Горничная бросила на нее мимолетный взгляд в зеркало туалетного столика.

– Что такое? – нахмурившись, спросила Изабель.

– Ничего, миледи.

– Пенни, я узнаю этот взгляд.

– Ну, хорошо, миледи, – ответила горничная, начав расчесывать спутанные волосы Изабель. – Вы говорите, что не хотите слушать упреки от мистера Уоринга, но он работает на вас. Не могу представить, что он сможет сказать что-то неподобающее, в то время как вы…

– Да, да, конечно. Это просто образное выражение. Я сказала, что буду в его распоряжении в десять часов, и не хочу опаздывать. Это вопрос моей собственной гордости. – Это не объясняет, почему Изабель покраснела, или то, почему она отлично понимала, что они с Салливаном поссорятся – и почему девушка предвкушала это.

Как только она покончила с туалетом, Изабель торопливо спустилась вниз. Олдерс стоял на полпути между вестибюлем и комнатой для завтрака, несомненно, готовый двинуться в том направлении, где он будет нужен больше всего.

– Олдерс, – поприветствовала его девушка, – я буду во дворе с Зефир и мистером Уорингом.

– Мистер Уоринг сегодня утром еще не прибыл, миледи, – нараспев произнес дворецкий.

Она остановилась.

– В самом деле? Но уже пятнадцать минут одиннадцатого.

– Да, это так, миледи. Может быть, вы желаете немного позавтракать? Я сообщу вам, как только он прибудет.

– О. Да, конечно.

Когда Изабель направилась в комнату для завтраков, за ее спиной к дворецкому присоединился лакей. Девушка услышала, как они шепчутся, и различила слова «кража со взломом».

У нее екнуло сердце. Изабель обернулась, в спешке едва не споткнувшись.

– О чем вы говорили?

Олдерс подтолкнул лакея обратно в сторону людской.

– Ничего такого, чем вы могли бы побеспокоить себя, миледи. Просто слухи, распространяемые среди слуг.

– О чем? – не отступала она. – Я настаиваю, чтобы вы рассказали мне, Олдерс.

Дворецкий жестом попросил ее направиться в комнату для завтраков.

– Очень хорошо, – произнес он, выдвигая для нее стул. – Стивенс слышал от кухарки, кухарка – от разносчика молока, а тот узнал это от повара герцога Левонзи, что сегодня рано утром в доме его светлости была совершена кража со взломом. Более того, это был Мародер из Мэйфера.

Ее сердце забилось еще чаще.

– О Боже, – проговорила Изабель, с трудом сглотнув и занимая место за столом. Он снова это сделал. Она предупреждала его, и, пропади оно все пропадом, он не послушался.

– Кто-нибудь сказал о том, что было взято?

– Моя информация, по понятным причинам, не слишком надежная, миле…

– Я это понимаю, Олдерс. Что вы слышали?

– По слухам, несколько вещей было сломано, и пропало несколько серебряных вещиц, картина и небольшое количество сигар. Старый герцог, очевидно, несколько раз выстрелил в негодяя, так что не стоит бояться. Вероятно, они найдут его мертвым в переулке. Я слышал, что его светлость – меткий стрелок.

Изабель слышала то же самое. О нет, о нет. Дрожа, она так поспешно вскочила на ноги, что едва не опрокинула стул назад.

– О Боже, я совсем забыла, что должна сегодня утром встретиться с Барбарой. Дуглас уже встал?

– Полагаю, что нет, миледи.

– Пожалуйста, проследите за этим. Он обещал сопровождать меня.

– Сию минуту.

Когда Олдерс торопливо покинул комнату, Изабель прошагала к окну и обратно. Отсюда она не могла видеть двор конюшни, поэтому прошла по коридору в гостиную. Что, если герцог на самом деле подстрелил Салливана? Что, если он…

Девушка сделала глубокий вдох. Уоринг – вор; она сама поймала его на месте преступления. И предупреждала его, черт побери. Так почему же, во имя всего святого, она так беспокоится, что с ним могло что-то случиться?

Но Изабель беспокоилась. Очень сильно. Несколько мгновений она обдумывала идею броситься в конюшни и потребовать лошадь. Однако эта мысль внушала ей ужас, и даже если бы она набралась достаточно смелости и умения ездить верхом, девушка все равно понятия не имела, где он живет.

– Какого дьявола происходит? – спросил Дуглас, вваливаясь в комнату позади ее. Он был одет только наполовину: жилет расстегнут и в одном сапоге.

– Закрой дверь.

Нахмурившись, брат сделал это, а затем плюхнулся в кресло, чтобы натянуть второй сапог.

– Я, знаешь ли, почти до рассвета играл в вист с Филлипом,.

– Прошлой ночью Мародер из Мэйфера ограбил дом герцога Левонзи, – задыхаясь и торопясь, сумела выговорить Изабель. – Герцог несколько раз выстрелил в вора. А теперь уже больше десяти часов и Салливана здесь нет.

Ее брат резко выпрямился.

– Клянусь петлицами святого Джорджа. Левонзи – меткий стрелок.

– Я знаю это, пропади все пропадом. Отвези меня повидать Салливана.

– Что? Почему я…

– Кто еще сможет помочь ему, если он ранен? – настаивала она, подходя к брату, чтобы поставить того на ноги. – И я не знаю, как туда добраться.

– Может быть, мне следует отправиться туда самому, Тибби? Это неприлично…

– Не смей говорить мне, что прилично, Дуглас Раймонд Чалси, – рявкнула Изабель. – Отправляйся и приготовь двухколесный экипаж.

Он поднялся и раздраженно вздохнул.

– Ты навлечешь на нас неприятности, Тибби. Надеюсь, что ты понимаешь это.

– Я знаю. – Девушка сделала глубокий вдох. Логика поможет ей больше, чем паника. Особенно когда она не могла понять, почему ощущает такое беспокойство. Однако, если бы Изабель руководствовалась логикой, то она раздумывала бы, как лучше сообщить властям, чтобы они смогли арестовать мистера Уоринга – если Левонзи не убил его. Очевидно, это не имеет отношения к логике. И к каким-то тайнам или секретам. – Спасибо за то, что ты помогаешь мне.

– Рано благодарить меня. И тебе не нужно называть меня полным именем, черт побери. Встречаемся на улице через пять минут.

Спотыкаясь, Дуглас вышел и потребовал к себе Олдерса и кофе, а она снова начала ходить по комнате. Изабель уже была одета для выхода, поэтому все, что ей оставалось – это ждать. И чем дольше она ждала, тем больше тревожилась.

Если что-то случилось с Салливаном Уорингом, то все, вероятно, скажут, что он заслужил это. В конце концов, он вламывался в чужие дома. Он же чертов Мародер из Мэйфера. Хранить его секрет – это одно, но теперь он зашел слишком далеко. Что же ей следует делать?

Что же касается ее беспокойства, то Изабель могла сказать себе, что это – естественная забота о ближнем. Да, вот именно. Как только девушка увидела, что помощники конюха выводят пару гнедых и запрягают двухколесный экипаж, она схватила накидку и торопливо устремилась к двери.

– Миледи, что мне следует сказать лорду и леди Дэршир, как долго вы и лорд Дуглас будете отсутствовать? – крикнул ей в след дворецкий.

– Я не уверена, но это не займет много времени.

Она не стала ждать ответа. На улице Фиппс помог ей сесть рядом с Дугласом и ее брат, прищелкнув языком, тронул лошадей с места.

– Спасибо, что ты не стал жаловаться из-за того, что верхом было бы быстрее, – через минуту проговорила она, большей частью для того, чтобы отвлечься от факта, что они очень быстро движутся по запруженным народом улицам.

– Об этом не могло быть и речи, – сухо ответил Дуглас, а затем присвистнул на старьевщика, чтобы тот убрал с пути свою тележку. – И, полагаю, что мне все равно понадобилось бы спуститься вниз через два или три часа.

– Очень смешно. Это же ты неровно дышишь к мистеру Уорингу. Я ожидала, что ты уже поднялся и ждешь его.

– Ты достаточно беспокоишься за нас обоих. – Дуглас бросил на нее взгляд, маневрируя в толпе. – И тебе лучше перестать это делать.

– Перестать делать что? Беспокоиться о том, что кто-то, с кем я знакома, может быть ранен?

– Он не слуга или что-то в этом духе, но и не тот человек, о котором тебе стоит вздыхать тоже.

Изабель ударила его в плечо.

– Ой! Я же правлю лошадьми, черт побери!

– К твоему сведению, Дуглас, – чопорно ответила она, отказываясь принимать во внимание что-либо, кроме точного смысла своих слов, – я не вздыхаю по мистеру Уорингу. Он – коннозаводчик. То, что мы несколько раз целовались, вовсе не означает…

– Несколько раз? – повторил брат. – Ты говорила, что он поцеловал тебя только однажды, чтобы получить возможность сбежать!

Пропади все пропадом.

– О, какое это имеет значение? – парировала девушка. Хотелось бы надеяться, что громкость и настойчивость одолеют логику. – Он… он скорее как… друг. Разве ты не беспокоишься о нем?

– Может быть. Немного. Я сказал ему, что нужно прекратить воровство прежде, чем он втянет нас во что-то неприятное.

– В самом деле?

– Да. И тебе не нужно было бить меня.

– О, Господи, Дуглас. У тебя на плечах столько подкладки, что, вероятно, ты даже не почувствовал удара.

Он напрягся.

– Хочу поставить тебя в известность, что это все из-за моды. Готов поспорить, что Тилден тоже носит накладки на плечах.

Изабель понятия не имела, носит виконт что-то подобное или нет. У Салливана такого точно не было.

– Еще далеко? Где же он живет?

– У него огромная конюшня и около трех акров земли. Еще примерно миля или около того.

Итак, Салливан каждый день дважды проезжает по три мили, чтобы тренировать Зефир. Это казалось значительным расстоянием, не важно, платили ему за эту работу или нет. Конечно же, Изабель заставила его взяться за нее с помощью шантажа, но, судя по тому, что она видела, Уоринг не казался человеком, который будет делать многое из того, что не хочет делать.

А в этот самый момент она по-настоящему хотела, чтобы никто не подстрелил его прошлой ночью. Очень сильно хотела этого.