— Что б меня, я могу выдавить чертову рождественскую елку.

Я посмотрела на поднос, наполовину заполненный песочным печеньем зеленоватого оттенка, в форме идеальных рождественских елок, выдавленных из кондитерского мешка, затем вскинула голову и взглянула на отца.

— Ты мастер, — сказала я ему.

Он посмотрел на меня и улыбнулся своей широкой, дикой улыбкой.

— За пятьдесят семь лет на этой земле я узнал, что делать печенье — мое призвание.

— Бывают призвания и похуже, — ответила я.

— Так и есть, черт побери, — согласился он, а затем вернулся к рождественским елкам.

Хут Букер остался в Мустанге и устроился на работу в ночную смену в «Рамблер», чтобы Джейни, после многих лет, смогла от них отказаться. Он жил в комнате над баром, где раньше жила я. Он не зарабатывал кучу денег, не жил во дворце, но ему было все равно.

Ему не нужно было много, так как он был именно там, где хотел быть.

Видите? Это мой отец, вне всяких сомнений.

Такой же, как и я.

Он поделился своей историей со мной и Греем, и при этом не строил из себя жертву. Он жил трудно, играл жестко, делал все возможное, чтобы заработать на жизнь, не всегда законно, и все закончилось кровной местью. За кровную месть он и отбывал срок.

Но в тюрьме было много времени, и он потратил его на размышления.

И эти размышления привели к некоторым решениям.

Он вышел на свободу, проведя половину своей жизни в тюрьме.

И не собирался больше терять ни секунды на глупости.

Как же мне повезло.

— Ясно, — услышала я голос Грея и оглянулась через плечо, видя, как он с мобильным у уха идет на кухню, глядя на свои ботинки. — Ясно, — повторил он, остановился у противоположной стороны стола, поднял руку, обхватывая себя сзади за шею, и, видя его позу, я почувствовала дискомфорт. — Понял, — прошептал он. — Да, спасибо, мужик. Пока.

Закрыв телефон, он пристально уставился на него, опустил глаза, когда сунул его в задний карман, а затем медленно поднял голову и посмотрел на меня.

Один взгляд на его лицо, и во мне все замерло, я остолбенела.

— Айви, вымой руки, — мягко приказал Грей.

О, Боже.

О, Боже.

Только не сегодня, не за три дня до Рождества.

— Миссис Коди? — прошептала я, и Грей покачал головой.

— Нет, детка. А теперь вымой руки, ладно?

Когда я не пошевелилась, застыв на месте, Хут обхватил меня за предплечье и пробормотал:

— Вымой руки, красавица.

Я посмотрела на него, потом на тесто. Сняла с рук комочки, подошла к раковине и вымыла их.

Вытирая руки, я повернулась и чуть не врезалась в Грея. Я едва успела развернуться к нему полностью, как его ладони легли по обе стороны моей шеи, он наклонился и его лицо оказалось напротив моего.

— Сразу, хорошо? Я скажу тебе это сразу.

О, Боже.

— Грей... — прошептала я.

— Звонил Лэш. Он получил известие. Тело Кейси нашли неделю назад в Окленде. Его убили выстрелом в голову. Копы не знают, почему. Ведется расследование.

Я уставилась на него.

— Айви.

Я продолжала смотреть на него.

— Детка, — прошептал он, сжимая ладони.

Кейси.

Меня пронзили рыдания, я закрыла глаза и опустила голову.

Грей убрал руки от моей шеи и крепко меня обнял.

Я сделала то же самое.

Мой брат.

Мой Кейси.

Теперь действительно мертв для меня.

Я всем телом содрогнулась от очередного всхлипа и почувствовала, как мои волосы отвели в сторону, а затем большая теплая ладонь моего отца обвилась вокруг моей шеи сзади.

И я стояла в теплой кухне, где играла рождественская музыка, вокруг меня пахло лавровым листом и розмарином, в надежных объятиях двух мужчин, которые меня любили, пока я оплакивала другого мужчину, который любил меня и был для меня всем.

Пока его не стало.

*****

Одиннадцать месяцев спустя…

Послышался шум, я открыла глаза, кругом было темно, и рука Грея крепче обняла меня.

— Твоя очередь, — пробормотала я в темноту.

— Ага, — пробормотал Грей в ответ, подвинулся, поцеловал меня в плечо и слез с кровати.

Я притворилась, что снова засыпаю.

Но так и не заснула.

Я сделала то, что делала всякий раз, когда наступала его очередь.

Подождав немного, бесшумно выскользнула из постели, на цыпочках вышла из спальни и прошла в другую комнату, которая раньше была кабинетом Грея, когда его кабинет заняла бабушка Мириам.

Теперь здесь находилась детская.

Свет проникал через открытую дверь, и я бесшумно подошла к ней, в этом у меня было много опыта.

Приглядевшись, я увидела своего мужчину в светло-голубых пижамных штанах на завязках, с великолепной обнаженной грудью, сидящего и раскачивающегося в кресле-качалке с нашим маленьким сыном, Холтом, на руках, Грей прижимал бутылочку к его маленькому ротику.

Имя Холт было моей идеей. Холт Коди — единственное имя, которое я могла придумать, которое звучало бы более по-ковбойски, чем Грейсон Коди.

Мне нравилось.

Грей считал меня сумасшедшей, но не сопротивлялся.

Некоторое время я наблюдала, думая, что почти все, что делал Грей, — ходил, разговаривал, работал, спал, дышал, — выглядело горячо.

Но не было ничего горячее, чем наблюдать, как он кормит нашего сына.

Как только я налюбовалась, на цыпочках вернулся в нашу кровать.

И, как обычно, я крепко спала, когда мой муж вернулся ко мне.

*****

Четыре месяца спустя…

Дом наполнял тихий гул, я шла по коридору в потрясающих дизайнерских туфлях на высоком каблуке, в обтягивающей черной юбке и изысканной блузке.

Подойдя к раковине, я занялась принесенной посудой, очистила ее от остатков еды, сполоснула и загрузила в посудомоечную машину.

Я отметила, что она заполнена до отказа.

Потому что в доме было много народу.

Я вставила таблетку, закрыла дверцу и нажала «пуск».

Слушая, как заводится мотор, наливается вода, я стояла, положив руки на край раковины, и мои глаза скользнули из окна к конюшне.

Стоял март. В следующем месяце мне нужно будет посадить бальзамин.

— Айви, милая?

Я повернула голову, удивившись при виде Мэйси, стоящей прямо рядом со мной.

— Ой, извини, я... — я замолчала, а затем закончила: — Извини.

Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.

Затем она сделала движение, и я посмотрела вниз, увидев в ее руке конверт.

Я подняла взгляд на нее.

— Что… — начала я.

— Она хотела, чтобы это было у тебя, — прошептала Мэйси, и в носу защипало, но я сдержала слезы, протянула руку и взяла конверт.

Она обняла меня одной рукой, коротко сжала, поцеловала в макушку и вышла из кухни.

Я опустила голова и перевернула конверт.

Мое имя было написано слегка прыгающим почерком.

Я закрыла глаза.

Затем открыла их, пальцем вскрыла конверт и вытащила листки бумаги.

Их было три, исписанные с обеих сторон все тем же прыгающим почерком.

В верхней части первого листа было выведено:

Айви, дитя,

Грей рассказал мне, как тебе понравилось мое варенье. Мне так и не представилось возможности научить тебя его готовить, а так как меня этому научила прабабушка Грея, а ее — его прапрабабушка, мне следует продолжить эту традицию и научить тебя...

Затем на следующих шести страницах она дала мне пошаговые инструкции того, как готовить клубничное варенье.

И все это властным тоном.

Прижимая бумаги к груди, я вернулась глазами к конюшне, но я ее не видела, все было слишком расплывчато.

В тот день мы похоронили бабушку Мириам, и я считала, что потеряла ее навсегда.

Теперь, стоя у нее на кухне, с ее кольцом на пальце, выйдя замуж за ее внука, планируя посадить бальзамин и держа в руках ее властное письмо ко мне, я поняла, что никогда ее не потеряю.

Никогда.

— Куколка? — услышала я и обратила затуманенный взор к двери, моргнула и (вроде как) увидела Грея, идущего ко мне с Холтом на руках.

Они добрались до меня.

— Детка, — прошептал Грей, а я продолжала держать частичку бабушки Мириам, когда взяла еще одну ее частичку, забрав сына у его папы. — Ты в порядке? — ласково спросил Грей.

— Мм-хмм, — промычала я вместо того, чтобы солгать, и прижала к себе Холта.

Мой прекрасный малыш с темно-синими глазами и темными, рыжевато-коричневыми ресничками схватил меня за волосы и дернул.

Я неуверенно улыбнулась ему.

Рука Грея обвилась вокруг моей талии.

— Что в письме? — тихо спросил он.

Я покачала головой, беря себя в руки, и подняла на него глаза.

— Ничего, просто миссис Коди командует.

Его брови слегка сдвинулись, и темно-синие глаза с темными, рыжевато-коричневыми ресницами скользнули по моему лицу. Затем морщинка меж его бровей разгладилась, и он с нежностью посмотрел на меня.

Наклонившись, он притянул меня с сыном ближе, крепко сжал и поцеловал меня в лоб.

Затем он поцеловал ручку Холта.

Встретившись со мной взглядом, он прошептал:

— Скажи, что любишь меня, Айви.

Я прильнула к нему.

И, несмотря на печаль, я с радостью сделала, как было сказано, и прошептала в ответ:

— Я люблю тебя, Грей.

А потом я повернулась, прильнула к нему теснее и положила голову на плечо мужа. Грей притянул нас обоих ближе, и я устремила взгляд в окно, откуда виднелась конюшня, часть сада, а вдалеке — пурпурный хребет гор Колорадо.

Холт ерзал и пускал пузыри у меня на руках.

Мой муж молча обнимал свою семью.

Я вздохнула.

*****

Четыре месяца спустя…

Варенье получилось великолепным.

*****

Два года и один месяц спустя…

Я сидела на качелях на крыльце и наблюдала.

Грей стоял с Норри рядом с ее внедорожником. Он опустил голову, когда она поднялась в ковбойских сапогах на цыпочки и поцеловала его в щеку. Его рука лежала у нее на талии, и со своего места я не могла видеть, но в глубине души знала, что он ее сжал.

Они отодвинулись друг от друга, и она повернулась и махнула мне рукой.

Я помахала в ответ.

Норри подошла к водительской дверце, и Грей наклонился, заглядывая на заднее сиденье, где виднелась белокурая головка Холта с густой, блестящей шевелюрой, и почти идентичная ей голова Абеля, — оба были пристегнуты к детским креслам.

Норри завела грузовик и снова помахала, Грей попятился, но не помахал, а кивнул.