Глава 11

Ава

– Кажется, я только что видела, как паук съел птицу, – говорю я Рафу, возвращаясь из кустов после того, как помочилась. – Я уже говорила, что ненавижу Амазонку?

Он усмехается и протягивает мне бутылку с водой.

– В данный момент я тоже не в восторге.

Я смотрю на бутылку с водой. Во рту сухо, но вода не очень чистая. Это дождевая вода, а значит, она такая же чистая, как и то, на что она упала перед тем, как попасть в нашу бутылку. Тьфу. Пью, стараясь не думать о том, что глотаю.

– Пей больше, – приказывает Раф. – Тебе нужно пить.

– Ты шутишь, да? – я стягиваю с себя мокрую рубашку. – Каждая унция моего тела чертовски влажная, потому что дождь не прекращается.

– Пей, – повторяет он тоном, не терпящим возражений.

«Извращенец», – почти говорю я ему, но через мгновение задыхаюсь, вспоминая наш вчерашний разговор.

– Придурок, – отвечаю я вместо этого, и он просто улыбается мне.

Раф немного чувствителен к своему большому члену. Это меня удивляет. Большинство парней с таким большим членом, вероятно, наслаждались бы возможностью вытащить его и произвести впечатление на людей. Раф ведет себя так, будто шокирован тем, что я заметила его.

И действительно, я умею отключаться... но не настолько хороша. Он похож на питона, лежащего в засаде, и виден через его мокрые брюки независимо от того, как он поправляет себя, или тянет рубашку вниз. Прошлой ночью, когда я пыталась заснуть, чувствовала его на себе.

Возможно, что я преувеличиваю его размер, потому что одежда заставляет вещи казаться больше, чем они есть. Может быть, поэтому так восхищена и в то же время напугана. Это как в фильмах ужасов, где они держат интригу, потому что реальность не так страшна, как наше воображение.

Сейчас мое воображение рисует Рафа с двухфутовой дубинкой между ног. Что кажется нелепым, потому что...

– Вот, – говорит Раф, появляясь в поле моего зрения.

Я немного подпрыгиваю и перестаю думать. Горячий румянец заливает мне щеки, когда мужчина протягивает энергетический батончик.

– Ешь, – говорит он.

«У тебя в кармане батончик или ты просто рад меня видеть?»

Подавив свой безумный смех, я забираю у него угощение.

– От мертвеца, – говорю я, указывая на очевидное. – А это обязательно?

– Возможно, это наша единственная еда на следующую неделю.

Что ж, это все объясняет. Думаю, мне придется. Я разворачиваю батончик, и когда Раф не делает ни малейшего движения, чтобы съесть второй, разламываю пополам и предлагаю ему одну порцию.

– Мне нужно, чтобы ты тоже был сильным, на случай если нам придется бороться с аллигатором.

Тень улыбки касается его лица.

– Аллигаторы застенчивее, чем ты думаешь.

«Не только они».

Откусив от батончика, я давлюсь вкусом. Гранола с арахисовым маслом. Сухой. Несвежий. Ужасный. Я съедаю каждый кусочек, слизывая крошки с грязных пальцев. Раф делает то же самое, а потом мы моем руки дождевой водой.

– Завтрак чемпионов, – сухо отвечаю я. – Ням-ням.

Он отряхивает длинные пальцы, и на какой-то голодный миг мне кажется, что он должен был позволить мне вылизать их дочиста. Это говорит мой желудок. Возможно, Мендоза прикасался ко всякой гадости в джунглях.

«Как его пенис».

Ладно, мне правда нужно выбросить его член из головы.

«Сосредоточься, Ава. Сфокусируйся».

– Так что же нам теперь делать? – спрашиваю я Мендозу, шлепнув себя по щеке, куда садится жук.

Я чешу руку, потому что она вся в укусах насекомых. Стараюсь не обращать на них внимания, но ощущаю, как меня кусают, и чешется все тело.

Кажется, им нравится моя бледная мягкая кожа и бронзовый загар Мендозы. Ублюдки. Я шлепаю другого.

Пока я шлепаю жуков, мужчина подходит ко мне и протягивает руку.

– Дай мне руку.

Мне любопытно, а он осматривает мое запястье и припухшие рубцы. Я всю ночь чесала укусы, и некоторые из них выглядят довольно плохо.

– Ты ничего не сломала. Мы могли бы завернуть руку, просто чтобы ты не ударилась, но опухоль должна спасть. Что касается укусов... ты поранишь себя, Ава, – говорит он. – Мы должны испачкаться грязью.

– Грязью... еще больше? – смеюсь я. – Мы недостаточно грязные?

– Для нашей кожи. Чтобы нас не искусали еще больше.

Мне не нравится мысль о том, чтобы добровольно стать еще грязнее, но как раз в этот момент на меня садится еще один жук. Я отмахиваюсь.

– Давай сделаем это.

– Пойдем, – говорит он мне. – Пойдем к реке.

Мы упаковываем наши вещи. Мендоза заворачивает маленькую вязанку дров в старую куртку пилота, используя один рукав с узлом на конце, чтобы держать наши припасы. В нем запасная одежда, бутылка с водой и полусырое дерево. Надеюсь, к вечеру оно достаточно высохнет для костра. Не думаю, что выдержу еще одну ночь в холодном влажном тропическом лесу.

Разрезав другой рукав, Раф разрывает его на полоски, чтобы сделать перевязку для моей руки, и позволяет мне решать, когда его использовать. Пока мы идем, замечаю, что это помогает сократить резкость.

Я позволяю Мендозе идти впереди, а сама иду за ним. Этим утром он бодр и полон энергии, а я определенно нет. Это был худший ночной сон. Сначала мне было холодно и больно. Затем Мендоза притянул меня к себе, и стало теплее. Но каждый раз, когда я шевелилась, он огрызался на меня. Я провела большую часть ночи, боясь пошевелиться, а его огромный член прижимался к моему боку. Прижиматься друг к другу, чтобы согреться, должно быть приятнее, чем было на самом деле.

А потом снова пошел дождь, появились жуки, и к рассвету мне захотелось плакать от изнеможения.

Конечно же, нет. Я застряла здесь и должна спасти Розу. Слезы не вытащат меня из джунглей и не остановят клопов. Так что мне придется смириться и продолжать.

Раф пробирается сквозь кусты, используя длинный шест, чтобы прихлопывать и скользить по земле, пытаясь спугнуть все, что кусается. Это делает движение медленным, но безопасным. Также дает мне много времени на изучение его спины. И его зада. Когда он передвигает ногами, вижу тяжелую выпуклость, лежащую на одной стороне его штанины, и понимаю, что должна изменить первоначальное предположение с «дубинки» на «бейсбольную биту».

Боже, я такая извращенка, что подкрадываюсь к чуваку, который пытается спасти мою задницу. Я не королева размера, но болезненно очарована парнем с таким огромным оборудованием. В смысле, если бы у меня были самые большие сиськи в мире, я бы ожидала, что он будет пялиться на них, верно? Или задавать вопросы? Думаю, это разумно.

Все еще чувствую себя придурочной, думая об этом, поэтому пытаюсь подумать о чем-то другом. Что угодно. И я думаю о Розе. Моя милая доверчивая подруга с таким доверчивым характером и дерьмовым вкусом на мужчин. Представляю ее хорошенькое личико, и то, как она была связана на тех фотографиях в телефоне Дюваля, и мне хочется плакать. Прочистив горло, я смаргиваю слезы.

– Ну что, Раф?

– Что? – говорит он, отодвинув в сторону большой лист, чтобы я могла пройти под ним.

– Думаешь, Роза еще жива?

– Не знаю, – прямо отвечает он. – Они могут убить ее или оставить в живых, если она им понадобится.

Я вздрагиваю.

– Спасибо, что смягчил удар.

Мужчина смотрит на меня и кривится.

– Извини. Правда всегда лучше, даже если больно. Ложные ожидания ведут только к краху.

Ну, тут он прав. Я снова начинаю пялиться на его задницу (потому что она действительно хороша) и почти натыкаюсь на его спину, когда он резко останавливается.

– Кайман, – говорит он мне. – Не двигайся.

«Кайман?»

Я пищу, прячась за мужской спиной, потому что нож у него.

– Как крокодиловый кайман?

– Одно и то же, – говорит он спокойным низким голосом, оглядываясь вокруг. – Просто стой спокойно.

– Хорошо, – говорю я, прижимаясь к его спине, потому что мне страшно.

Вынув руку из перевязки, обнимаю его за талию. У него достаточно широкая спина, и если я пригнусь, может быть, голодные кайманы не заметят меня. Прижавшись щекой к его спине, я закрываю глаза.

Минуты. Долгие долбаные минуты. Я нервничаю, потому что слышу плеск, но мы все еще не двигаемся с места. Под щекой ощущаю, как колотится сердце Рафа, но он не шевелится. Снова открываю глаза, пытаясь заглянуть ему через плечо.

– Они ушли?

– Скоро, – говорит он сдавленным голосом.

– Можно посмотреть? – шепчу я ему на ухо. – Это безопасно?

– Ш-ш-ш, – отвечает он, тихонько убирая мои руки со своей талии и стараясь не прикасаться к моей ушибленной руке и запястью.

Он оттаскивает меня от себя, и я догадываюсь, почему. Руки на талии слишком близко к поясу.

Почему-то это меня раздражает. Только не это. Нам придется проходить через это постоянно? Он боится того, что у него большой член, и я ему нравлюсь?

Разве девушка не может в ужасе взобраться на мужчину, не обеспечив ему стояк?

Мы должны пройти через это. Я отказываюсь спать еще одну ночь, боясь пошевелить мускулами, потому что Мендоза получает стояк размером с лодку. Что-то должно измениться. Мы должны чувствовать себя более комфортно друг с другом, если хотим выжить. Это напрягает меня, я чувствую себя достаточно неудобно.

– Он исчез, – говорит Мендоза после долгой паузы.

Я все еще волнуюсь, поэтому не отвечаю. Он тыкает в землю перед собой и жестом приглашает меня следовать за ним.

– Пойдем.

Я корчу ему рожу, но следую за ним.

Всю ночь слышала реку на заднем плане, но это мой первый шанс увидеть ее. Бурлящая коричневая вода, наполненная бревнами и мусором, встречается моему взору. Она широкая и выглядит глубокой, а с обеих сторон нависают деревья. Берега грязные и крутые. Выглядит довольно угрожающе.

– Пожалуйста, скажи мне, что мы не будем купаться в этом, – говорю я слабым голосом.

– Нет, конечно, – отвечает Раф. – Там пираньи.

– О, хорошо, – саркастически говорю я. – Слава Богу, в ближайшем водоеме водятся рыбы-людоеды. От этого я чувствую себя в безопасности.

– Оставайся здесь, – говорит он, и идет к берегу. – Он крутой, так что я сам принесу грязь.