‒ Да, Илайджа. Ох, ты ж господи. Продолжай. Это так приятно.

‒ Ты чертовски горячая штучка.

В его голосе я слышу боль, после каждого толчка он негромко рычит. Он поднимает руку вверх, пытаясь расстегнуть пуговицу на моей рубашке. Мысль о том, что я оголю перед ним свою грудь, заставляет меня выгнуть спину.

Не в силах долго ждать, он одним рывком разрывает мою рубашку, при этом как минимум три верхние пуговицы отлетают в сторону.

‒ Так-то лучше, детка, ‒ стонет он, от звуков его хриплого голоса все внутри меня сжимается.

‒ Воспользуйся мной, чтобы кончить.

Он снимает с меня рубашку и опускает глаза, чтобы рассмотреть мою грудь. На мне надет подходящий к трусикам пуш-ап бюстгальтер кремового цвета.

Я чувствую, как его член пульсирует подо мной.

Боже мой, это становится чем-то большим, чем просто возбуждение. Я никогда раньше не испытывала такого желания. Я на все пойду лишь бы почувствовать его внутри себя!

Илайджа немного приспускает чашечки моего бюстгальтера так, чтобы было видно мои тугие сосочки.

У меня нет времени на сопротивление. У меня нет времени, чтобы подумать о том, как вести себя дальше.

Он сжимает мои груди в своих ладонях, прижимает их друг к другу, выгибает шею и лижет мои соски.

‒ Илайджа!

Он сосет сначала один сосок, причмокивая при этом, играя с ним как со своей собственностью, затем проделывает то же самое со вторым.

‒ Илайджа, мне кажется я сейчас... ох, боже мой... Илайджа...

‒ Да, детка. Сделай это. Запрыгивай поверх моего члена. Садись сверху. Он рычит, его губы все еще накрывают мои сосочки. Мускулы его лица становятся жестче, на нем читается страдание. Отстранившись от моей груди, он хватает меня за задницу через ткань юбки. Его глаза, такие темные и блестящие, фокусируются на мне.

‒ Смотри мне в глаза, когда станешь кончать для меня, Пейдж.

Его приказ отпечатывается у меня в голове: что-то внутри меня щелкает и скопившееся напряжение выплескивается наружу. Как же горячо. Как пульсирует. Я негромко всхлипываю и продолжаю качаться на нем, в дикой скачке пытаясь совладать с этими туманящими разум спазмами.

Илайджа откидывает голову назад, и я вижу, как вздуваются вены на его шее.

‒ Срань господня, Пейдж! Что ты творишь... Со мной... Черт, детка! Я кончаю. ‒ Он хрипит. Сквозь стон он снова произносит мое имя. Все его жесты обнаруживают, что его накрывает сплошное чистое удовольствие.

Илайджа на пике оргазма ‒ эта самая сексуальная картина, которую я когда-либо видела. Никогда прежде мне не было так хорошо.

Дернувшись всем телом, я падаю на него. Мои обнаженные груди прижимаются к его груди. Верхняя часть туловища у него до сих пор не обнажена. Я слышу, как колотятся наши сердца. Мы никак не можем отдышаться.

‒ Господи, ‒ почти что хриплю я и таю в его объятиях. Я бы даже не подумала раньше, что когда-либо смогу такое испытать. Лихорадка. Эйфория. Очнувшись от которой тебя накрывает горячей расслабляющей волной безмятежного счастья.

‒ Вот дерьмо! Ты и правда смогла довести меня до оргазма, ‒ произносит он, и я слышу нотки удивления в его голосе.

Я напряженно спрашиваю:

‒ А ты думал мне это не под силу?

‒ Да бог с тобой, конечно же я так не думал, ‒ смеется он, ‒ просто прошло слишком много времени с тех пор, когда я мог кончить от занятия петтингом.

От его слов внутри меня вспыхивает пламя. Хвала небесам я успеваю спрятать лицо в складках его рубашки. Если бы не это, он бы наверняка заметил, какая сейчас по моему лицу блуждает дурацкая улыбка.

Пальцами он проводит по моей правой ягодице и натыкается на маленький кусочек пластыря.

‒ Что это?

‒ Это противозачаточный пластырь, ‒ я лениво растягиваю слова. Никто в ближайшем времени не заставит меня слезть с его коленей. От его тела исходит такое тепло и мне так хорошо. А как он прекрасно пахнет...

‒ Ты предохраняешься от беременности, хотя ни разу не спала с мужчиной?

‒ Знаешь ли, такой пластырь помогает держать под контролем множество других проблем. Без него я бы каждый месяц попадала в переплет из-за скачки гормонов во время цикла. Дошло до того, что в какой-то момент своими силами я уже не могла с ними сладить и только поэтому моя мать согласилась на то, чтобы я в свои пятнадцать лет начала использовать такие средства.

Илайджа обхватывает меня руками, его ладони лежат низко на моей талии. Он тоже не торопится отпускать меня от себя.

‒ Меня радует, что ты пользуешься противозачаточными.

‒ Почему?

‒ Потому что я хочу, чтобы ты разделась. Я хочу, чтобы мы избавились от всего, что нас разделяет.

Я ловлю ртом воздух, пораженная его искренностью и прямотой, ‒ меня бросает в жар, языки пламени начинают лобзать мое тело.

Мускулы его тела напрягаются, словно он только сейчас о чем-то вспоминает. Он меняет положение тела.

Я издаю очередной вздох, чувствуя как вся влага, выделившаяся благодаря трению об меня, просачивается через ткань его боксеров. Его влага смешивается с моей.

Господи, какой же он сексуальный.

‒ Нам нужно поговорить, Пейдж.

Вспоминая все то, что он мне сказал, прежде чем я пулей вылетела из своего офиса, я сажусь поудобнее и смотрю на него.

‒ Ты собираешься рассказать мне, что тебя так расстроило?

Он вздыхает, и я понимаю, что это не предвещает мне ничего хорошего. Абсолютно.

‒ Ты должна кое-что усвоить... если тебе понравится другой, пусть так... любовь ‒ это прекрасное чувство. Мы в любой момент можем покончить с этим... даже если между нами будет секс. Но я не собираюсь зависать с тобой, если ты будешь встречаться еще с кем-то помимо меня в это же время.

Я чуть не падаю с его коленей.

‒ Что?

Он убирает от меня свои руки.

‒ Я говорю серьезно. Тебе запрещается трахаться с другими парнями, пока ты трахаешься со мной. Я не приемлю это.

Пора валить. Вся вселенская гравитация не смогла бы удержать меня на его коленях. Я так быстро спрыгиваю на пол, что чуть не падаю.

‒ Ты и правда говоришь это на полном серьезе? ‒ Оправляя подол юбки, я пытаюсь удержаться на ногах, но они очень ослабели. ‒ Я предлагаю тебе свою долбанную девственность, и ты думаешь, что я буду спать с кем-то еще в это же время? Верхние пуговицы моей рубашки оторваны, я не могу полностью застегнуть блузку.

Слава богу, у меня в офисе есть пиджак.

Глупый мужлан. На его счастье, мне не попалась на глаза ни одна из оторванных пуговиц, а то бы я засунула ее прямо в его глупую глотку.

Илайджа вскакивает на ноги, на ходу застегивая брюки.

Я бросаю мимолетный взгляд на его мокрые серые боксеры.

‒ Некоторые девушки встречаются с несколькими парнями одновременно.

Он что с катушек слетел?

‒ Что ты, черт тебя возьми, себе напридумал? Что я намереваюсь лишиться девственности с двумя парнями в одно и то же время?

Он тянется к молнии на своих брюках.

‒ Проклятье, женщина. Только не это. ‒ Его взгляд опускается вниз. Он смотрит на мокрое пятно на своих боксерах.

‒ К черту тебя. ‒ Я делаю разворот на своих каблуках, покидая комнату отдыха.

Уже на выходе, я могу поклясться, что слышу, как он бормочет:

‒ Господи, эта девчонка заставила меня кончить как гребаного слона.

Идиот. Как он мог испортить такой момент? Он же смог довести меня до абсолютного блаженства.

Глупый, неотразимый, восхитительный и жутко бесячий хмырь.

Илайджа нагоняет меня уже в моем кабинете. Я едва успеваю накинуть на себя пиджак.

‒ Оставь меня. ‒ Я застегиваю пиджак и тянусь за своим портфелем.

‒ Прекрати. Выслушай меня.

‒ Дай пройти.

Он поднимает руки к верху, не пуская меня дальше.

‒ Послушай меня.

‒ И не подумаю.

‒ Прости меня.

От того, каким тоном и с каким выражением лица он это говорит, я замираю.

Илайджа делает шаг мне навстречу и нежно берет меня за руки.

‒ Мне так жаль, что я обидел тебя.

Я опускаю голову, потому что не хочу смотреть ему в глаза. Я еще не готова распрощаться со своей обидой.

‒ Эй. Так не пойдет. Посмотри на меня.

Когда он прикасается к моей щеке и заставляет меня поднять голову, я уже не сопротивляюсь.

Дернув головой, я освобождаюсь от его рук.

‒ Илайджа, я тебе сейчас врежу.

‒ Пожалуйста, можешь ты просто послушать меня? Я сожалею, что мог подумать о том, что между тобой и Заком может что-то быть, но в любом случае нам нужно было это обсудить.

‒ Наглости тебе не занимать, знаешь ли. Ты пытаешься навязать мне эти свои условия, хотя сам ведешь себя как самый отчаянный бабник, которого я когда-либо знала.

Он запрокидывает голову назад, его глаза мечут молнии.

Ой, ой, малышу не нравится, когда его называют бабником. Вот невезение! Может быть, ему для начала не стоит вести себя как шлюшка с членом, трахая всех баб подряд?

‒ Может быть, в моей постели побывало и немало женщин, ‒ произносит он, растягивая слова, ‒ но я никогда не спал с двумя в одно и то же время. Если мы вместе, Пейдж, значит вместе, только я и ты. Понимаешь?

В голове у меня все перепуталось, и все, что я делаю несколько секунд, так это пялюсь на него. Наконец, я решаюсь спросить:

‒ Но почему?

‒ Что почему?

‒ Почему ты можешь менять женщин как перчатки, но не спишь с двумя одновременно?

‒ Венерические болезни, ‒ сквозь зубы произносит он.

Я моргаю и прошу его повторить.

‒ Венерические болезни, Пейдж, ЗППП. Они куда более распространены, чем люди обычно думают. И даже хотя некоторые из них излечимы, есть и такие, которые не лечатся.

‒ И ты... ты боишься подцепить такую болезнь?

Стиснув челюсть, он резко кивает.

‒ Но... с теми женщинами, с которыми, как я слышала, ты спал, как ты мог быть уверен, что не заразишься чем-нибудь от них?

‒ Презервативы. А еще я отказывал себе в удовольствии проделывать с ними многие штучки и не давал им творить многого с собой.

Получается... он сдерживал себя со своими сексуальными партнершами? Я не могу представить, что человек может быть сексуальным, если ему приходится контролировать себя таким образом.

‒ Но ты сказал, что со мной ты хочешь...