ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Пейтон

Хотя Джонни больше не целовал меня, я все еще чувствовала жжение его поцелуя на своих губах. В ту секунду, когда его губы соприкоснулись с моими, я поняла, что ни за что не одержу над ним победу. Мое тело, мой разум, мое сердце - все принадлежало Джонни. Мое сердце принадлежало ему пять лет назад... и до сих пор принадлежит. Если я когда-нибудь думала, что покончила с этим мужчиной, то я чертовски ошибалась. Невозможно было забыть Джонни Кейда — не тогда, когда он оставил след в моей душе.

— Мне нужно, чтобы ты оставалась здесь. — Джонни отступил назад, и я, наконец, смогла снова нормально дышать. — Я должен идти сражаться в этом бою, но ты должна пообещать мне, что останешься здесь. Я не смогу защитить тебя, когда нахожусь в клетке.

Я оторвалась от стены и поправила платье.

— Я же сказала тебе, что мне не нужна твоя защита. — Моя потребность быть упрямой была единственной защитой, которая у меня была против моей глубоко укоренившейся потребности уступить ему - еще раз.

Джонни провел руками по волосам, его татуировки, казалось, оживали с каждым его движением.

— Это не твой мир, Пейтон. А мой. Так что поверь мне, когда я говорю, что ты не можешь находиться здесь без защиты. Так что, пожалуйста, во имя Господа Бога... Просто... Останься. Здесь.

Отчаяние и мольба были прямо там, в каждом его слове. Джонни мог бы быть чемпионом здесь, внизу, но прямо сейчас я видела беспокойство в каждой черточке его лица, его точеная челюсть была сильно напряжена.

— Хорошо.

Несколько секунд мы просто стояли в оглушительной тишине, глядя друг на друга, и мне почти казалось, что Джонни смотрит на меня с той же тоской, которой была наполнена каждая клеточка моего тела. Неужели действительно ничего не изменилось? Неужели я все эти годы ошибалась?

Кивнув и не сказав ни единого слова, Джонни повернулся и направился к двери. Потянувшись к дверной ручке, он остановился.

— Я ушел, потому что знал, что ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем бедный, никчемный, сбившийся с пути мудак с дерьмовым характером.

Прежде чем я успела что-либо сказать, Джонни вышел за дверь, в последний раз взглянув в мою сторону, прежде чем закрыть ее... и запереть.

Что за?..

Я бросилась к двери и схватилась за ручку, только чтобы обнаружить, что самодовольный сукин сын запер чертову дверь.

— Открой эту чертову дверь, Джонни!

С хитрой ухмылкой на лице он посмотрел в боковое окно и подмигнул мне, прежде чем спуститься по лестнице.

— Черт возьми!

Прислонившись к двери, я сделала несколько глубоких вдохов. Несколько мгновений назад я была прижата к стене, и меня яростно целовал единственный парень, у которого была сила настроить мое собственное тело против меня. Я не хотела хотеть его. Я не хотела ничего чувствовать к нему. Я хотела быть свободной от него, свободной двигаться дальше и любить кого-то другого. Но теперь, после того, как я почувствовала его жар, его силу, неоспоримое притяжение между нами, я поняла, что никогда не буду свободной. Джонни даже не заявлял на меня никаких прав, и все же ему удалось погубить способность принадлежать любому другому мужчине.

Громкий гул приветствий и аплодисментов раздался из толпы внизу, и я повернулась, чтобы посмотреть в окно. Джонни просто вошел в клетку, ворота за ним закрылись.

Его противник? Ни кто иной, как Рик, парень из бара.

Оба они разминали плечи, размахивали руками, расслабляя мышцы перед боем. Как только я увидела Джонни в этой клетке, взъерошенного, с его идеальным телом, готовым к бою, — все это заставило меня хотеть его намного больше. Мы могли быть на разных планетах, но это никак не повлияло на мои чувства к нему.

Раздалось еще больше одобрительных возгласов, а затем клетка сдвинулась с места. Черт возьми. Клетку поднимали в воздух, медленно поднимая все выше и выше, раскачивая из стороны в сторону, Джонни и Рик стояли, пытаясь сохранить равновесие.

Я прижала руку к груди, мое сердце бешено колотилось от паники. Что, если он пострадает? Или еще хуже? Я даже думать об этом не могла без того, чтобы мои внутренности не скрутило вместе, как колючую проволоку.

Прозвенел звонок, и, как два громовых валуна, Джонни и Рик врезались друг в друга. Я ахнула, мое сердце и желудок пытались выскочить из горла. Джонни был крупнее Рика, но этот маленький факт никак не успокоил мои вышедшие из-под контроля нервы.

Руки взметнулись, кулаки ударили, и тела столкнулись. Клетка начала раскачиваться еще сильнее, делая почти невозможным для них возможность сохранить равновесие. Цепи, удерживающие клетку, скрипели, а двое в клетке продолжали выбивать дерьмо друг из друга. Я же была заперта в чертовой комнате и слышала, как яростно скрежещут металл и ржавчина.

О боже, я не могу смотреть.

Я зажмурила глаза на две секунды, прежде чем поняла, что незнание еще хуже, чем знание. Как только я открыла глаза, Джонни сделал сальто назад, отправив Рика на пол после того, как нога Джонни врезалась ему в лицо. Рик встал, вытирая нос, прежде чем броситься на Джонни. Ненависть и потребность победить разбились о железные прутья, ни один из них не проявлял никаких признаков замедления или неминуемого поражения.

Мое сердце... и мой ужин этого не переживут.

Одним точным движением Джонни схватил Рика за шею, повалил на землю и в течение двух секунд держал его в головном захвате. На мгновение я вздохнула с облегчением... пока не увидела выражение лица Джонни. Тихий вздох сорвался с моих губ, когда я увидела жестокий взгляд в его глазах. Его лицо было жестким, напряженным... убийственным. Как будто ему удалось полностью отключить свою человечность, клетка превратила его в жестокого, неукротимого бойца, лишенного совести.

Он крепче обхватил Рика за шею, агрессия, насилие и ярость, казалось, поглотили его. Эта клетка превратила Джонни в дикаря — буйного, безжалостного дикаря.

Был ли Джонни способен... смог бы он?..

Нет. Нет, он не мог. Джонни был кем угодно, но он не мог быть способен на убийство. На мгновение мое сердце остановилось, но затем Джонни поднял глаза, и наши взгляды встретились. Что-то мощное произошло между нами, и я сразу поняла, что, хотя Джонни был всем, чего я не должна была хотеть, он все еще, несомненно, владел моим сердцем.

Рик постучал, прозвенел звонок, и Джонни немедленно отпустил его. Я выдохнула, облегчение растеклось по моим венам.

Клетка начала опускаться, а Джонни не сводил с меня глаз. Когда ворота открылись, он выбежал, не утруждая себя тем, чтобы насладиться славой своей победы. С явной решимостью он протиснулся сквозь толпу, все еще не сводя с меня глаз, и я с трудом сглотнула, когда увидела решимость на его лице. Решимость, дикий взгляд в его глазах заставили меня отступить. Это было в том, как он смотрел на меня, четкий образ того, чего он хотел... меня.

Когда Джонни начал подниматься по лестнице, мое сердце стало биться о ребра, и я попятилась, мой взгляд был прикован к двери передо мной. Несмотря на то, что в моих венах стучала паника, в животе нарастало предвкушение, а между бедер - потребность.

Дверь открылась, и Джонни распахнул ее с такой силой, что она с громким стуком ударилась о стену. Я ахнула, когда увидела голод на его лице, желание, закручивающееся в его глазах. С кулаками, все еще покрытыми кровью, с потом, блестящим на его твердом теле, вид Джонни заставил все внутри меня сжаться.

Два шага, и он оказался в комнате, захлопнув за собой дверь.

— Джонни...

— Заткнись. — Он медленно направился ко мне. — Все эти годы, думая, что я принял правильное решение, уйдя, думая, что защищаю тебя от себя, ты все еще, блядь, преследовала меня. Не проходило ни одной ночи, чтобы я не думал о том, что случилось бы, если бы я не ушел той ночью.

Джонни продолжал приближаться, и мое сердце билось все быстрее и быстрее, мои бедра сжались, когда потребность в нем начала пульсировать у меня между ног.

— Ты думаешь, что ты жертва во всей этой ситуации? — Он остановился, его тело было всего в нескольких дюймах от моего. — Ты думаешь, что ты единственная, кто страдал все эти годы? Подумай еще раз, девочка-мечта. Это мне пришлось смириться со своим решением. Я тот, кто не мог выкинуть твое лицо из головы, не в силах перестать думать о том, как чертовски хорошо было бы, если бы я взял тебя той ночью.

— Джонни, пожалуйста.

— Я сказал тебе заткнуться. — Он положил руку мне на плечо, прижав ладонь к стене. — Ты пришла сюда за ответами, так позволь мне дать их тебе.

Я ахнула, когда почувствовала, как его пальцы коснулись внутренней стороны моего бедра.

— Каждый блядский день своей жизни я боролся с воспоминаниями о тебе, обнаженной, на твоей кровати, блядь, предлагающей себя мне. Ты умоляла меня взять тебя, заняться с тобой любовью. И что самое приятное? Тебе не нужно было умолять. Я хотел заявить на тебя права. Я хотел, блядь, пометить тебя изнутри, отдавая тебе каждый гребаный дюйм своего члена. Я никогда не хотел ничего больше.

— Тогда почему ты этого не сделал? — Мой голос прозвучал не более чем шепотом, его пальцы медленно двигались выше по моему бедру, заставляя мои ноги дрожать.

— Потому что ты была и все еще чертовски хороша для таких, как я. Я знал, что погублю тебя.

— Но ты погубил меня, когда ушел.

— Тогда думал, ты справишься с этим.

— Ну, я не справилась.

Его большой палец мягко коснулся моих трусиков, и я закрыла глаза, когда мое желание пронзило меня, словно ад разверзся, угрожая испепелить.

— Знаешь что, девочка-мечта? Я тоже.

Как маленькая сучка в течке, я раздвинула ноги шире, приветствуя прикосновения Джонни, приглашая его одарить меня большим. Точно так же, как в ту ночь пять лет назад, мое тело и мой разум были так готовы к тому, чтобы он заявил на меня права.

— Скажи мне, девочка-мечта, сколько раз ты прикасалась к себе, думая обо мне? — Медленно его пальцы сдвинули мои трусики в сторону, и в ту секунду, когда Джонни коснулся меня без всяких преград, я захныкала. — Я могу сказать тебе, что я потерял счет тому, сколько раз я дрочил, думая о тебе, и как хорошо бы было оказаться внутри тебя, заявляя права на невинную девственницу Пейтон.