Глава 31

Джулс толкнула Далтона локтем, чтобы тот проснулся, и посмотрела на него сверху вниз.

— Что у нас на завтрак?

Он медленно открыл один сонный глаз, затем второй, прежде чем уставился на нее, как на привидение.

— Джулс?

— Да, предпочитаю, чтобы меня звали именно так, — ответила она, оглядывая его спальню. — Милое местечко, Далтон, хотя тебе следует подумать о том, чтобы повесить больше картин. — Она снова посмотрела на него. — Итак, что у нас на завтрак?

Он провел ладонью по лицу.

— Ты осталась на ночь?

Она подумала, что это глупый вопрос.

— Нет, пришла этим утром голой. Стоунуолл меня впустил, и я обнаружила тебя обнаженным в постели и несколько открытых пакетиков от презервативов на тумбочке. Похоже, ночка у тебя была бурная.

— Всезнайка, — пробормотал он.

— Что ты сказал? — спросила она, наклоняясь к нему, ее волосы упали ему на лицо. — Не мог бы ты повторить? Уверена, что неправильно расслышала то, что ты только что сказал.

Внезапно Далтон протянул руку и обхватил ее за талию, перевернул на спину, а затем навис над ней. Теперь уже он смотрел на нее сверху вниз.

— Разве я приглашал тебя остаться вчера вечером? — спросил он, будто сама мысль о подобном была ему чужда.

— Нет, я сама тебе навязалась. Спрятала свою одежду и заперла нас здесь.

— Джулс... не играй со мной, — сказал он предупреждающим тоном, наклоняясь к ней.

Она пристально посмотрела ему в лицо. Хотя вид у него все еще был сонный, его челюсть сжалась, а взгляд превратился в сталь. Что, черт возьми, с ним не так? Джулс слышала о тех, кто с утра вставал не с той ноги, но это как-то нелепо. Она оттолкнула его от себя, не заботясь, что он чуть не свалился с кровати.

— А ты не играй со мной, — парировала она тем же предупреждающим тоном.

Подтянувшись, она откинула волосы с лица и пристально посмотрела на него.

— Что с тобой не так, Далтон? — огрызнулась она.

Он провел ладонью по лицу.

— Ничего. — Ее вопрос, казалось, вывел его из того брюзгливого настроения, в котором он пребывал. — Просто дело в том, что...

Когда он не закончил начатое, Джулс придвинулась к нему ближе.

— В чем?

— Я к такому не привык.

— К чему не привык?

Он пожал плечами.

— Проснуться и обнаружить в своей постели женщину.

Глаза Джулс сузились.

— Только чтобы прояснить ситуацию, ты меня здесь не обнаружил, ты затащил меня сюда. В свою постель. Кожаные сапоги и все такое. И за исключением тех нескольких раз, когда я требовала перерыва, чтобы отлучиться в туалет, ты в значительной степени удерживал меня здесь.

— Тебе обязательно быть такой чертовски дерзкой? — Его голос скорее походил на рычание.

— А тебе обязательно быть таким чертовски высокомерным?

Посмотрев ему в глаза, Джулс увидела угрюмость и замешательство. А еще нервозность. Сильный дискомфорт. Почему?

— Я спрашиваю тебя в третий раз, Далтон. Что с тобой не так? Почему ты так напряжен?

— А я тебе отвечаю, — сказал он, откидываясь на кровать рядом с ней и уставившись в потолок. — Я не привык просыпаться... с женщиной в своей постели.

— Если память мне не изменяет, в Майами ты просыпался со мной в своей постели не одно утро.

— То была не моя кровать. А койка в отеле. Ни одна женщина не проводит ночь в моей постели.

Джулс потянулась, хмуро глядя на него, и ей было неприятно признавать, что в его постели спалось намного лучше, чем в ее.

— Так что же с ними происходит? Они ускользают от тебя до восхода солнца? — Хотя она и спросила, но не могла представить, что такое может произойти.

— Нет. У меня есть правило. Ни одна женщина не спит в моей постели.

Она замерла.

— Тогда где же они спят, когда вы встречаетесь?

Он снова пожал плечами.

— В их собственных кроватях. Гостиничных номерах. Но, определенно, не здесь.

Она уставилась на него.

— Давай, проясним. Хочешь сказать, ты без проблем спишь в их постелях, но у тебя есть правило, запрещающее им спать в твоей?

— Да, именно это я и сказал.

Она улыбнулась.

— Тогда я рада, что заставила тебя нарушить это правило. Самая идиотская вещь, какую я когда-либо слышала. И откровенно эгоистичная.

— Нет, она очень умная.

— Тогда, полагаю, ты чертовски сглупил прошлой ночью, да?

Джулс увидела, как его глаза полыхнули огнем, но не отреагировала достаточно быстро. Она попыталась вскочить с кровати, но он схватил ее за талию и потянул назад.

— Мне нужно что-то сделать с твоей дерзостью, — прорычал он.

— А мне нужно что-то сделать с твоим высокомерием, — рявкнула она в ответ.

Они долго и пристально смотрели друг на друга, а потом им вдруг пришло в голову, что их дыхание изменилось. Из их уст полыхал огонь другого рода. Не гнева, а желания. Джулс не была уверена, кто сделал первое движение, и ей было все равно. Все, что она знала, что внезапно ее опрокинули на матрас, и руки Далтона касались ее повсюду. Его рот и зубы следовал за руками.

Джулс прерывисто вдохнула. Его прикосновение наполняло ее таким томлением, о каком она и помыслить не могла. Все тело покалывало от предвкушения, а по спине бежали мурашки.

— Джулс, ты так и не ответила, скучала ли по мне? — спросил он, его голос ласкал, словно шелк. Он выпустил из рта ее сосок, но не ослабил хватку между ее ног.

— Разве? — спросила она, с трудом выговаривая слова.

— Нет, не ответила. И думаю, прошлой ночью я достаточно доказал, как сильно скучал по тебе.

Да, совершенно верно. Даже слишком доказал. И в самом грубом, сексуальном смысле. Примитивном лучшем виде. Всю прошлую ночь и раннее утро. До рассвета.

— Я твоя должница.

— И не думай, что я прощу тебе этот долг.

Далтон коленями раздвинул ее бедра, и с губ Джулс сорвался стон, когда он вошел в нее, проникая огромным членом до самого основания. И посмотрев на нее сверху вниз, переплел их пальцы и начал жестко ее объезжать. Задав нужный ритм. Джулс не знала слов, но чувствовала мелодию всякий раз, когда их бедра соприкасались. Они создавали музыку, создавали песню. Которая взорвала бы чарты. У нее был сумасшедший ритм и мощная мелодия.

Ей хотелось раствориться в этой песне, и Далтон приближал ее к этой цели с каждым ударом. Играл на ней, как на гитаре. Бил по ней, как по барабанам. Исполнял на ней мелодию, как на тонко настроенном пианино. И когда ее тело взорвалось одновременно с ним, Джулс почувствовала нечто большее, чем чувственную музыку. Далтон отыграл всю песню, используя все инструменты до единого.

И несколько мгновений спустя, когда он освободил ее от веса своего тела и нежно притянул в объятия, целуя в раскрасневшиеся щеки, она почувствовала себя опустошенной, измученной, но довольной каждой клеточкой своего тела.

***

Джулс проснулась примерно через час и обнаружила, что Далтон напряженно смотрит на нее сверху. На этот раз дела обстояли хуже, чем раньше.

— Надеюсь, ты принимаешь таблетки.

Она протерла сонные глаза и зевнула.

— А если нет?

Далтон нахмурился.

— Пожалуйста, скажи, что принимаешь.

— Что, ты еще не готов стать папочкой?

— Джулс...

— Ладно, я на таблетках. Что случилось? Нарушил еще одно правило?

— Да, — неохотно признался он, ложась на спину и уставившись на потолочный вентилятор над кроватью, чувствуя, будто весь его чертов мозг вот-вот взорвется. Как он позволил этому случиться? Незащищенный секс. С женщиной, которая провела ночь в его постели. Проклятье.

Ни одна женщина не спала в его постели, он никогда никого не приглашал в свой дом, даже для быстрого секса. Не говорил никому своего адреса и редко давал свой номер телефона. Большинство встреч для Далтона были одноразовыми — поматросил и бросил. Он мог бы пригласить женщину на ужин, а затем поехать в отель или к ней домой, если бы его пригласили, но на этом все бы и закончилось.

Может, если бы он снова заснул и проснулся, все это оказалось бы дурным сном. Но в глубине души он знал, в том, что он пережил с Джулс, не было ничего плохого... за исключением незащищенного секса.

— Ну, я принимаю таблетки, и не простужена.

Он взглянул на нее.

— Какое, черт возьми, отношение к этому имеет простуда?

— Самое прямое. Как думаешь, Шана забеременела? Она принимала антибиотики, так что ее таблетка не сработала.

Далтон закатил глаза.

— О, так вот что случилось?

— Да. Разве Джейс ничего тебе об этом не рассказывал?

— Он сказал, что она беременна, и, поверь мне, этого было достаточно.

— Теперь видишь, к чему могут привести случайности, — сказала она, выбираясь из постели.

Далтон старался не обращать внимания на ее обнаженное тело, когда его член снова начал пульсировать.

— Это не случайность. Небрежность.

— Не важно — это вышло не специально. То есть, я уверена, что если что-то пойдет не так и я забеременею, то не буду винить тебя. — Она улыбнулась ему. — Сначала, конечно, буду, но потом переживу.

Далтон вскочил с кровати, пытаясь схватить ее, но на этот раз Джулс оказалась проворнее и захлопнула дверь ванной, прежде чем он смог до нее дотянуться. В каком-то смысле он был рад. Ему нужно было уединение, чтобы подумать... Несколько раз ударится головой о столбик кровати. Чтобы понять, что, черт возьми, с ним происходит. Нарушить одно правило — уже достаточно плохо, но два? И за одну ночь, и с одной и той же женщиной. Дерьмо. Как мужчина может так обезуметь?

Дверь приоткрылась и из нее высунулась голова Джулс.

— Эй, почему у тебя в ванной нет запасных туалетных принадлежностей, на случай, если у тебя гость заночует или типа того?

Далтон глубоко вздохнул. Разве он уже не сказал ей, что никакие гости не остаются у него на ночь?

— Потому что я никого к себе не приглашаю. Подай на меня в суд.

— К счастью для тебя, я держу сумку со всем необходимым в багажнике. Никогда не знаешь, когда в последнюю минуту придется лететь куда-нибудь. Не будешь так любезен сходить к моей машине и забрать ее? Я бы пошла сама, но не хочу, чтобы Стоунуолл видел меня голой.

Черт возьми, он тоже не хотел, чтобы Стоунуолл видел ее голой.

— Ладно. Где ключи от твоей машины?