ЭПИЛОГ

ДЖЕЙСОН

— Джейсон! — Я поднял голову и увидел бегущую в мою сторону жену.

Мой пульс ускорился, и я рванул ей навстречу.

— Что не так, Олив? Что случилось?

Держась за грудь, она пыталась отдышаться.

— Как ты мог… как ты мог не сказать мне о… секунду, подожди … кажется, у меня сердечный приступ. — Она согнулась и уперлась ладонями в колени.

Я схватил ее за плечи, заставляя выпрямиться.

— Олив, скажи мне, что случилось?

Она раздраженно махнула рукой.

— Подожди минуту, я ужасно злюсь на тебя.

— За что, черт побери?

— Как ты мог не сказать мне, что Адам Коннор, тот самый Адам Коннор переехал в соседний дом? Почему я узнаю об этом от Люси, а не от тебя? Я доверяла тебе, черт побери!

Я моргнул.

— Милая, я не слежу за соседями. Как и ты, я понятия не имел, что Адам переехал в соседний дом.

Глаза Олив широко распахнулись, придавая ее лицу комичности.

— Ты знаешь его? Ты назвал его Адамом, как будто вы хорошо знакомы! Ты знаком с Адамом Коннором? — захныкала она. Очередной стандартный трюк, чтобы разжалобить меня.

Я наклонил голову и осуждающе взглянул на нее.

— Постарайся не упасть в обморок из-за другого парня на глазах у собственного мужа, малышка. Это выставит тебя не в лучшем свете.

Ее маленькие пальчики легли на мои плечи, и она прижалась лбом к моей груди. Воспользовавшись моментом, я обнял ее и притянул еще ближе.

С глупой улыбкой она посмотрела на меня.

— Ты нас познакомишь? В смысле меня? И, возможно, Люси? Нас обеих? С Адамом Коннором? С тем самым Адамом Коннором, который будет жить по соседству вместе со своим прелестным ребенком? Ты ведь это сделаешь? Я знала, что не зря в тебя влюбилась!

— Олив. — Я тяжело вздохнул. — Твой муж тоже кинозвезда, женщина. Как же быстро ты списываешь меня со счетов ради другого! Я же не бегаю по городу, чтобы познакомиться с другими авторами.

Она погладила меня по щеке и вздохнула.

— Ты не мог бы познакомить нас побыстрее? Не хочу, чтобы Люси пряталась в кустах, пытаясь разглядеть его через невысокий забор.

Я покачал головой и развернул ее.

— Пойдем, нам пора.

Она фыркнула, но пошла впереди меня.

— Объясни мне еще раз, почему я должна участвовать в твоей авантюре, маскируясь под Линдси?

— Наверное, потому, что так ты мне помогаешь? — Я вел Олив к нашему трейлеру, где гримерши наденут на нее парик, чтобы она хоть немного походила на Линдси. Хотя она не знала, что вся эта затея на самом деле предназначалась для нее.

— Когда вы снимаете последнюю сцену? — спросила она, взяв меня за руку. — Я хочу присутствовать, чтобы увидеть все собственными глазами. Хочу услышать, как Таннер выкрикнет: «Снято, ребята!».

— Мы начнем сразу после розыгрыша.

— А когда ты расскажешь, в чем он заключается? Я надену парик и что дальше? Мне нужно будет выскочить на площадку раньше нее?

Моя нетерпеливая маленькая петарда.

— Тебе не нужно ничего делать, милая — достаточно просто стоять, чтобы шутка удалась. — Приподняв руку Олив, я поцеловал тыльную сторону ее ладони.

Объективно говоря, я не врал. Ей лишь нужно встать на место, обозначенное крестиком, и сделать одну простую вещь. Она искоса взглянула на меня, но вошла в трейлер, когда я слегка подтолкнул ее сзади. Не могу дождаться момента, когда увезу ее домой этой ночью.

Через полчаса солнце село, и, когда мы вышли из трейлера, на улице совсем стемнело. Я повел Олив обратно на съемочную площадку, где будет сниматься последняя сцена ее фильма.

— Все как-то странно смотрят на меня, Джейсон, — прошептала она, прижимаясь ближе ко мне. — Кажется, ты говорил, что будут и другие люди, похожие на Линдси.

— Все в порядке, дорогая, — заверил я ее.

Увидев нас, Таннер жестом велел мне идти дальше. Я заметил, что все уже было готово — ждали только нас.

— У меня для тебя сюрприз, малышка. — Мы остановились на отмеченном крестиком месте.

— Джейсон, что происходит? — с тревогой спросила она, когда на площадке включился свет и мы оказались в лучах софитов.

— Мы снимаем последнюю сцену.

Ее брови взметнулись, она потянула меня за руку, но я больше никогда не отпущу ее.

— Что ты подразумеваешь под фразой «мы снимаем последнюю сцену»? — еле слышно проговорила она.

— Я люблю тебя, Олив, — сказал я, с удовольствием наблюдая, как засияли ее глаза. Это происходит каждый раз, когда я признаюсь ей в любви, и я стараюсь делать это как можно чаще.

Для меня это было так же трогательно, как и для нее.

— А я люблю тебя.

— Это была наша история с самого начала, малышка. Если бы ты не написала эту книгу, я бы никогда тебя не нашел. Черт побери, возможно, мы были предначертаны друг другу с самой первой нашей встречи, но мне потребовалось бы много времени, чтобы найти тебя самостоятельно. — Я поцеловал ее в нос. — Поэтому спасибо, что нашла меня. Спасибо, что вписала себя в наш счастливый и неизбежный финал. — Я снова ее поцеловал. — Я уговорил Таннера позволить мне сняться в этой сцене с тобой. Все будут думать, что это Линдси, но мы, посмотрев фильм вместе, будем знать, что я целую единственную женщину, которую люблю.

— Джейсон! Приготовьтесь. Первый дубль начинаем со второй камеры! — прокричал нам Таннер.

Лицо Олив смягчилось, а глаза наполнились слезами.

— Ты собираешься меня поцеловать? Перед камерами?

Я заправил локон ей за ухо. Он был не таким мягким, как ее прекрасные волосы, но это вынужденная мера.

— Ты так говоришь, будто я никогда не целую тебя, жена.

— Ты недостаточно часто целуешь меня, — прошептала Олив у моих губ. Она больше не сопротивлялась и не пыталась сбежать, поэтому я крепче прижал ее к своей груди, улыбнулся и тихо сказал: — Я стараюсь изо всех сил, но, видимо, не справляюсь. Может, тебе стоит взять все в свои руки?

— Тишина на площадке! — Таннер произнес последнее предупреждение, и съемочная группа затихла.

— И что теперь? — прошептала Олив. Ей было трудно стоять на одном месте.

— А вот что, — сказал я и обхватил ее лицо ладонями, чтобы камера не смогла уловить незначительные различия между моей Олив и Линдси.

— Фон! — выкрикнул Таннер. Спустя несколько секунд на нас хлынули холодные капли искусственного дождя, и Олив громко завизжала:

— Джейсон! Я убью тебя!

Не выпуская ее лица из своих ладоней, я улыбнулся, глядя ей в глаза.

— Оказывается, в тебе прячется убийца, малышка. А я-то надеялся, что ты как настоящий любитель дождя непременно оценишь такое. Это небольшое отступление от твоей книги, но я подумал…

— Это идеально, — сказала она, запрокинув голову и смеясь, — и хоть поливают нас из шланга, я согласна. Ты действительно мой? — спросила она; мокрые волосы уже прилипли к ее лицу.

— Мотор!

— Да, милая, — прошептал я ей в губы, и сердце в груди сжалось, — я так сильно люблю тебя, Эви, — сказал я, зная, что Таннер снимает и позже, при монтаже, сделает все как надо.

Искусственный дождь лил на нас, а я все целовал и целовал ее — нежно, медленно. В какой-то момент Таннер переключил камеры, но нет такой силы, что могла бы вырвать Олив из моих рук. Она моя. Я никому не позволю забрать ее — ни злым маленьким пчелам, ни тем более Адаму Коннору.

Каждый раз, когда мы отстранялись друг от друга, чтобы перевести дух, я шептал ей, как сильно люблю ее и как безумно хочу залезть к ней в трусики, когда вернемся домой. Как только она улыбалась, я дарил ей нежный поцелуй и упивался ее счастьем.

Когда ее тело начало дрожать, я крепче прижал ее к себе. Олив глубоко вздохнула.

— Я сдержал свое обещание, — сказал я, целуя уголок ее губ. Мир вокруг исчез, остались только двое, стоящие на бутафорской дороге. — Я говорил, что никогда не забуду тебя, Олив Торн, и, похоже, мое сердце действительно не в силах было этого сделать, дорогая. — Я дернул за прядь ее волос, и этот знакомый жест вызвал у нее улыбку. — Мой мир не так ужасен, когда в нем есть ты, малышка. Я буду целовать тебя тысячу раз каждый день, если это поможет тебе любить меня до конца жизни.

Слезы, текущие из глаз Олив, смешивались с каплями дождя, но она все равно улыбалась.

— Ты украл мое детское сердечко всего лишь одной своей ямочкой, подлый маленький воришка. После этого мне так и не удалось разлюбить тебя. Не знаю, как это сделать.

— Не хочу, чтобы ты выясняла как. Я подарю тебе столько поцелуев и оргазмов, сколько ты пожелаешь. — Я поцеловал ее.

— Почему у меня такое чувство, словно ты рекламируешь себя? Я подумаю над тем, чтобы приобрести тебя, если пообещаешь сделать это в кинозале у себя дома. Возможно, попутно мы что-нибудь посмотрим? Или послушаем? И я хочу заняться этим в бассейне как минимум дважды. Еще в клубе Девлина в одной из тех приватных комнат. А может быть, мы сможем…

Я снова ее поцеловал.

— Чувствую, меня ожидает рабский труд. Ты ведь знаешь, что нас снимают?

Ее глаза округлились от шока, и я услышал хихиканье съемочной группы.

— Убейте меня. Кто-нибудь сделайте, чтобы меня убило бутафорской молнией… чем угодно… пожалуйста. Для фильма это идеальный ход. Автор умер во время съемок последней сцены. Подумай о кассовых сборах или… черт… о чем там еще думают…

Таннер, поменяв угол камеры, велел нам продолжать, и я с улыбкой снова потянулся к Олив. Наклонившись к ее уху, я прошептал:

— Я буду трахать тебя где угодно и когда пожелаешь, Олив. Только помани меня своим прелестным пальчиком, малышка, и я возьму тебя в ту же секунду.

— Джейсон, дайте мне еще один поцелуй, и мы все закончим. Обхвати ее лицо ладонями и действуй, — донесся до нас голос Таннера.

— Эти губы … — Я коснулся ее нижней губы большим пальцем. — Хочу, чтобы они всегда чувствовали вкус только моих губ и больше ничьих. Я твой, Олив, единственный, идеальный вариант — называй, как хочешь, это все я.

— Мотор!

Обхватив лицо Олив ладонями и чуть отклонив голову, я поцеловал ее — неторопливо, постепенно углубляя поцелуй, пока не перестал понимать: то ли она вдыхает жизнь в меня, то ли я настолько жаден и беру все, что Олив с такой легкостью отдает мне.