– Салливан не…

– Пожалуйста, давайте не будем спорить между собой, – прервала ее мать. – Мы не можем увлекаться несбыточными мечтами. Мы должны иметь дело с фактами.

– А факт заключается в том, – кивнув, проговорила Изабель, – что моя репутация погибла. Я знала, что это произойдет, и все равно пошла на это. Я сожалею об этом. Я должна была рассказать вам намного раньше. Знаете, я даже не хотела симпатизировать ему. Я наняла его только для того, чтобы добыть доказательства и обличить его как вора.

– Если бы я не устал так сильно, – проворчал маркиз, – то мог бы очень разозлиться. Ведь если бы он вел себя не как… джентльмен, то ты могла бы погибнуть.

Ее отец считал, что Салливан ведет себя как джентльмен. На мгновение она позволила эти словам проникнуть в свою усталую, израненную душу. Недостаточная компенсация за его нынешнее неприятное положение, уже кое-что. И единственное, за что она должна ухватиться сегодня.

– Значит, вы не нашли никакого решения, – наконец, проговорила девушка. Она чувствовала, что ее глаза словно высохли и устали; кажется, у нее совсем не осталось слез. В противном случае она снова начала бы плакать.

– Пока нет. Согласно «Лондон Таймс», его задержали, но пока не нашли никаких доказательств.

Конечно, не нашли. Лорд Брэм где-то спрятал их. И спасибо провидению за это, и за младшего сына герцога Левонзи. Изабель никогда не ожидала, что будет благодарна Брэмуэллу Лаури Джонсу за что-то еще, кроме того, что он не выбрал ее для пользующегося дурной славой флирта.

– Даже если они ничего не найдут, то это все равно будет слово Салливана против слова Оливера. И если кражи прекратятся, то это тоже будет свидетельствовать против Салливана.

Вдалеке раздался стук дверного молотка. Через минуту в дверях комнаты для завтраков появился Олдерс.

– Прошу прощения, милорд, но здесь леди Барбара Стенли, и она желает немедленно поговорить с леди Изабель.

– Сегодня я не хочу никого видеть, – заявила Изабель. То, что оскорбительное отношение и пренебрежение прошлой ночью не задели ее, было не совсем верно; если бы все просто игнорировали ее присутствие, то она смогла бы переносить это. Высокомерные взгляды искоса и едва слышное бормотание – вот от чего ей хотелось вопить и рвать на себе волосы.

Дворецкий поклонился.

– Я сообщу ей.

Минуту спустя в коридоре раздался топот, и Барбара практически ввалилась в комнату.

– Простите меня, вы все, – задыхаясь, выговорила она, отмахиваясь от Олдерса, когда дворецкий с шумом появился позади нее и попытался заблокировать ее продвижение, – но вы должны услышать об этом.

Филлип поднялся.

– В чем дело, Барбара?

– Произошло… – она сделала вдох, – …еще одно ограбление.