Продуктовый магазин Мустанга, под названием «Плэкс», был таким же, как и все остальное в Мустанге. Элк — город, который, по словам Грей, основали примерно через десять лет после Мустанга, был другим. Они с Мустангом были как день и ночь. В отличие от Мустанга, Элк являлся центром округа. Там не возражали против сноса и перестройки зданий. Там располагались два торговых центра, огромный кинотеатр с шестью залами, большие магазины с товарами для дома и строительства и два больших сетевых продуктовых супермаркета.

Но в Мустанге ничего подобного не было. И жителям Мустанга эти заведения не представляли важности. За исключением кинотеатра (куда в прошлом мы ездили с Греем), мустангцы крутились в своем мирке. Так что, все в Мустанге ходили за продуктами в «Плэкс».

На юго-востоке городской площади, перед зданием суда, находился отель, на юго-западе — школа, на северо-востоке — библиотека, а «Плэкс» — на северо-западе.

Его не построили в 1912 году. Судя по всему, здание больше походило на 70-е. И его никогда не реставрировали. Для продуктового магазина помещение было небольшим, проходы узкими, а полки забиты до отказа. Но, ознакомившись с ассортиментом, я заметила, что здесь можно найти все. Пусть это только пара коробок смеси для торта, а не целый ряд, но все же вариантов было достаточно. Не то чтобы мне могли понадобиться смеси для тортов. Я была стильной подружкой ковбоя с ранчо. И пусть я ходила на высоких каблуках, но тесто для выпечки я все равно делала сама.

Учитывая, что здесь было все необходимое, если у вас был «Плэкс», потребность в большом сетевом супермаркете с аптекой, отделом игрушек, товарами для дома и недорогой одеждой, отсутствовала. Кроме того, на площади располагалась аптека, а в «Хейс» можно было купить игрушки, товары для дома и недешевую (надо сказать) одежду.

Итак, когда это произошло, я наслаждалась в «Плэкс» ролью стильной подружки ковбоя-фермера, просматривая в холодильнике ассортимент сыров, в поисках голубого сыра, чтобы запечь с ним стейки для сегодняшнего ужина.

Я услышала, как кто-то позвал:

— Айви.

Обхватив упаковку голубого сыра (видите, в «Плэкс», было все), я подняла голову, и увидела надвигающуюся на меня Сесилию в компании подруги.

Дерьмо.

Мы с Греем пару раз ездили в город выпить пива в «Рамблере», так что у меня была возможность узнать последние сплетни. Не говоря уже о том, что, проведя вместе две недели, мы с Греем успели о многом поговорить.

Я знала, что случилось с его деревьями. И с лошадьми. И я знала, что Грей (справедливо) подозревал Бадди. Это меня пугало, но я чувствовала, что Грею нужно, чтобы я держала себя в руках. Кто-то отравил его лошадей; ему не нужно беспокоиться еще и обо мне.

Я также знала, что спустя примерно год после моего отъезда Бадди и Сесилия поженились. Кроме того, я знала, что у них двое детей, обе девочки. И я знала, что Бадди прошел путь от специалиста по кредитам до менеджера филиала, а теперь являлся вице-президентом четырех отделений банка соседнего округа. Итак, я знала (но не видела), что Бадди и Сесилия жили в «ужасном доме-монстре» (слова Джейни) на восточной окраине Мустанга напротив ранчо Грея. Жили на широкую ногу, по крайней мере, для Мустанга и, не колеблясь, властвовали над всем городом.

Другими словами, они не ходили в любимчиках у местных жителей... как и раньше.

Теперь я поняла, что много лет назад оказалась права насчет того, что случится с женщиной, на которой женится Бадди Шарп.

У Сесилии за спиной было шесть лет брака и двое детей от Бадди Шарпа, но она не привыкла к замужней жизни и материнству, и ей, определенно, это не приносило удовлетворения. Она весила на десять фунтов меньше и выглядела изможденной. Волосы уложены в модную прическу, которая только становилась трендом, и я с первого взгляда поняла, что для укладки ей потребовалось, по крайней мере, полчаса работы с расческой и феном. Она была при макияже, в очень красивой одежде (не такой красивой, как моя, что я с радостью отметила). Но она ей не шла просто потому, что Сесилия выглядела отчаявшейся, чего, судя по всему, она думала, никто не замечает, но для меня это выглядело очевидным.

Она часто посещала спортзал, вероятно, следила за каждым кусочком, который попадал ей в рот, и, скорее всего, никогда не покидала дом без прически, макияжа и модной одежды.

Либо боялась, что Бадди ей изменит, либо знала, что он уже изменял, и волновалась, что он найдет ту, которая понравится ему больше, чем она. Избавится от нее, оставит в одиночку воспитывать двоих детей, и она проведет остаток своих дней в Мустанге, натыкаясь на Бадди и свою более молодую и красивую замену.

Мне это понравилось. Я осознавала, что, возможно, это делать меня стервой, но мне было плевать.

И зная все это, с первого взгляда на Сесилию и ее стервозное выражение лица, как будто она готовилась раздавить меня и с нетерпением ждала этого, я была готова к встрече с ней.

С другой стороны, именно здесь пригодился мой опыт бывшей танцовщицы из Вегаса. Даже если бы я не знала всей истории Сесилии, я бы все равно была готова.

— Слышала, ты вернулась, — заявила она, поравнявшись с моей тележкой, ее подруга странно избегала смотреть на меня.

— Да, — констатировала я очевидное.

С насмешкой, так и сочившейся завистью, она оглядела меня с головы до ног.

Затем ее взгляд вернулся ко мне.

— Симпатичные туфли, — протянула она, и я выставила ногу вперед, демонстрируя обувь.

— Спасибо, их мне купил бывший любовник. Я их обожаю, — весело ответила я.

— Грей не сможет покупать тебе обувь за восемьсот долларов, — заметила она, все еще усмехаясь.

Да, зависть. Она точно знала, сколько они стоят, и у нее не было ничего подобного, потому что Бадди мог быть вице-президентом банка, но он не был миллионером, как Лэш.

Я ухмыльнулась.

— Все в порядке. У меня таких пар сто. Полагаю, на какое-то время мне этого хватит.

По ее щекам пополз румянец, и я взглянула на ее подругу, которая все еще странно избегала моего взгляда.

Подозрительно.

Мое внимание вернулось к Сесилии, когда та скрестила руки на груди.

Я набрала два очка, и, тем не менее, она устраивалась поудобнее.

Дерьмо.

— Конечно, тебе никто не сказал, но ты должна знать, что в твое отсутствие Грей был занят. Очень занят.

Сука.

Я знала о чем она говорила, такого нельзя было пропустить.

Грей после меня встречался с женщинами.

Хреново, конечно, но я знала, что Грей не оставался слепо предан памяти обо мне, даже если считал, что я никогда не вернусь. Сесилия была права, никто не упоминал об этом, включая Грея. И я была этому рада, потому что не хотела знать. Он был мужчиной, настоящим мужчиной, и ни за что не стал бы хранить верность, оставаясь преданным своей руке, как я своему вибратору. Я сама приняла решение больше ни с кем не встречаться. У Грея были потребности, и я не знала, пытался ли он, утоляя их, открыть свое сердце и начать отношения с другой женщиной.

Я знала лишь то, что даже если бы он и пытался, у него ничего не получилось, поэтому, к моменту моего возвращения, он был свободен.

И это все, что мне нужно было знать.

— Как очаровательно, что за все те два раза нашего общения, ты дважды считала своим долгом сообщить мне о Грее и женщинах в его жизни. Учитывая, что и тогда, и сейчас, ты была с Бадди. Хочу сказать, очевидно, Грей все мне рассказал, и мне это нравится... очень. — С последним словом я подалась вперед, добавляя значимости и заслуженный акцент. — Мне ли не знать, насколько он хорош. Но ты — замужняя дама, и уделяешь столько внимания моему мужчине? Видимо, тебе это тоже очень нравилось, и до безумия не хватает. Что? Неужели Бадди не удовлетворяет тебя? Неужели ты уже больше семи лет тоскуешь по Грейсону Коди?

Румянец еще сильнее залил ее лицо, и ее подруга дернулась, что и стало мне ответом.

Бадди Шарп не удовлетворял ее, и вот уже более семи лет она тосковала по Грейсону Коди.

Она молчала, поэтому я приторно сладким голоском посочувствовала ей.

— Ох, дорогая, мне понятна твоя боль. Ты...

Я замолчала, когда мой взгляд переместился на ее подругу, которая по-прежнему не смотрела на меня.

И тут я поняла. Меня поразило, как громом.

Я поняла, что это Сесилия помогла Бадди разлучить нас с Греем, я не знала, как, но она либо помогла ему, либо была в курсе всего.

И она рассказала об этом своей подруге, женщине, которая жила в Мустанге. Женщине, которая знала, что все обрадовались нашему с Греем воссоединению. Женщине, которая испытывала неловкость от того, что ее подруга приложила руку к тому, чтобы разлучить нас. Женщине, которая, возможно, даже задается вопросом, почему она дружит с той, кто решился на столь презренный поступок. И хотя они с Сесилией дружили, она была достаточно порядочной, чтобы ей это не нравилось.

Мой взгляд вернулся к Сесилии, и я призвала на помощь все силы, чтобы не наброситься на эту суку и не отделать по полной программе в проходе молочного отдела «Плэкс».

Вместо этого, встретившись с ней взглядом, я закончила шепотом:

— Ты знаешь.

Ее подруга снова дернулась, на этот раз по-другому. Ее дискомфорт усилился, и от нее исходил страх.

И лицо Сесилии теперь переливалось всеми оттенками красного.

Да, сука приложила к этому руку.

— Не думаю, что ты понимаешь, — продолжила я тихо, — но, даже когда ты гордо виляла передо мной своей задницей, упиваясь своими сучьими выходками, я не была рохлей. А сейчас и подавно. Нас невозможно победить. Поэтому советую извлечь из этого урок и из того, что я сделала, чтобы сорвать планы твоего муженька тролля по уничтожению моего мужчины. Так бывает, когда на вашей стороне добро и правда, а не жадность и зависть. Поэтому советую поделиться этим со своим мужем, чтобы вы оба перестали тратить энергию на Грея и меня и вместо этого направили ее на убеждение себя, что его деньги и ваш громадный особняк компенсируют отсутствие симпатии и уважения со стороны ваших соседей.