Глава 9

Ава

У меня кружится голова от информации, когда мы проходим через джунгли.

Этот парень Мендоза следил за мной.

Он говорит, что ему нужна только информация от Дюваля для продажи, но думаю, есть еще кое-что. В конце концов, я знаю, как мужчины обращаются с женщиной, когда она не имеет значения. Когда она для них меньше, чем ничто. Именно так со мной обращались Фуке и Афонсо. Будто я была вещью с сиськами. Я поймала Мендозу, когда он уставился на меня, но не в плохом смысле. Просто в каком-то заинтересованном благодарном смысле.

Он помнил, что Фуке ударил меня. Его прикосновения были нежными. Внимательными.

Он смотрит на меня, когда думает, что я не смотрю.

Все это заставляет меня задуматься, насколько его история поверхностна, и не вижу ли я в его поведении больше, чем следовало бы. Конечно, в прошлом я встречалась с парнями. Сейчас ни с кем не встречаюсь, но я знаю сигналы. Очевидно, что Мендоза запал на меня.

Это... не плохо. Если я ему нравлюсь, он защитит меня. Я не первая женщина в мире, которая меняет внимание мужчины ради безопасности. Просто должна принимать это. Сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться из джунглей живой. Я могу беспокоиться о Розе, когда вернусь в город, и сделка будет заключена. Они не могут продолжать сделку без Афонсо и меня.

По крайней мере, надеюсь, что они не могут.

«Все по порядку, Ава», – говорю я себе.

Мендоза делает паузу и задумчиво оглядывает джунгли.

Смахнув влажную прядь волос со лба, я вглядываюсь в папоротники и деревья. И не вижу ничего, кроме джунглей.

– Почему мы остановились?

– Я думаю.

– Хорошо. Что же нам теперь делать?

Я ни сколько не турист, поэтому последую его примеру.

Сейчас просто благодарна, что со мной кто-то есть. Стараюсь не думать о том, что было бы, если бы я была одна. Если он захочет остановиться неизвестно где, я ему доверяю.

Мужчина щурится на небо единственным здоровым глазом.

– Думаю, у нас есть около часа до заката. Мы должны закончить проверять местность, чтобы убедиться, что там нет хищников и разбить лагерь. – Он поворачивается, указывая на большое дерево неподалеку. – Может быть, у основания вон того дерева?

– Лагерь – это хорошо, – соглашаюсь я.

Я устала бродить по джунглям. Жарко, душно, каждый час идет дождь, и повсюду ползают жуки. Ненавижу их. Если это то, что включает в себя кемпинг, не хочу этого. Буду счастлива пробыть городской девушкой до конца своих дней.

Повернувшись, он смотрит на меня.

– Как твои дела?

Я слегка улыбаюсь ему.

– В данный момент мне очень плохо, но я стою. Как насчет тебя?

– Не так несчастен, как ты, – говорит он, и это звучит почти весело.

Он снова берет на себя инициативу, и мы приближаемся к нашему избранному дереву, которое будет укрытием на вечер.

Более тщательный осмотр разочаровывает. Это... ну, это дерево. Я разочарована тем, что у него нет тонны низко висящих ветвей или еще чего-то, что выглядит, как укрытие. Корни огромные и широко раскинутые, а между ними на дальней стороне есть колыбель, на которую указывает Мендоза.

– Мы можем взять немного листьев и сделать какое-нибудь покрывало, чтобы застелить землю, так что мы не будем кататься в грязи. Возможно, мы можем вырезать еще несколько, чтобы сделать навес. И нам нужно найти сухие дрова для костра.

Я тупо смотрю на него.

– Сухое дерево? Постоянно идет дождь.

– Я не говорил, что мы найдем его, просто оно нужно нам для костра, – он мне криво улыбается. – Возможно, сегодня мы останемся без костра.

У меня сердце замирает при этой мысли.

– Давай пока не будем об этом думать. Скажи мне, что делать, чтобы начать.

Мы делим работу пополам. Поскольку у Мендозы единственный нож, он собирается срезать листья и сделать крошечное убежище. Я ношу с собой легкую палку, как дубинку, и бутылку с водой. Моя работа – обыскать окрестности на предмет древесины, мусора и всего, что может нам пригодиться.

Я иду на поиски, стараясь, чтобы свист Мендозы, срезающего ветки и пальмовые листья, доносился как можно ближе. Двигаюсь медленно, каждый раз бросая бутылку с водой в кусты, чтобы спугнуть что-нибудь. Всякий раз, когда я касаюсь веток ушибленной рукой, чувствую пульсирующую боль.

Иногда слышу, как что-то ускользает, но нахожу только грязь, жуков и листья. Что касается дров, я нахожу несколько палочек здесь и там, но все промокло. Я прижимаю больную руку к груди и жалкое количество дерева вместе с дубинкой. Если так пойдет и дальше, это могут быть дрова.

Осмеливаюсь уйти довольно далеко, и Мендозу становится едва слышно на расстоянии. Кустарник здесь гуще, но в кронах деревьев над головой есть просвет, что является хорошим знаком. Я швыряю бутылку с водой, и она ударяется обо что-то.

Застыв на месте, я ожидаю, что из папоротников с ревом выскочит разъяренный ягуар. Когда ничего не происходит, делаю шаг вперед, и мое любопытство берет верх. Появляется намек на темно-синий цвет, а затем оно становится квадратной формы, которая неуместна в диких джунглях. Вижу коричневую мокасину, торчащую в воздухе, и смотрю на все это мгновение, прежде чем понимаю, что нашла одного из пропавших пассажиров, все еще пристегнутого к креслу.

Он не смотрит на меня, но та его часть, которую я вижу, слишком мала, а это значит, что его много... скомпоновалось, когда тело ударилось об землю.

Кусочек кожи, который я вижу между лодыжкой и носком, распух, раздулся и стал фиолетовым. Пока смотрю, на него садится муха.

Задушенный крик вырывается у меня из горла.

Через две секунды Мендоза уже возникает и кладет руку мне на плечо.

– Ава? Что это?

Повернувшись, я прячу лицо у него на груди.

Больше не хочу здесь находиться. Не хочу этого видеть. Знаю, веду себя по-детски, но сейчас не хочу быть сильной. Поэтому я прижимаюсь головой к его шее, позволяя обнять меня, и поглаживать по спине.

Успокаивать меня.

Закрыв глаза, я глубоко вдыхаю запах Мендозы. От него пахнет потом, грязью и дождем. Это хороший запах, и я делаю глубокие вдохи.

Он издает тихий горловой звук, успокаивая меня, и снова скользит рукой по моей спине, даже когда дождь снова начинает лить. Вероятно, нормальный парень захотел бы укрыться от дождя или подразнить меня за то, что я повела себя, как ребенок, найдя мертвого парня.

Мендоза просто держит меня так, будто нет места лучше, где он хотел бы быть.

И когда я прижимаюсь к нему, не обращая внимания на пульсирующую боль в моей больной руке, ощущаю, как что-то давит мне на живот, но это не рука. Мендоза возбуждается, когда я прижимаюсь к нему мокрым телом. Ладно, это, наверное, моя вина. Меня это устраивает.

Но это напоминает мне, насколько чертовски велико его оборудование. Это не то, что я должна замечать в ситуации жизни и смерти. Это не так. Но когда у парня в штанах что-то вроде фонарика?

Ты, черт возьми, замечаешь это независимо от ситуации.

На самом деле, фонарик может быть недостаточно большим для сравнения. Больше похоже на бутылку вина. Иисус.

Парень с неподходящим стояком? Такое случается. Я могу пройти через это. Парень с неподходящим стояком больше любого бревна, которое я смогла бы найти в тропическом лесу? Гораздо менее нормально. На самом деле, немного страшно.

Мендоза снова проводит рукой по моей спине.

– Ты в порядке, Ава?

Должно быть, я напрягаюсь и отстраняюсь.

– Да, я в порядке. Он... просто напугал меня, – и я говорю не о мертвом теле.

– Это пилот?

Я издаю сдавленный звук, снова сосредоточившись на мертвом теле.

– Пилот? Хм, я не проверяла.

Похлопав меня по плечу, он отпускает.

– Я проверю. Не смотри.

Когда он уходит, я занимаюсь тем, что подбираю дрова, которые бросила, прижимаясь к нему всем телом. Мое опухшее запястье посылает сигнал бедствия по всей руке, и скоро его придется осмотреть, но для этого будет время попозже. Прямо сейчас огонь – и ладно, уход от мертвого парня – это приоритет.

– Пилот, – говорит Мендоза через минуту. – Если тебе от этого легче, он был мертв еще до того, как упал на землю. Голова расколота. Вероятно, он потерял сознание, итак и не проснулся.

Как ни странно, но от этого чувствую себя немного лучше и с трудом сглатываю.

– У него есть с собой что-нибудь полезное?

– Хочешь его куртку?

– Боже. Я не знаю, – от одной мысли об этом меня снова тошнит.

– Ты можешь замерзнуть этой ночью.

– Тогда мы просто прижмемся друг к другу, – в отчаянии говорю я.

Я очень, очень не хочу снимать куртку с мертвеца и носить ее. Это влечет за собой все виды ужасной кармы, а я даже не могу справиться со всей плохой кармой, которая у меня уже есть.

– Все в порядке?

– Хорошо, – говорит он странным пустым голосом. – Дай мне несколько минут, и я утащу это подальше от лагеря, чтобы хищники не добрались сюда. Почему бы тебе не вернуться к дереву?

Кивнув, я возвращаюсь в наш импровизированный лагерь. Чувствую себя трусихой, убегая, но мне все равно. Я иду к нашему гнезду на деревьях и не удивляюсь, что Мендоза был очень занят, пока я была в кустах, исследуя местность. Там есть гнездо из листьев в качестве импровизированной кровати, и он начал навес, который связан несколькими листьями и еще лозами. Для одноглазого парня он довольно ловок. Ну и что, что член в его штанах больше, чем змеи в джунглях? Я кладу дрова на покрытую листьями кровать и немного работаю над А-образной рамой. Может, я и беспомощна, но знаю, как завязать узел или два, и я левша, так что могу использовать правую руку, как опору.

Я работаю над этим некоторое время, чтобы отвлечься от мертвого парня... и очень-очень живого парня. Когда Мендоза возвращается, сгущаются сумерки, и я смахиваю с кожи сотню комаров, а навес почти готов. Я должна догадаться, как все работает, но Мендоза смотрит на меня впечатленным взглядом.

– Хорошая работа, – говорит он.

– Если я сделала что-то не так, прости. Я просто...

– Нет, ты отлично справилась, Ава. Действительно, – он подходит ко мне, похлопывает по плечу и неловко убирает руку. – Я оставил тело на берегу реки. Решил, что какой-нибудь хищник доберется до него к утру, и не будет искать его здесь.