О, Боже.

— Я не знаю, — прошептала я, шевеля только губами.

— Шейла Бейли — твоя мать? — спросил он.

— Она родила меня, — ответила я все также тихо.

Он кивнул, его лицо озарила легкая улыбка:

— Да, видимо, Шейла так и не изменилась.

— Нет, — прошептала я.

Улыбка исчезла, и он уставился на меня, читая мои эмоции, словно знал всю мою жизнь, либо потому, что я была слишком ошеломлена происходящим, чтобы скрыть их, либо потому, что у него было больше опыта, чем у меня.

Я решила, что и то, и другое.

— Ничего хорошего ты от нее не видела, — прошептал он.

— Нет, — повторила я, но это односложное слово прозвучало весомо.

Хут Букер прочел и это, и на его лице отразились эмоции, которые он и не пытался скрыть: еще больше боли, гнева, отчаяния.

— А твой брат? — спросил он, когда взял под контроль эмоциональные американские горки.

— Мертв для меня.

Он знал, о чем я, и я поняла это, когда он прошептал:

— Бл*дь.

— Все это очень трогательно, — ехидно влез Бадди, и я, наконец, отошла от двери, повернулась к нему лицом и увидела, что выражение его лица было еще более злобным, чем его тон. — И почему меня не удивляет, что бывшая стриптизерша не возражает против папочки-убийцы?

— Кажется, я уже сказал, что с тебя достаточно, — напомнил ему Хут Букер, и Бадди повернулся к моему отцу.

— Да? И что ты сделаешь, здоровяк? Убьешь меня на глазах у своей давно потерянной дочери?

— Нет, но, судя по ее приветствию, не уверен, что она будет возражать, если я тебе слегка навтыкаю, — ответил Хут, и я ничего не могла с собой поделать, у меня вырвался смешок.

Глаза Бадди метнулись ко мне, и он прошипел:

— Заткни свою шлюшью пасть.

Внезапно Бадди исчез с того места, где стоял, потому что распластался на спине в заснеженном дворе, а колено Хута упиралось ему в живот, нога обездвиживала его руку, одной рукой Хут сжимал его горло, другой обхватил запястье Бадди, вдавливая его в снег.

О, Боже.

Я приблизилась к краю крыльца, но дальше не продвинулась, потому что на мне не было обуви, лишь толстые шерстяные носки, поэтому я закричала:

— Пожалуйста, не надо! Он не стоит таких хлопот. Честно говоря, он вообще ничего не стоит.

Но Хут Букер даже не взглянул на меня.

В дюйме от носа испуганного Бадди, он прошептал:

— Ты назвал мою девочку шлюхой прямо у меня на глазах. — Он выдержал устрашающую паузу и закончил: — Мне это не нравится.

Бадди дернул ногами и рявкнул:

— Отвали от меня!

Хут поднял голову и посмотрел на меня, прежде чем приказать:

— Иди в дом. Вызови полицию, а потом позвони своему мужчине. — Когда я замешкалась, он отрезал: — Иди, девочка, быстро.

— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, — тихо сказала я, его голова дернулась, лицо изменилось. Оно смягчилось, и под этими грубыми, обветренными чертами и морщинами я увидела, что мой отец красив.

— Тогда избавь меня от неприятностей, позвав сюда кого-нибудь, чтобы разобраться с этим засранцем, пока я не потерял контроль и не сделал это сам, — мягко сказал он.

Я выдержала его взгляд, затем кивнула.

Вбежав в дом, я набрала 911, рассказала, что происходит, а затем позвонила Грею.

— Привет, куколка. Вспомнила, что тебе нужно? — ответил он.

— Бадди здесь. Он привез с собой моего отца. Сказал кое-что, что моему отцу не понравилось, а теперь мой отец придавил его в снегу на переднем дворе.

Тишина, затем:

— Что ты сказала?

— Бадди здесь, — начала я. — Он привез моего...

Грей прервал меня, рявкнув:

— Ты, бл*дь, прикалываешься надо мной.

— Нет, — прошептала я.

— Ты, блядь, прикалываешься надо мной! — взревел Грей.

О, Боже!

— Милый, ты за рулем? — спросила я, снова напомнив себе действовать осторожно и не обманываться насчет обычно дружелюбного Грейсона Коди.

Через мгновение, которое, как я подозревала, потребовалось ему, чтобы глубоко вздохнуть, он сказал:

— Да, я по дороге к бабушке. Буду у тебя через десять минут. Ты вызвала полицию?

— Да.

— Тот человек, действительно твой отец?

— Ну, я не уверена на все сто, но у него мои волосы, он сказал, что я красивая, знал имя моей матери, а когда Бадди назвал меня шлюхой, уложил его примерно за наносекунду.

Снова тишина, и я не почувствовала тех же самых очень недовольных вибраций, распространившихся по радиоволнам, как тогда, когда впервые поделилась своими новостями, поэтому не понимала, что это значит.

Затем, когда в голосе Грея послышалась еле сдерживаемая дрожь, я поняла:

— Он назвал тебя шлюхой?

Итак.

Снова.

Действуй осторожно, Айви!

— Грей...

Он прервал меня.

— Ты чувствуешь опасность от того человека, от твоего отца?

— Нет.

— Ясно. Возьми свою гребаную бейсбольную биту, запри все гребаные двери, только не в таком порядке, и оставайся, бл*дь, внутри, пока я не приеду. Не копы, а я. Ты меня слышишь?

— Да, Грей, — согласилась я, направляясь к входной двери.

— Сделай это сейчас. Я скоро приеду.

— Хорошо, милый.

— Я прикончу этого парня, — прошептал он.

Дерьмо!

— Дорогой, пожалуйста, сохраняй спокойствие.

— Я его прикончу, — все равно прошептал он, а потом отключился.

Дерьмо!

Я заперла входную дверь, затем побежала к черному ходу и заперла его, потом побежала наверх и взяла свою бейсбольную биту (то есть бейсбольную биту Грея, моей больше не было), затем сбежала вниз в гостиную, где было окно, из которого я могла видеть на снегу Бадди Шарпа и Хута Букера.

Их положение не изменилось.

Я повернула задвижку на окне, низко присела, приподняла окно на дюйм и крикнула:

— Э-э... извини, если ты услышал, как щелкнул замок. Без обид, но моему мужчине не очень уютно, когда я нахожусь здесь наедине с незнакомым мужчиной и с Бадди.

Хут Букер поднял голову, посмотрел на меня через окно и улыбнулся широкой, белозубой, дикой улыбкой.

— Вижу, ты нашла себе достойного мужчину, — заметил он, все еще небрежно вдавливая Бадди в снег.

— Э-э... да. Он великолепный, — все также прокричала я в щель окна.

— Хорошие новости, девочка, — ответил он.

— Я, э-э, также позвонила в полицию. Они знают о Бадди, так что, вероятно, очень скоро будут здесь, — сообщила я ему.

— Еще одна хорошая новость, — отозвался он.

— Черт возьми, дай мне встать! — крикнул Бадди, все еще сопротивляясь хватке Хута, взметая вокруг снег, но Хут проигнорировал его, не сводя с меня глаз.

— Итак, ты давно здесь живешь? — спросил он непринужденно, и я снова не смогла сдержать смешок.

Когда я успокоилась, то ответила:

— Чуть больше полугода, но мы с Греем знаем друг друга более семи лет, — сказала я, решив, учитывая, что он, казалось, хотел и мог воздать моему обидчику по заслугам, опустить историю с Бадди и его место в ней, и закончила: — Это долгая история.

— Грей? — спросил он.

— Грей, э-э… Грейсон Коди. Так зовут моего мужчину.

— Черт возьми, я понял, что нахожусь на ранчо, которым владеет это парень, он ковбой, но, Боже. Грейсон Коди? Похоже на самое ковбойское имя, какое только может быть.

Я снова хихикнула.

Да, похоже, это однозначно мой отец.

— Дай... мне... встать! — завопил Бадди, и Хут снова посмотрел на него сверху вниз.

— Начальник, по твоей машине, одежде, дому, я понимаю, ты считаешь, что получишь все, что захочешь, но, пойми, сейчас — не тот случай, — заявил он.

— Иди на х*й, — выплюнул Бадди.

— Куча денег, — пробормотал Хут Букер, все еще глядя на Бадди сверху вниз, — и никаких манер.

У меня екнуло сердце. Потом на душе потеплело.

И тут я услышала вой сирен.

— Э-э...х-м... Хут? — позвала я, и он посмотрел на меня.

— Да, дорогая, — тихо ответил он, и я почувствовала, как у меня защипало в носу, но сдержала слезы.

— Ну, просто чтобы ты знал, Грей не хочет, чтобы я выходила, пока он не вернется домой, так что копы скоро будут здесь, но я не выйду, пока он не приедет. Просто хотела, чтобы ты знал. Ладно?

— Сохрани своему мужчине рассудок, сделав так, как он просит, Айви. До его приезда я буду в порядке, — заверил меня отец.

Мой отец.

Я улыбнулась ему через окно и крикнула:

— Спасибо.

— Не за что, красавица, — крикнул он в ответ.

Мой отец.

Кажется, это будет самое что ни на есть семейное Рождество.

И, опять же, я не могла дождаться.

*****

Девять пятьдесят семь утра, канун Рождества...

Я приготовилась к тому моменту, когда увидела мчащийся по дороге грузовик Грея.

Снаружи, во дворе, стояли два офицера, одетые в большие, громоздкие зимние форменные куртки.

Бадди стоял, его спина все еще была покрыта снегом, и кричал, жаловался и угрожал.

Хут Букер находился поодаль, широко расставив мощные ноги и скрестив на груди мускулистые руки так, что джинсовая куртка с воротником из овчины натягивалась у него на спине. Его глаза были устремлены на Бадди, а на лице было такое выражение, будто он никогда не сталкивался ни с кем подобным, и, чтобы спасти кого-то еще от этой мрази, он боролся с мыслью раздавить его, как жука.

Копы уставились на Бадди, явно недовольные тем, что надеялись провести спокойную смену в канун Рождества, а теперь она превратилась в стычку с самым ненавистным жителем города.

Что касается меня, то, чтобы подготовиться к приезду Грея, я сбегала наверх, натянула ковбойские сапоги, а затем спустилась вниз, надела куртку, обмотала шарф вокруг шеи и до ушей натянула облегающую вязаную шапочку.

Чего я не могла сделать, так это осознать тот факт, что стоящий снаружи мужчина был моим отцом, но сейчас я не могла об этом думать.

Мне нужно было думать о Грее.

Поэтому в ту минуту, когда его грузовик свернул к дому и остановился, я бросилась через гостиную и выскочила через парадную дверь, и не остановилась. Спрыгнув с крыльца, я помчалась по снегу к Грею.

И с одного взгляда на него я поняла, что время в дороге не остудило его гнев. Он был злее, чем при появлении Кейси, злее, чем я когда-либо его видела.

Сейчас он был вне себя от ярости. Я видела, что он потерял контроль. Он не солгал в том, что сказал мне по телефону.

Он бы его прикончил.

И мне нужно помешать ему сделать то, о чем он пожалеет, и то, что может отнять его у меня.