Глава 22

– Как ты узнаешь, что это – одна из похищенных картин? – спросил Дуглас, пристраивая под одну руку маленький пейзаж, а под другую – египетскую урну.

– Просто неси все в карету, – ответила Изабель, снимая со стены еще одну картину. – Мы сможем рассортировать их позже.

– Но у кого-то могут возникнуть подозрения, когда они приедут сюда, а все стены окажутся голыми.

– У них возникнет намного больше подозрений, если они приедут, когда мы все еще будем здесь, вывозя все вещи из коттеджа.

– Не все, – ответил ее брат. – Я еще не видел ничего из наших.

И Изабель тоже не видела. В ее единственный визит домой к Салливану девушка побывала только в коридоре и передней комнате, и понятия не имела, где он хранит картины, которые возвращает себе – или даже о том, хранит ли он их здесь вообще. Все, что она знала – это то, что у них нет времени на ошибку.

– Просто собирай все картины, которые видишь. Многие из них нарисовала Франческа Перрис. Некоторые из них должны оказаться теми, что пропали.

– Как интересно.

Изабель взвизгнула при звуке низкого протяжного голоса и выпрямилась так быстро, что едва не уронила картину, которую только что прихватила. Когда она повернулась к двери, ее сердце снова забилось.

– Лорд Брэмуэлл.

– Вы нарушаете закон, знаете ли, – проговорил он, кивнув в сторону Дугласа, когда ее брат снова появился из-за кресла.

– Боу-стрит будет здесь с минуты на минуту, – заметила девушка, засовывая пару подсвечников в найденный мешок.

– Тогда вам лучше уехать и предоставить это дело мне, – ответил сын герцога Левонзи.

– Предоставить вам? Я помогаю Салливану. А вы стоите здесь и болтаете.

На его худощавом лице промелькнуло изумленное выражение.

– Это одно из тех занятий, в которых я добился успехов. И еще, так случилось, что я знаю, где Салливан хранит то, что позаимствовал, и я привез помощников. Так что я предлагаю вам перестать грабить беднягу, лишая его законного имущества, и пойти со мной.

Оттолкнувшись от дверного косяка, лорд Брэмуэлл направился в коридор. Бросив взгляд на сестру, Дуглас положил на пол кучу вещей, которые собрал, и последовал за ним. Изабель оглядела голые стены передней гостиной. У них в карете уже находилась дюжина картин, и кому бы они ни принадлежали, не было времени возвращать их на место. Она торопливо направилась за мужчинами.

Девушка даже не заметила дверь, устроенную в задней части кухонного чулана. Сделанная из такого же дуба, как и остальная часть кухни, она просто сливалась с задней стеной, когда была закрыта.

– Прошу прощения, миледи. – Коренастый человек, одетый в ливрею семьи Джонс, протиснулся мимо нее на пути из потайной комнаты. Под мышками он держал две картины.

– Спасибо, лорд Брэмуэлл, – выдохнула Изабель, наблюдая, как полдюжины мужчины деловито выносят все вещи из маленькой комнаты без окон и переносят их в два фургона, остановившихся позади кареты Чалси.

– Я делаю это не для вас, леди Изабель. И зовите меня Брэм.

– Да, он ваш друг. – Кажется, один из немногих, которые были у лорда Брэмуэлла, насколько она припоминала.

– Да, это так.

– Вы доверяете этим людям? – спросила Изабель, не желая использовать его прозвище. Может быть, Салливан и признавал себя вором, но Брэмуэлл Джонс – тот человек, который… слегка пугает ее.

– Я достаточно плачу им для того, чтобы сделать их надежными, – ответил он. – Теперь вам с братом нужно уезжать. Может быть, информация Тилдена и застала Боу-стрит врасплох, но они знают, что для подобного ареста им нужно шевелиться побыстрее – или рисковать тем, что они разозлят людей, которые покупали лошадей у Салли.

Брэм не упомянул отца Салливана, и, вероятно, сделал это умышленно.

– Но…

– Они скоро будут здесь, миледи – а вы не можете оставаться.

– Я – главная причина того, что он оказался в этой неприятной ситуации.

Лорд Брэмуэлл покачал головой.

– У Салливана и лорда Тилдена есть две точки соприкосновения – их отец и вы. Это все равно бы произошло и без вас. Возможно, не арест, но скандал – да. Единственное отличие в том, что когда рядом были вы, он не захотел совершить попытку побега. – Он отступил назад, позволив Изабель покинуть кухню. – Я твердил ему, что – чертов дурак, рискует своей жизнью ради девчонки. Очевидно, в вас есть что-то необычное.

Ее сердце забилось быстрее. Неужели Салливан говорил ему такое? Неужели лорд Брэмуэлл подозревал, насколько коннозаводчик стал дорог этой «девчонке», как он ее назвал?

– Спасибо, что рассказали мне.

– Всегда пожалуйста. А теперь отправляйтесь домой, прежде, чем вы сделаете все еще более запутанным.

– Я…

Лорд Брэм взял ее за локоть и практически вытащил из дома. Вероятно, он забросил бы Изабель головой вперед в ее собственную карету, если бы она не ухватилась за дверной косяк.

– Они освободят его, если не найдут доказательств? – спросила девушка, пока Дуглас забирался обратно на сиденье кучера.

Он поджал губы.

– Вероятно, нет. Его обвинил будущий маркиз, который, очевидно, готов пойти на то, что и его собственная репутация может пострадать. Нужно будет доказать его невиновность, а не найти признаки того, что он не виноват.

– Тогда что же нам делать? – требовательно спросила Изабель, ее голос сделался более пронзительным, когда масштабы катастрофы начали вырисовываться в ее сознании. – Он… – Она заставила себя успокоиться и понизить голос. – Ведь он виновен.

Черные глаза некоторое время рассматривали ее.

– У меня есть одна-две мысли на этот счет, – наконец проговорил Брэм. – Но если вы не вернетесь домой и не будете вести себя как ни в чем не бывало, те, кто стоят выше его по положению, повесят Салливана только из принципа. Им не нравится, когда волк бродит возле их прелестных овечек, моя дорогая.

Девушка забралась в карету.

– Я не овечка, лорд Брэмуэлл.

– Нет, полагаю, что в вас есть что-то от волка, – согласился он с плохо скрываемым весельем и закрыл дверь кареты. – Гони!

Дуглас свистнул упряжке, и они загрохотали по изрытой колесами подъездной дорожке. Брэм с минуту наблюдал за ними, чтобы убедиться, что упрямая девица не передумала и не попыталась второй раз напасть на дом, а затем вернулся обратно внутрь.

– Поспешите с этим, Граймс, – приказал он самому старшему из своих слуг. – И поосторожнее с этими картинами.

– Слушаюсь, милорд.

Как бы ему не хотелось признавать это, леди Тибби оказалась права: в глазах суда отсутствие доказательств не будет равно невиновности. Только не тогда, когда лорд обвиняет так называемого простолюдина. Он вернулся в тайное логово Салливана и открыл сундук, стоящий у задней стены.

Заполненный одеялами и старым покрывалом, он мог остаться на месте – за исключением одного предмета, засунутого в угол. Брэм поднял черную полумаску, очевидно, замена той, что забрала себе Изабель в ту ночь, когда Салливан ограбил ее дом. Он вздохнул. Кажется, ему придется втиснуть непредвиденное мероприятие между ужином с танцами на балу у Фонтейнов и десертом с Ханной Прайс, последней звездой, украшающей лондонскую сцену – и его спальню тоже.

– Нам не следует выезжать сегодня ночью, – заметил Филлип, прячась в угол кареты.

– Я согласна, – добавила Изабель, сидя рядом с ним и размышляя, что подумали бы ее родители, если бы узнали, что всего несколько часов эта самая карета была наполнена картинами и безделушками из дома Салливана Уоринга. Теперь все эти предметы были надежно припрятаны в амуничнике[16] конюшни под кучей соломы и одеял.

– Определенно не наша вина, что мы наняли мистера Уоринга, – вмешался ее отец, хотя выражение его лица было таким же угрюмым, как и у Филлиппа. – Мы понятия не имели о том, что он – Мародер из Мэйфера.

– Проблема не в этом, Харри, – возразила леди Дэршир. – Слухи о том, что Тибби увлеклась мистером Уорингом, снова будут у всех на устах сегодня вечером. А я-то думала, что мы уже прошли через это фиаско.

– Я не собираюсь ни за что извиняться, – заявила Изабель. – И я думаю, проблема в том, что Салливан в тюрьме, а не в том, что люди будут говорить обо мне.

– Ты можешь передумать, когда мы приедем на этот прием.

– Да, мама, я уверена, что там будет не слишком приятно. – Она сделала вдох. – Вот почему я предпочла бы навестить Салливана в Олд-Бейли вместо того, чтобы ехать на бал к Фон…

– Что? – потрясенно выговорила ее мать. – Что?

– Все уже приговорили его, – настойчиво продолжала Изабель, игнорируя тот факт, что Салливан на самом деле совершал преступления. Его вынудили сделать это, ради всего святого, и он брал только то, что принадлежит ему, и в придачу как раз столько вещей для того, чтобы никто не заподозрил его. – И все только потому, что Оливер решил, что ему не нравится, когда я езжу верхом вместе с Салливаном. Это моя вина. – Лорд Брэм мог оспаривать это, но она знала, что права. И по этой причине ситуация становилась еще хуже. Она сказала Салливану, что любит его, а затем все полетело в тартарары.

– Это не твоя вина. И откуда ты знаешь, что мистер Уоринг не имеет ничего общего с этими кражами? – Ее мать все еще выглядела мрачной и расстроенной, с тех самых пор, как Изабель с Дугласом вернулись в карете обратно.

– Знаете, что я слышал? – внес свой вклад Филлип. – Все украденные картины были нарисованы его матерью.

Маркиз подался вперед.

– Ты имеешь в виду, что именно он вломился в наш дом и угрожал Тибби? Этот…

– Никто мне не угрожал, – вмешалась девушка, ее горло сжалось, а в грудь просочилась паника. – Я спугнула этого человека. Помните?

– Франческа У. Перрис, – продолжал он. – «У» вполне может означать «Уоринг».

– О, святые небеса. – Ее мать начала обмахивать лицо. – Во что мы оказались вовлечены? Тибби, пожалуйста, скажи мне, если ты знаешь об этом больше нас.

Слеза сбежала по лицу Изабель. Девушка почувствовала, как она упала вниз, затем за ней последовала вторая. Ей было достаточно трудно примириться с чувствами к Салливану, когда никто ничего не подозревал о его ночной деятельности. Кому она должна хранить верность? И кого предать?