− Илай... Ты мне нужен.

− И ты мне, детка. Ты мне тоже.

Я облизываю ее шею. Ощущение, что первобытная сущность, находящаяся внутри моего разума, отсоединилась от той, которая отвечает за высшие мыслительные процессы, начиная полностью их контролировать.

Я должен оказаться внутри нее.

Немедленно.

Мне не следует поддаваться ей, но с каждой минутой все сложнее и сложнее вспомнить, почему.

Так или иначе, мои руки противятся мыслям, я глажу ее груди, пощипываю соски через ткань бюстгальтера.

Она вскрикивает и прикусывает мою губу. Ее руки опускаются вниз и сжимают мой член.

Я едва не кончаю, в таком нахожусь отчаянии.

Пейдж касается моего агрегата и при этом куда-то меня ведет. Я не понимаю, куда, да мне и без разницы. Даже не пытаюсь открыть глаза, чтобы посмотреть. Не останавливаясь, целую ее. В этот момент я готов дать ей все, что она захочет. Позволить ей отвести меня куда угодно.

Мои ноги упираются в кровать. Пейдж перестает меня целовать, толкая на нее. Она забирается на кровать следом и ложится поверх меня. Ее волосы спадают с плеч.

− Охренеть, малышка. Ты самая сексуальная штучка из всех ныне живущих. Могу поклясться.

Закусив губу, она снова берется за мой член. Такая самоуверенная. Словно он теперь принадлежит ей.

Я издаю стон, мои бедра дрожат.

− Коул точно спит, так ведь? − Она продолжает теребить мой член через джинсовую ткань, ее глаза сосредоточены на моем лице, она следит за каждой моей эмоцией.

Не в силах бороться. Она хочет, чтобы я опять кончил в трусы. Я беззащитен, не в силах что-либо предпринять, кроме как продолжать всаживать свой член ей в руку.

− Да, да, − мой голос срывается, когда я говорю это.

− Отлично, − она берется за пряжку моего ремня. 

Я напрягаюсь. Боже. Она собирается взять меня. На этом самом месте. А я бессилен ее остановить. Я растерял все свое самообладание.

Она пытается расстегнуть мои джинсы, затем тянет их вместе с бельем вниз так, чтобы освободить мой налитый, изнывающий член. С легким стоном, который добивает меня, она берет его в руку, сжимает, оттягивая кожу вниз.

Я рычу ее имя, мой стояк качается и пульсирует в агонии. Она касается меня, я чувствую, как ее мягкая кожа оказывается на моей...

− О, боже мой, Илай, − выдыхает Пейдж, ее глаза становятся огромными от удивления.

Блядь. Моей малышке нравится прикасаться ко мне.

Вцепившись в одеяло, я стискиваю зубы.

− Господи, Пейдж. Что ты со мной делаешь?

− Я хочу попробовать тебе отсосать. − Наши глаза встречаются, я вижу, какими огромными стали ее зрачки. − Позволишь?

Неужели она серьезно? У меня глаза на лоб полезли.

− Детка, я...

− Скажи, да, милый. Я хочу это услышать.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и при этом трясусь, как чертов лист.

Она гладит большим пальцем по моей мокрой головке, растирая выступивший на ее поверхности предэякулят.

− Так можно или нет, Илай?

Сломленный я издаю стон:

− Он твой.

Отпуская одеяло, я цепляюсь за изголовье кровати с такой силой, словно от этого зависит моя жизнь.

− Делай со мной все, что пожелаешь. Только не останавливайся, крошка. Черт, пожалуйста, не останавливайся.

Пейдж наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в губы.

Проклятье, она заставляет меня страдать.

− Давай, Пейдж. Сделай это, сейчас же.

Она отпускает мой член и тянется к рубашке, задирая вверх белую ткань ровно настолько, чтобы был виден мой пресс.

Испытывая любопытство, уже на грани безумия, я силюсь открыть глаза, чтобы посмотреть на нее.

Ее волосы спадают на нижнюю часть моего пресса и бедра. Задыхаясь, она прижимается лицом к моему торсу и обжигает своим горячим дыханием, оставляя на нем еще один нежный поцелуй.

Мои бедра снова пробивает дрожь, шары тянет от чувства близости ее рта к моему эрегированному члену. У меня вырывается сдавленный стон. Мой оголенный член пульсирует навстречу теплу ее рта.

За десять лет... ровно столько времени прошло с тех пор, когда женский рот в последний раз сомкнулся на моем члене без всякой защиты. Потому что ни одной из них я не доверял.

Потому что я не хотел ни одну из них настолько, чтобы преодолеть это недоверие.

А за эту я бы, черт возьми, умер. Убил бы за возможность обладать каждой ее частицей, да так, чтобы нас больше ничего не разделяло.

Убрав одну руку с изголовья, я кладу ее ей на затылок и легко поглаживаю волосы.

− Ты хочешь мне отсосать, малышка? − Я призывно приподнимаю бедра.

Я чувствую, как рядом с моими бедрами вырывается ее стон. Проклятье. Сексуальная штучка. Так жаждет мой член.

Ее губы опускаются ниже. Еще один влажный поцелуй. Ее язык легко скользит по моему торсу.

Она наклоняет голову, чтобы взглянуть на меня своими потрясающими глазами.

− Скажи мне, как сильно ты хочешь мой член, − прошу я охрипшим голосом и протягиваю руку к ее щеке.

Ее пальцы, едва касаясь, спускаются вниз по моему члену. Он дергается от ее прикосновения.

− Ты сам знаешь, как сильно. − Ее веки опускаются, ресницы веером ложатся на скулы. Она проводит губами по кончику моего члена.

− Проклятье! − Еще больше предсемени выступает на моем члене.

− Но ты не даешь мне им воспользоваться. − Я скриплю зубами, чувствуя ее дыхание на своем теле.

− Потому что ты не хочешь, чтобы я стал твоим, черт тебя возьми.

Мое изможденное, влажное от пота тело извивалось на кровати под ней. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы засадить ей член в рот − это понимание, что это ее первый раз. Не мог заставить ее взять его в рот, и не важно, как сильно все это сводило меня с ума.

− Почему бы тебе не сделать его своим?

− Потому что он будет не только моим, и мы оба это знаем.

− Ерунда...

Ее мягкие губы смыкаются вокруг моего члена, ее язык неуверенно касается головки.

− Пейдж. Мать твою. Пейдж. − Моя спина выгибается, приподнимаясь на кровати, я снова накрываю рукой ее затылок. Не могу торопить ее, не могу надавить на нее, чтобы добиться от нее большего... а еще я не могу удержаться от этого. − Еще. Возьми его глубже, детка. Дай мне поиметь этот сладкий горячий ротик. − Я врезаюсь в нежный, как шелк, благословенный небесами ротик.

Пейдж стонет с моим членом во рту, медленно заглатывая его глубже. Она протягивает руку и накрывает мои шары, лаская их.

Мое тело напрягается, член пульсирует и наливается внутри ее рта. Горячо. Она сосет его, крепко удерживая во рту. Губы смыкаются вокруг него. Я сжимаю в руке ее волосы и при этом рычу, словно дикое животное, мои бедра дрожат, ее голова между ними.

− Посмотри на меня, Пейдж. Смотри на своего мужчину, когда сосешь его член.

Она поднимает на меня свои прекрасные глаза...

Она втягивает щеки, еще сильнее заглатывая мой член.

− Кончаю, − выдаю я, − кончаю, черт возьми.

Она отпускает мой член с хлюпаньем, у нее измученное выражение лица, на котором читается желание.

− Нет, не сейчас. Я еще не закончила. Я хочу большего.

Еще больше минета? Ей так нравится мне сосать?

Пейдж перекидывает через меня ногу и прижимает ко мне свою горячую киску.

Вот я и получаю ответ на вопрос.

Влажно. Настолько, что я чувствую, как влага проникает сквозь ее трусики и шорты.

Черт возьми, ей и правда нравится мне сосать.

Сильнее сжимая ее волосы, я заставляю ее еще больше запрокинуть голову назад.

− Детка, продолжай сосать своим прекрасными губками. Хочу кончить тебе в рот.

Извиваясь на моей ноге, жадно постанывая, она облизывает его по всей длине.

− Пожалуйста. Я хочу его. Скажи, что ты позволишь мне поиметь его, и не запросишь ничего большего взамен.

− Я не буду, мать твою, лгать тебе. Чувствуешь, как набухла твоя киска? Как она жаждет его? Я владею ею, Пейдж. Она − моя. Как и ты.

Она хочет заставить меня поверить, что ей противна идея быть моей.

Услышав мои слова, у нее вырывается жалобный стон. Ее бедра начинают двигаться на моих ногах еще интенсивнее.

Ее влажный, розовый язычок еще раз облизывает мой член.

Закатываю глаза, и я ее больше не вижу. Мои бедра продолжают двигаться сами по себе.

Из меня выливается первая волна спермы, заливая горячей струей мой торс.

− Нет. Она моя, − совсем обезумев, Пейдж хватает мой член, снова сосет, помогая при этом себе рукой.

Я открываю рот уже готовый прореветь ее имя.

Каким-то образом у меня хватает ума прижать одну из ее подушек к своему лицу, в которую я кричу снова и снова все то время, пока она сосет мне.

Удовольствие не описать словами... А знание того, что Пейдж глотает всю мою сперму до капли лишь усиливает это чувство.

Она берет его все глубже, ее горло сужается вокруг кончика моего пениса каждый раз, когда она заглатывает его.

Я снова кричу в подушку, неистово дергаясь под ней.

Она что-то невнятно мычит, продолжая сосать, и вибрация, производимая ее связками, проходит по всей длине моего члена.

Задыхаясь, я отрываю подушку от своего лица.

− Он твой, Пейдж. Черт. Даже если ты не желаешь это признавать, этот член принадлежит тебе, сама знаешь.

Она еще раз причмокивает. Еще интенсивнее сосет.

Дерьмо. Могу поклясться, что я едва не прослезился. Дергаясь всем телом, я кладу ей руку на волосы, давая ей понять, чтобы она ослабила хватку, я практически охрип от недостатка кислорода. Она проводит языком по своим распухшим влажным губам, после чего расплывается в мягкой довольной улыбке.

Мое сердце готово выскочить из груди.

Эта девушка. Она... так нужна мне. Не просто ради физического контакта. Или встреч.

Я... Черт. Думаю, я влюбился.

Она хмурит брови и с беспокойством оглядывает меня.

− Илай, ты как?

Я качаю головой и отвечаю:

− Так себе. Я влюбился в тебя. Так сильно втрескался и хочу лишь, чтобы ты ответила мне взаимностью.

Что еще хуже, мой член снова начал оживать, сумасшедшее желание услышать ее стоны отозвалось внизу живота.

Ее губ было явно не достаточно. Что бы она ни делала, мне всегда будет мало. Больше не могу жить, пока не стану с ней единым целым, пока не засажу в нее поглубже свой болт.