мочи.

Я лишена всякой застенчивости и запретов. Расслабляю мышцы мочевого пузыря и, когда давление спадает, с облегчением вздыхаю. Поверить не могу, что сижу на его руке, пока он держит подо мной баночку с мочой.

— Итак, никакого страха перед зрителями? — тихо спрашивает он.

Я открываю глаза и вижу, что он присел передо мной, свободной ладонью держа за верхнюю часть бедра. Его лицо выглядит расстроенным и усталым.

— Ты трахал меня в задницу. Я справляюсь.

— Ава, ты будешь следить за своим гребаным языком? — вздыхает он, но в голосе слышится облегчение.

Меня так и подмывает сказать, чтобы он принес антибактериальный раствор и промыл им мне рот, но я слишком занята, ломая голову, пытаясь понять, как оказалась в больнице. Последнее, что я помню, — это Джесси в дверях с убийственным видом. Помню, когда он устремился ко мне, меня обеспокоило и одновременно разозлило выражение его лица из-за того, что он не мог оставить меня в покое на один вечер.

Я отматываю немного хрустящей, жесткой туалетной бумаги и привожу себя в порядок.

— Я закончила. Я тебя описала? — спрашиваю без особого беспокойства, поднимаясь, давая Джесси достаточно времени, чтобы убрать емкость, прежде чем плюхнуться обратно на сиденье.

Он ставит емкость на заднюю стенку унитаза.

— Нет, дай мне руки.

Потянувшись к нему, чувствую, как Джесси стискивает мои руки, растирая и обрабатывая их антибактериальным спреем. Он приподнимает меня и натягивает трусики обратно, а платье одергивает вниз, после чего поднимает меня на руки и несет в больничную палату.

— На задней стенке туалета, — коротко бросает он, когда мы проходим мимо поста медсестер. Я неохотно отпускаю его, когда он укладывает меня на жесткую, смятую кровать.

— Ава, что случилось? — В голосе Кейт слышится сильная озабоченность, — редкая реакция с ее стороны.

— Не знаю, — отвечаю, прислоняясь спиной к изголовью кровати. Я снова чувствую невероятную сонливость.

— Я знаю! — восклицает Джесси, обвиняюще глядя на меня.

Я использую все остатки энергии, чтобы бросить на него презрительный взгляд.

— Я не была пьяна!

— Ты часто падаешь в обморок трезвой, да? — орет он.

Крик пронзает мои чувствительные барабанные перепонки, заставляя вздрогнуть. Когда я опять открываю глаза, у него хватает порядочности выглядеть раскаивающимся.

— Не кричи на нее! — защищает меня Кейт.

Я ей благодарна. Он стреляет в нее глазами, засовывает руки в карманы джинсов и начинает расхаживать взад и вперед по комнате. Сэм отходит в сторону с его пути. Для Сэма он очень спокоен.

— Она выпила несколько бокалов вина. Раньше она даже после двух бутылок не отключалась. — Кейт садится рядом со мной и гладит меня по руке. — Ты ела?

Я мысленно возвращаюсь к прошедшему дню.

— Да. — Джесси кормил меня весь день, между доставкой одежды наверх и получением своей доли меня.

Джесси останавливается, начиная терзать губу зубами.

— Ты беременна? — спрашивает он, внимательно за мной наблюдая и продолжая кусать губу.

Что?

— Нет!’ — выпаливаю я, шокированная его прямотой, но затем замираю.

Ох, боже милостивый!

Мои таблетки. Я не приняла таблетки! Внезапно я вновь чувствую слабость. Мне так жарко. О, какая же я глупая женщина. Занимаюсь сексом, как кролик, и без всякой защиты. Как я могла так облажаться? Бросаю взгляд на Джесси и изображаю свое лучшее невозмутимое лицо.

Он прищуривается, глядя на меня.

— Ты уверена?

— Да! — вздрагиваю от собственного пронзительного голоса, напрягая руку, чтобы мой естественный рефлекс не выдал меня. Джесси и все остальные в этой комнате сочтут мой тон оборонительным. Это не... это совершенное безумие.

— Я просто спросил. — Он продолжает расхаживать по комнате.

— Что ты помнишь? — спрашивает Кейт, не переставая гладить меня по руке.

Я размышляю о вечере, но сейчас изо всех сил пытаюсь что-нибудь вспомнить. Все, о чем я могу думать, — сколько приемов таблеток я пропустила и каковы шансы, что я забеременею. Я борюсь с беспокойством и пытаюсь вспомнить что-нибудь, хоть что-нибудь из прошлой ночи. Помню Мэтта, но я не буду о нем упоминать. Потом я вспоминаю слизняка-качка с конским хвостом, но его я тоже упоминать не буду. Я пожимаю плечами. Я мало что могу сказать, не вызвав у Джесси припадок. О боже, прошу, лишь бы я не была беременна.

— Эй, цыпочка. — Чувствую, как Сэм берет меня за другую руку и начинает водить большим пальцем по ладони. — Подумай хорошенько, хорошо?

— Я не помню, — говорю коротко и ясно, все еще сопротивляясь искушению потеребить волосы. — Почему все поднимают такой чертов шум?

Я снова откидываюсь на подушку и тут же жалею об этом. Чувствую себя так, словно у меня в голове гремят железные подшипники.

Вижу, как Джесси подходит к кровати со стороны Сэма и рычит на него, прежде чем оттолкнуть его прочь и схватить меня за руку. Он сужает очень злые глаза и обращает их на меня.

— Ава, уже четыре гребаных часа утра! — Он прикрывает глаза, восстанавливая самообладание — не то чтобы он когда-либо им отличался. — Ты была без сознания почти семь часов, так что не смей говорить мне, чтобы я не поднимал гребаный шум!

Семь часов? Дерьмо! В прошлом я несколько раз падала в обморок, но только на несколько минут. Семь часов — это как полноценный ночной сон. Входит медсестра и все головы в палате поворачиваются к двери. Семь часов?

Она бросает на меня очень неодобрительный взгляд.

— Только один посетитель в палате. Остальным нужно уйти.

Направляю взгляд на Кейт, та смотрит на Джесси, а он полностью ее игнорирует. Совершенно очевидно, что он никуда не уйдет. Я бросаю на Кейт извиняющийся взгляд от имени Мистера Вызова, и она с легкой улыбкой качает головой в знак понимания.

— Мы пойдем чего-нибудь перекусим. — Она смотрит на Сэма, тот кивает в знак согласия с ее предложением. Я чувствую себя ужасно. Из-за моего приступа они провели здесь всю ночь?

Медсестра провожает Кейт и Сэма, а затем возвращается к кровати, чтобы осмотреть меня.

— Не хотите чашечку чая?

— Спасибо, — с благодарностью говорю я. Меня тошнит. Она смотрит на Джесси, тот качает головой. Выглядит так, словно ему не помешало бы выпить бренди. Он облокачивается на край кровати и обхватывает обеими ладонями мою руку, прижимаясь лбом к переплетенным пальцам.

Я ничего не говорю. На меня вновь наваливается сонливость, и у меня нет сил разбираться с допросом Джесси. Я откидываю голову назад и впадаю в дремоту. Возможно, я забеременела, и это очень хреновая новость. Он выйдет из себя.