Глава 18

Идея надеть костюм бабочки казалась блестящей. Однако на практике Изабель начала сознавать, что у этого наряда есть определенные недостатки. Во-первых, молочно-белые крылья с радужными оттенками едва не выбили бокал с мадерой из рук ее матери, а теперь она еще и оказалась лицом к лицу с Элоизой Рэмплинг, одетой в костюм желтой бабочки.

Сама Изабель предпочитала насыщенные голубые и пурпурные тона, которые выбрала она, и на ее щеках блестели нанесенные косметикой завитки тех же цветов. Сегодня вечером девушка ощущала себя свободной и экзотичной, и даже несмотря на любопытные косые взгляды, направленные на нее, она привлекла внимание достаточного числа джентльменов, и ее танцевальная карточка была почти заполнена.

Изабель оставила ранний вальс для Оливера по его просьбе, и улыбнулась, когда увидела, как он, в тигриной полумаске, прокладывает себе путь через толпу.

– Добрый вечер, – проговорила она. – Вы выглядите очень импозантно.

Лорд Тилден был одет в оранжево-черный жилет, гладкие черные кожаные перчатки придавали ему весьма хищный вид. На самом деле он выглядел очень соблазнительно, и на мгновение Изабель ощутила вину за то, что посчитала сводного брата Салливана привлекательным.

Он склонил голову и протянул руку за ее танцевальной карточкой.

– У экипажа Тилдена сломалось колесо, – послышался негромкий голос Салливана, – и он сможет прибыть лишь значительно позже.

Она побледнела. Радуясь тому, что полосы краски на ее лице скроют потерю самообладания, она схватила Салливана за обтянутую черной перчаткой руку.

– Что вы делаете? – горячо прошептала девушка.

– Забираю себе вальс, – ответил он, вписывая «Тигр» рядом с этим танцем, а затем передавая карточку ей обратно. – Вижу, что вы оставили один для меня.

– Но…

Салливан взял ее за руку, склонился над ней и слегка сжал пальцы.

– Я хотел увидеть вас где-то еще, кроме как в конюшне. Прикажите мне уйти, и я исчезну.

– Как вы узнали, что Оливер будет одет в костюм тигра?

Салливан быстро улыбнулся.

– У меня есть свои источники.

– Вы уже… что-то вернули себе?

– Пока нет. Позже.

Он собирался потанцевать с ней, а затем пойти и похитить картину. Для него смертельно опасно быть пойманным во время той или другой деятельности, и Изабель никогда не признается ему в том, что ощущает едва заметное возбуждение от всего этого.

– Вы пытаетесь добиться того, чтобы вас раскрыли? – спросила она в ответ.

– Не сегодня.

– Оливер, – проговорил ее брат, подходя к ним, чтобы пожать ему руку. – Думаю, что мне стоило сделать выбор в пользу более опасного зверя.

– Ерунда, Филлип, – вставила Изабель, чтобы Салливану не пришлось делать ничего, кроме как улыбнуться под полумаской, – твой олень выглядит весьма величаво.

– Оленьи рога чертовски тяжелые. С этим я соглашусь.

Заиграла музыка к началу вальса, и Салливан протянул ей обтянутую перчаткой руку.

– Извини нас, Филлип, – произнесла Изабель и сжала протянутые пальцы.

Они направились к большой, заполненной людьми танцевальной площадке и рука Салливана скользнула ей на талию. Девушка как раз собиралась спросить, умеет ли он вальсировать, когда он грациозно закружил ее в танце.

О да, он умел вальсировать. Уоринг двигался как прирожденный атлет, с той же легкой грацией, которую он демонстрировал во дворе конюшни. Из-за оранжево-черной полумаски блестели его бледно-зеленые глаза.

– Вы сошли с ума, – прошептала она. – Совсем сумасшедший.

– Как вы знаете, я чувствую себя очень комфортно, когда на мне маска.

– Вы окружены дюжиной людей, у которых вы что-то украли. Что, если я решу разоблачить вас?

– Это не произойдет, милая, – ответил он.

– И откуда вам это известно?

– Потому что вы тоже немного сумасшедшая. Вы танцуете с коннозаводчиком. – Он бегло улыбнулся ей. – Должен ли я потанцевать с кем-то еще сегодня вечером?

– Думаю, что это будет в высшей степени опасно. – Кроме того, Изабель не хотела, чтобы он танцевал с другими леди. Он пришел, чтобы потанцевать с ней.

– У вас не возникло трудностей с поиском партнеров сегодня вечером? – спросил Салливан. – Ваша танцевальная карточка выглядит заполненной.

– Почти так. Но моя танцевальная карточка – это моя забота. А не ваша.

– Я мог бы поспорить с этим, но вальс и без того слишком короткий.

Он незаметно привлек ее ближе к себе. Все, что Изабель нужно было сделать – это слегка наклониться, и тогда она смогла бы поцеловать его. Все подумают, что это Оливер, так что Салливан будет в безопасности, но ее репутация все равно погибнет. Она вздохнула.

– Пенни за ваши мысли, Тибби, – прошептал Салливан.

– Я просто думала о том, что хотела бы поцеловать вас прямо сейчас.

Салливан сбился с шага, и они едва не упали.

– Дьявол, Тибби.

Девушка усмехнулась. Она ощущала себя могущественной, зная, что может выбить из колеи этого мужчину. Ей-богу, сам Уоринг выбивал ее из колеи, но делал это таким способом, который начал ей очень сильно нравиться.

– Что, если бы моя танцевальная карточка оказалась пустой?

– Я все равно танцевал бы с вами.

– А если бы она была заполненной?

– Я ударил бы кого-нибудь по голове и потанцевал бы с вами.

Он улыбнулся, произнося эти слова, но учитывая некоторые из его предыдущих поступков, Салливан с таким же успехом мог бы говорить серьезно. Когда они покачивались и поворачивались под музыку, Изабель позволила себе расслабиться в его объятиях, следуя за его уверенными шагами, направляемая его сильными руками. Танцевать с ним было просто великолепно. На мгновение девушка притворилась, будто он здесь не тайком, а по приглашению. Она бы с удовольствием танцевала с ним каждый танец. И если бы он попросил нанести ей визит, то она немедленно ответила бы согласием.

Когда Изабель наконец-то отвела от него взгляд, она увидела, что слишком много гостей наблюдает за ними. Может быть, это потому, что они представляли собой эффектную пару, или, может быть, тому виной нелепая улыбка, от которой она не могла удержаться. Так или иначе, но ясно вот что: ей очень сильно нравится Салливан Уоринг и ему нужно уйти до того, как приедет Оливер.

Когда танец закончился – чересчур быстро – он присоединился к общим аплодисментам, а затем взял ее за руку.

– Мне нужно идти, – прошептал Салливан, проводя обтянутым перчаткой пальцем по ее ладони. – Если кто-то, кроме Тилдена поймет, что что-то не так, то заявите о том, что ни о чем не догадывались. Насколько вы знали, я – это он.

Изабель кивнула, и с еще одной улыбкой он исчез в толпе. Ему не нужно так беспокоиться о ее репутации; за исключением самого первого поцелуя, она сама ввязалась в это дело. И сегодня вечером она могла бы отказаться танцевать с ним. Но Изабель хотела танцевать с ним.

– Послушайте, леди Бабочка, – проговорила, приближаясь к ней, кряжистая голова кабана. – Полагаю, эта кадриль – моя.

Изабель протянула руку.

– Конечно, мистер Хеннинг. Или, вернее, мастер Боров.

Фрэнсис Хеннинг фыркнул.

– Я понял только после того, как приехал, что все называют меня «боровом» не потому, что пытаются оскорбить меня. Вы знаете, боров, или свинья.

Изабель заставила себя засмеяться, надеясь, что ее смех прозвучал так, будто она… оценила глупую попытку пошутить. По крайней мере, Хеннинг хотел потанцевать с ней.

– Тогда, чтобы избежать неприятностей, я буду называть вас мистером Хеннингом.

Когда танец начался, она снова огляделась в поисках Салливана, но он исчез. Их знакомство началось с тайны. Однако в отличие от других тайн эта привлекла ее внимание, и чем больше девушка узнала Уоринга, тем интереснее он становился. И тот факт, что сегодня ночью он пришел, чтобы украсть картину, казался вторичным. Потому что он также пришел, чтобы потанцевать с ней.

Салливан поместил свое последнее приобретение – скорее, повторное обретение – на стену в маленькой потайной задней комнате в своем коттедже. Двенадцать возвращенных картин. Осталось еще две. А затем предполагается, что он может остановиться, хотя какая жалость делать это тогда, когда каждая кража служит еще одним уколом в раскормленное брюхо Данстона.

Уоринг поднял фонарь, единственное, что освещало комнату. Он попросил Тибби не беспокоиться из-за него, и насколько ему было известно, никто в Фэрчайлд-хаусе не имел ни малейшего понятия, что он посетил их сегодня ночью – и прямо посреди чертового званого вечера. Они обнаружат кражу утром, и обвинят ли в ней кого-то из приглашенных гостей или нет, но вскоре Данстон тоже услышит об этом. И он поймет, кто настоящий вор. Отлично. Несмотря на угрозы и побои, Салливан все еще делает то, что хочет.

Перед тем, как покинуть комнату, он опустошил свои карманы, вынув серебряный поднос для взитных карточек, карманные часы с гравировкой и пару дуэльных пистолетов с рукоятками из слоновой кости, которые прихватил вместе с картиной Франчески Уоринг Перрис. Безделушки присоединились к дюжинам других, приобретенных им, так как, несмотря на то, что Салливан хотел, чтобы Данстон узнал о том, кто стоит за кражами, он предпочитал, чтобы Боу-стрит не догадывалась об этом.

Накинув сюртук на плечо, он закрыл и запер за собой дверь. Его экономка прекрасно готовила жареное мясо, но Уоринг не хотел, чтобы миссис Ховард узнала о том, что у него хранится краденое имущество на сумму в несколько тысяч фунтов.

Его спальня располагалась наверху, но сейчас всего час ночи, и он не чувствовал себя готовым ко сну. Вместо этого им овладела беспокойная энергия, как это часто бывало, когда ему приходились совершать кражу и благополучно исчезать в ночи. В это раз все было хуже; он танцевал с Изабель. Перед всеми присутствующими.

В прошлом Салливан мог бы отыскать одну из женщин, изгнанных из высшего общества, чтобы та составила ему компанию до конца ночи. Уличные шлюхи были слишком жалкими и отчаявшимися, чтобы привлечь его. Но осмотрительные женщины, которые забрались слишком высоко и упали вниз, или ошиблись в выборе мужчины, которые знали, на что идут – их он мог оценить.