41 ХАННА

На следующее утро, проспав всего два часа, сижу на диване, прижимая к груди чашку кофе. Смотрю на свой телефон, когда уведомление за уведомлением выскакивает на экране блокировки. Мне хочется убить его за то, что он произнес мое имя в том видео.

Снимаю экран с блокировки. Я здесь одна. Сегодня у меня выходной, так что если видео вызовет у меня психическое расстройство, по крайней мере, я могу вернуться в постель. Очевидно, что оно никуда не денется в ближайшее время, так что могу просто убрать это с дороги.

Ищу его имя, перехожу по ссылке и ожидаю, пока загрузится видео. Маленький кружок, кажется, вращался вечно. Наконец, появилась кнопка воспроизведения, и, глубоко вздохнув, нажимаю ее.

Камера дрожит, и Ной стабилизирует ее.

— Черт, здесь ветрено, — говорит он. Ветер шелестит в динамиках, подхватывая его темные волосы. За его спиной можно разглядеть то, что выглядит как пустая арена. — Я хочу попросить вас об одолжении... — Его взгляд скользит вниз, и он усмехается. — Привет, Сара. Привет, Джен. Спасибо, Кэти. Ладно, вообще-то я отстой в этих прямых эфирах на Facebook, но… — Он выдыхает, прежде чем потереть губу. — Мне нужна помощь, чтобы найти девушку. Я познакомился с ней больше года назад, и она украла мое сердце, хотя я не думал, что у меня вообще есть сердце. — Ной смотрит прямо в камеру, и мое сердце запинается. У меня перехватывает горло. Я могу почувствовать его запах, вкус… память иногда превращается в маленького садистского демона. — Это та девушка, о которой я пишу все свои песни. Думаю… — Неловкий смешок срывается с его губ, и Ной потирает затылок. — Наверное, я думал... я надеялся, что она услышит их и поймет, как много она для меня значит. Хотя это не сработало. Она — единственная, кто когда-либо делал меня счастливым, и я просто, — пожав плечами, он качает головой, — позволил ей уйти. Или я ушел. Я не знаю. Все, что знаю, это то, что я отпустил ее, когда не должен был. Я все еще думаю о ней каждый день. Каждую ночь перед сном. — Я ставлю чашку на стол, сердце колотится о ребра. — Но не могу ее найти. Я вернулся домой в Рокфорд, а она уехала куда-то, чтобы работать разъездной медсестрой. — Мое зрение затуманилось от слез. Он не смотрит в камеру. — Итак, если кто-то из вас знает красивую девушку с темными волосами и карими глазами, которая выглядит так, как будто ее место в кантри-клипе, по имени Ханна Блейк, это моя девушка. Скажите ей, что мне нужно с ней поговорить. Скажите ей, что я должен был бороться за нее… — Он смотрит на экран на секунду, я думаю, читая комментарии, скорее всего, засоряющие его канал. — Да, каждую песню, Тэмми. Каждая песня была написана для нее. Если вы ее знаете, дайте мне знать.

Телефон трясётся, прежде чем видео замирает и переходит в другое рекомендованное видео с каким-то ребенком, танцующим в подгузнике. Я выдыхаю, не осознавая, что задерживала дыхание, затем бросаю телефон на диван и закрываю рот рукой. В каждой песне, которую он написал, чувствовалось, что это о нас. Когда вышел его альбом, это открыло новую рану, но я убедила себя, что эти песни были о каждой девушке, с которой он был. Убедила себя, что я просто еще одна девушка, затерявшаяся среди цифр. Мне пришлось, но теперь... Я сглатываю и судорожно вздыхаю, прежде чем снова беру телефон и в нерешительности смотрю на него. Я могла бы просто найти его номер и позвонить ему. Могла бы разблокировать его на Facebook и отправить ему сообщение.

Это не должно быть так сложно, но когда вхожу в приложение, чтобы разблокировать его, мой палец зависает над кнопкой. Ной не сделал мне ничего ужасного, и именно поэтому мне было так тяжело. Все воспоминания о нем были сладкими, прекрасными, и, возможно, именно поэтому они причиняли мне такую боль. Ной не причинил мне вреда, я причинила боль сама себе, потому что влюбилась в того, в кого не должна была влюбляться.

Я должна простить себя за это, прежде чем смогу двигаться дальше.

Большую часть дня провожу на пляже, наблюдая за волнами. Размышляя. Я оставалась там, пока оранжевое солнце не скрылось за горизонтом, а когда показались звезды, подняла голову и улыбнулась.

Их было так много. Так много сверкающих бриллиантов.

Наконец, поднимаюсь на ноги и отряхиваю песок с ног, прежде чем перейти улицу обратно в свою квартиру. Как только заворачиваю за угол лестничной площадки, замираю на месте. На коврике, прислонившись спиной к моей двери, сидит парень. Козырёк темно-синей бейсболки надвинут на его лицо, а его сильно татуированная рука лежит на колене. С того места, где я стою, отчетливо видно перо ворона, и мои ноги словно приклеились к месту. Мой пульс звенит в ушах, и нервный жар охватывает мое тело. Хочу что-то сказать, но не могу произнести ни слова, когда ключи с тихим звоном выпадают из моих дрожащих рук на бетон.

Он поднимает подбородок и смотрит на меня, прежде чем подняться на ноги.

— Привет, — шепчет Ной, робко сокращая расстояние между нами. Мой взгляд скользит от его лица вниз по его белой рубашке. Вместо изношенной, подержанной одежды, в которой я привыкла видеть его, его одежда опрятная и чистая. Дизайнерская. Жесткая щетина на его лице идеальной формы. Одно дело было видеть его фотографии, слышать его голос, но видеть его так близко после стольких месяцев, это грозит снова сломать меня.

Его остропряный аромат окружает меня, и мне хочется броситься к нему в объятия, но вместо этого сглатываю комок в горле.

— Привет.

— Боже, — выдыхает он, медленно поднимая руку к моему лицу и проводя мозолистыми пальцами по моей щеке. — Я думал о тебе каждый день. Я никогда не хотел причинить тебе боль, Ханна.

Теплые слезы наполняют мои глаза.

— Я знаю, — лгу я.

— Знаешь?

Не в силах больше выдерживать его взгляд, я опускаю глаза и пожимаю плечами.

Ной тяжело вздыхает.

— Неважно. Я не должен был просто так уходить. — Он скользит большим пальцем по моей губе. — Прости меня. — Ной приподнимает мой подбородок, и я встречаюсь взглядом с его умоляющими глазами. — Пожалуйста.

Закрываю глаза, зная, что слезы просочатся в любую минуту.

— Я простила тебя несколько месяцев назад.

Дело в том, что мне нужно было простить себя.

Ной наклоняется, прижимаясь губами к моим так благоговейно, как может только он. В этот момент мир рушится вокруг меня. На вкус он такой знакомый, такой правильный, и как бы сильно я ни хотела его — Боже, я безумно хочу его, — я знаю, что не смогу с этим справиться. Прижимаю ладони к его твердой груди, мое сердце умоляет меня не делать этого, когда все же я мягко отталкиваю его.

— Я не могу.

Ной хмурит брови, глядя на меня.

— Не делай этого. — Он опускает голову. — Не делай этого, черт возьми.

— Ной, мы уже другие люди. — Обхожу его, зная, что даже с самыми лучшими намерениями он в конечном итоге разобьет то немногое, что осталось от моего сердца. — Я здесь, а ты… там.

— Так возвращайся обратно, — говорит он, и медленная улыбка трогает его губы. — Я могу дать тебе все, что ты захочешь, я могу отвезти тебя в Париж, купить тебе дом в…

Это безумие.

— Ной, стой! — выдыхаю я. — Остановись.

— Ханна, я проделал весь этот путь ради тебя. — Он хмурится. — Я... я уехал в середине тура, чтобы приехать сюда и...

— Я не просила тебя об этом, — говорю я, качая головой.

Сожаление, которое росло в моей груди, превращается в тяжелое облако негодования. Неужели он думал, что может просто прилететь сюда и я упаду к его ногам? Конечно, он так думал.

— Ханна, ну же.

Я вздыхаю, прищурившись, смотрю на него.

— Почему именно сейчас? Почему не на прошлой неделе, не месяц назад?

Он стискивает зубы.

— Ты заблокировала меня. Избегала меня. И что мне оставалось делать? Я сделал то, что, как мне казалось, ты хотела, и оставил тебя в покое.

Опускаю подбородок на грудь. Так глупо, что мы позволили нашей собственной неуверенности разлучить нас. Но я знаю, как больно было потерять его, и он больше не тот плохой мальчик из другого конца города. Он знаменит. Если мы не смогли заставить наши отношения работать, когда жизнь была простой в Рокфорде, как же мы сможем заставить их работать сейчас? Только дурак может дважды подставить себя под такую душевную боль.

— Это не имеет значения. — Подбираю с земли ключ и вставляю его в замок.

— Черта с два! — Его голос эхом разносится по лестничной клетке. — Я люблю тебя! Я влюбился в тебя с первого поцелуя, так что говори, что хочешь, но не говори, что это не имеет значения!

У меня перехватывает дыхание, но все, что я могу сделать, это смотреть на золотой номер квартиры на моей двери. Здравый смысл подсказывает мне, что уступить ему было бы катастрофой, возможно, он был правильным человеком, но сейчас действительно неподходящее время. Но мое сердце… Боже, мое сердце бешено колотится в груди, умоляя меня не отпускать его.

— Я тоже любила тебя, — шепчу я, потянувшись к дверной ручке.

Я много раз представляла, как скажу Ною, что люблю его, задавалась вопросом, как это могло бы все изменить, и все же, это похоже на кинжал прямо в середине моей груди.

— Любила? — он смеется, но не высокомерным смехом, а уязвленным. — Хорошо, тогда почему ты переехала сюда?

Я застываю на пороге.

— Почему ты переехала сюда? — повторяет он, прежде чем подойти ко мне сзади. Его теплое дыхание овевает мою шею, и я закрываю глаза, вспоминая, как он чувствовался. Мурашки бегут по моим рукам. — Потому что это было так далеко, как только возможно? Ну, знаешь что? Это было мое место для побега. Это я хотел сбежать сюда, так почему же ты бежишь сюда, если убегаешь от меня?

Я стискиваю зубы. Как бы ни было больно то, что было между нами, все равно я могла найти мир только в этих моментах.

— Даже не знаю.

Ной тяжело вздыхает, а я стою, уставившись в землю. После нескольких секунд молчания он подходит ближе. Проведя рукой по лицу, достает из заднего кармана конверт и протягивает его мне.