— Уверен, если я начну махать руками, это разозлит их еще больше, и они украдут тебя у меня.

Она хлопнула меня по плечу и пробормотала:

— Я же сказала, не смейся надо мной. Я серьезно.

Я шлепнул Олив по попке и улыбнулся ей в волосы.

— Знаю, малышка. Все в порядке, мы почти в трейлере. Я спасу тебя.

— Мы поедем в больницу?

— Олив, они даже не тронули тебя, дорогая.

— А если одна из них у меня в волосах? Если меня ужалят в голову, я умру за несколько секунд.

Ее нос щекотал мою шею, но затем я почувствовал кое-что другое.

— Олив?

— Да.

— Ты только что меня понюхала?

Ее тело снова напряглось.

— Нет. Нет. Я просто шмыгнула носом. Хотела убедиться, что не плачу. Знаешь, готовлюсь на всякий случай.

— Вижу.

Сотрясаясь от смеха, я открыл дверь нашего трейлера, занес свою жену внутрь и, подойдя к дивану, осторожно положил ее на него.

Я посмотрел на нее с улыбкой на лице. Она действительно выглядела испуганной. Убрав челку с ее глаз, я сказал:

— Не двигайся, красавица.

Прежде чем сумел высвободиться из ее объятий, она коснулась ямочки на моей щеке. Наклонив голову, я поцеловал ее палец и направился в ванную почистить зубы. Я целовал Линдси — вернее, Эви — в общей сложности раз двадцать. Мне хотелось избавиться от ее вкуса. Дело не в том, что Линдси не была профи в этом. Просто хочу снова ощутить вкус Олив.

Закончив, я склонился над ней и потянулся к ее губам. Она ничего не сказала о съемках, хотя мне и было любопытно услышать ее мнение о сценах, но поцелуи с ней были во главе списка моих приоритетов.

Приоткрыв ее губы, я скользнул языком к ней в рот и осторожно наклонил ее голову назад, чтобы углубить поцелуй. Не знаю, как долго целовал ее, наслаждаясь вкусом, запоминая ее аромат, но когда прижался стояком к шву ее леггинсов, тихий стон проник в мое затуманенное сознание.

Прервав поцелуй, я прижался лбом ко лбу Олив и прислушался к ее участившемуся дыханию.

— Что думаешь? — спросил я хриплым голосом, когда пришел в себя.

— Ты был великолепен, — прошептала она, с сияющим видом глядя мне в глаза.

Я решил поддразнить ее:

— А Линдси?

Олив забавно поморщилась.

— Думаю, к вымышленной Эви и счастливому концу их с Айзеком истории я отношусь нормально, но наблюдать за этим в реальной жизни… на самом деле, наблюдать за тем, как она целует тебя столько раз и в разных ракурсах… вот к этому у меня противоречивое отношение.

Я рассмеялся и снова поцеловал ее.

— Вот почему мне безумно хотелось вернуться с тобой сюда. Предпочитаю целовать автора.

— Как именно все это работает? Как ты можешь, не чувствуя к ней ничего, настолько вживаться в роль и целовать ее… так?

— Как так?

— Словно готов поглотить ее.

— Я хочу поглотить тебя, Олив. Можно?

— Я серьезно.

— Малышка, в тех поцелуях не было ничего интимного. Разве ты не видела, сколько раз нам пришлось останавливаться, чтобы режиссера устроил угол обзора и освещение? В тот момент целовались Айзек и Эви, а не Линдси и Джейсон. А прямо сейчас я безумно хочу поцелуев Джейсона и Олив, — пробормотал я ей на ухо и проложил дорожку из коротких поцелуев по ее шее.

Выгнув шею, Олив приподняла бедра, умоляя о большем.

Я застонал и прижал ее бедра обратно к дивану.

— Боюсь, если мы начнем, я не смогу вернуться на съемочную площадку.

Игнорируя мое предупреждение, она притянула меня к себе за шею и страстно поцеловала.

Когда кто-то забарабанил в дверь, я уже трахал ее через одежду.

Я отстранился от ее губ и зарычал на того, кто стоял за дверью — неважно, кто это, черт побери.

— Джейсон, съемки начинаются в десять! — раздался голос по ту сторону двери. Вроде бы это ассистент режиссера.

Я уткнулся головой в плечо Олив.

— Буду через минуту.

Наблюдать за тем, как быстро вздымается ее грудь, доставило мне огромное удовольствие. Ведь я причина этому. Она задыхалась из-за меня.

Приподнявшись на руках, я посмотрел на ее раскрасневшееся лицо и расширившиеся зрачки.

— Люблю этот взгляд, Олив, — сказал я, испытывая столько разных чувств одновременно.

— Какой взгляд? — спросила она, затаив дыхание.

— Взгляд, который так и кричит: «меня чертовски хорошо оттрахали».

Она рассмеялась.

— Не припомню, чтобы меня трахали.

Я приподнял бровь.

— Не помнишь? Наверное, стоит это исправить.

С серьезным выражением лица она кивнула.

— Определенно. Я так сильно хочу тебя, Джейсон. Во мне. На мне.

Я застонал и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. В дверь снова забарабанили.

— Нам нужно идти.

— Я останусь здесь. Поцелуи на камеру и все такое начинают действовать мне на нервы. Кроме того, мне хочется быть чуть-чуть в неведении, когда буду смотреть фильм. К тому же на меня накатило вдохновение, поэтому я должна воспользоваться этим и приступить к писательству.

— Ладно, дорогая. — Я поцеловал ее в кончик носа и медленно отошел. — Если не смогу вернуться между дублями, то попрошу кого-нибудь принести тебе ланч.

— Во сколько закончатся съемки?

— Думаю, ближе к восьми. Таннер хочет снять несколько дублей на улице сегодня. А что?

Сидя со скрещенными ногами на диване, она поправила блузку и отвела взгляд.

— Пустяки. Я тут подумала, возможно, когда мы вернемся домой, то могли бы… — Она замолчала.

— Что могли бы, малышка?

Она молчала, но прикусила губу, тем самым привлекая мое внимание.

Поместив руки по обе стороны ее бедер, я наклонился к ее лицу и снова спросил:

— Могли бы что, Олив? Что ты хочешь от меня?

Она встретилась со мной взглядом.

— Я хочу тебя.

— И я у тебя есть.

— Неужели? — спросила она, наклонив голову.

Я прикусил ее губы, и она взвизгнула.

— Моя жена хочет, чтобы муж трахнул ее? Об этом ты пытаешься спросить?

Ее взгляд смягчился, и она прижала ладонь к моей щеке.

— А он сможет?

— Ох, малышка, — пробормотал я, вдыхая ее неповторимый аромат, — ты хочешь, чтобы тебя хорошенько трахнули, не так ли?

— Мистер Торн? Все ждут вас на съемочной площадке. Что мне им сказать? — В этот раз они прислали ко мне ассистента режиссера — это было очевидно по неуверенности в его голосе.

— Боже мой! Да иду я, — прокричал я снова. Я тяжело вздохнул и сказал Олив: — Придержи эту мысль, пока я не вернусь.

К тому времени, как мы отсняли последний кадр этого съемочного дня, на улице уже стемнело, а я не видел Олив и ничего не слышал от нее уже несколько часов. После быстрого разговора с Таннером и Линдси о графике следующего дня, я направился прямиком к ней, надеясь, что она все еще в трейлере.

Открыв дверь, я вошел, но не обнаружил ее на первом этаже. Поднявшись в кинозал, я нашел ее забившейся в угол дивана с ноутбуком на коленях, неистово стучащей пальцами по клавиатуре. Подойдя ближе, я заметил слезы, стекающие по ее щекам.

— Олив, что случилось?

Она вздрогнула, ее пальцы на мгновение замерли, и она, посмотрев на меня, шмыгнула носом.

— Прости, я тебя не услышала. Можешь дать мне минутку? Нужно закончить эту сцену.

— Конечно, — сказал я, немного ошарашенный, и сел. Она слегка улыбнулась мне, а затем снова устремила взгляд на экран.

Сидя около нее, я протянул руку и убрал ее волосы в сторону. Мурашки побежали по ее коже, хотя сомневаюсь, что она вообще заметила мое прикосновение.

Спустя несколько минут, закончив то, над чем плакала, она повернулась ко мне, и я сразу же обхватил ее лицо ладонями.

— Дорогая, почему ты плачешь? — спросил я, вытирая ее слезы. Похоже, она долго плакала, раз у нее такие покрасневшие и опухшие глаза.

Она грустно рассмеялась и вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Ее отец… ее отец умер.

— Ой… малышка, чей отец умер? — Оставив нежный поцелуй на губах Олив, я почувствовал соленый привкус и откинулся на спинку дивана, но не переставал поглаживать ее подбородок — возможно, чтобы убедиться, что она в порядке.

— Майи, — ответила она, и новые слезы потекли по ее щекам. Заметив мой непонимающий взгляд, она пояснила: — Новая книга, над которой я работаю. Майя — главная героиня. У ее отца был рак, и она была с ним… в его последнюю ночь… держала его за руку, но он не дожил до утра. Он знал… знал, что не доживет… и он так сильно ее любил.

Она всхлипнула, и слезы потекли быстрее.

— О, малышка, — прошептал я с легким смешком, и Олив, кинувшись в мои объятья, уткнулась лицом мне в шею. Она была такой теплой, такой красивой — что внутри, что снаружи.

— А потом, — продолжила она, — а потом она встретила того придурка в отеле, а он, услышав плач за дверью, ворвался в ее номер, когда… — Олив снова всхлипнула, — когда она читала письма отца.

Я погладил ее по волосам и спине. Мое сердце разрывалось на миллион осколков, пока она плакала по своим героям.

— Но это же хорошо, верно? — тихо спросил я. Притянув Олив к себе на колени так, чтобы она оседлала меня, я прижал ее к груди и начал поглаживать по бедрам, чтобы успокоить. — Она будет не одна. Уверен, ты заставишь парня помочь ей.

Она положила маленькие ладошки мне на плечи и подняла голову.

— До этого он вел себя с ней как придурок. Поэтому они не очень-то хорошо ладят, но он начнет переживать за нее, когда увидит ее плачущей.

Я убрал ее волосы назад, чтобы лучше видеть заплаканное, но по-прежнему красивое лицо.

— Они влюбятся?

Олив улыбнулась.

— Безусловно.

— Тем лучше для них, — прошептал я, наслаждаясь тем, как она смотрит на меня. В ее взгляде читалась уязвимость, но, как ни странно, благодаря ей Олив казалась более сильной.

— Но сначала она попросит его заняться с ней сексом, — сказала она с озорной улыбкой. И только сейчас я понял, в какой позе она сидит. Улыбнувшись ей в ответ, я собрал ее волосы и перебросил их ей за плечи.

— А я думал, они не очень-то хорошо ладят, малышка Олив. А она хочет, чтобы он занялся с ней сексом?

Она нетерпеливо кивнула и слегка поерзала своей сексуальной попкой, еще ближе прижимаясь к моей не заставившей себя ждать эрекции.

— Держу пари, ее губы выглядят такими же прекрасно покрасневшими и припухшими, как и твои прямо сейчас. Полагаю, он с радостью примет ее предложение. — Я схватил ее за подбородок и прижал большой палец к нижней губе, осторожно потянув ее.