— Ты все еще в моем доме, Ханна! — Его голос становиться суровым, и я замечаю, что он слегка выпрямился в кресле.

— Я вернулась, чтобы помочь тебе! — Мой голос эхом разноситься по дому. — Я вернулась, потому что она умирает, — шепчу я, прежде чем повернуться и выбежать из кухни.

Хватаю сумочку и ключи со столика в прихожей.

— Куда ты идешь, Ханна?

Со стоном, рывком распахиваю дверь. Мне не нужно говорить ему, куда я иду, и, честно говоря, я и сама толком не знаю. Мэг на работе. Ной все еще работает в поле. Я просто хочу побыть одна. Где-нибудь в безмятежном месте…

Через полчаса подъезжаю к озеру Митчелл и паркуюсь под дубом с качелями из шины. Меня охватывает нервное возбуждение, когда мои ноги касаются деревянного пирса. Мимо пролетает быстроходный катер, и маленькая шлюпка, привязанная к концу причала, раскачивается на волнах, соблазняя меня быть свободной и беспечной. Отпустить все на самотек.

Так я и делаю. Я запрыгиваю в лодку и отвязываю потрепанную веревку, удерживающую ее на месте. Тяну за шнур старого мотора, и он чихает и шипит, прежде чем взреветь. Ветер треплет мои волосы, влажный воздух и брызги озерной воды летят мне в лицо, и когда я добираюсь до середины озера, глушу двигатель.

Солнце сияет над водой. Откуда-то с противоположного берега доносятся всплески и детские визги. Я откидываю голову назад и закрываю глаза, позволяя теплому солнцу омыть мою кожу. Ной был прав. Это безмятежность. Спокойствие и тишина. Здесь я могу спокойно думать, а мне есть, о чем подумать.