Я могла бы умереть сейчас, но была бы счастлива. Я вся отдалась мужчине моей мечты. Он выкрикнул мое имя, когда кончил, и в этот момент роли перестали существовать.

Я обладала властью, когда дело заходило о Джоне. Потому что он нуждался во мне так же, как и я в нем.

И это пугало.

Следующее, что я поняла, что я в кровати, между мягчайшими простынями и тяжелейшим, толстым одеялом, которое я когда–либо встречала.

Мне понадобилось время, чтобы понять, где я, но темное дерево вокруг меня, чистота, простая мужская обстановка, и понимание нахлынуло на меня. Я была в кровати, в большой спальне Джона.

Дверь была открыта, и я могла видеть, как танцуют тени на стене, и стало понятно, что в гостиной горит камин. Я лежала там, воспроизводя в голове поездку, ужин и джакузи. Я провела руками по телу и поняла, что была совершенно голая. Меня затрясло, когда я задела пальцами соски, и я опустила руку между ног, ощущая там все гиперчувствительным. И нуждающимся. Голодным до большего.

У меня было два оргазма, которые не поддавались описанию, которые бросали вызов английскому языку, если пытаться дать им верное определение. А мой клитор был совершенно при этом нетронутым. Я трогала его теперь, надеясь поиграть, нежно лаская его. Небольшой оргазм пришел быстро, и если я надеялась, что еще один оргазм потушит во мне пожар, то я жестоко ошиблась. Мое тело горело.

Только он мог потушить его. Только Джон знал, что мне нужно, знал, как помочь мне.

Но сначала мне нужно было что–нибудь от головы. Я не сразу осознала, насколько сильно она болела, побочный эффект пива, вина и отключки.

Я приподнялась на локте и оглядела комнату. Я улыбнулась, когда посмотрела на тумбочку. Три бутылки Геторэйд, красная, зеленая и голубая, рядом с двумя разными обезболивающими.

От руки написанная записка лежала между бутылками и таблетками. Я открыла ее и прочитала под лунным светом и бликами огня из соседней комнаты.

Жозефина, я не знал, какой ты хочешь вкус и что ты примешь от головы. Если тебе нужны таблетки сильнее, у меня они тоже есть. Спи сколько хочешь. Разбуди меня, если тебе что–нибудь понадобится. Счастливого Дня Благодарения.

- Джон.

Я вытряхнула три таблетки и запила напитком из красной бутылки, сидя в кровати. Я провела пальцами по волосам и потянула руки над головой и перед собой.

У меня раскалывалась голова, но тело чувствовало себя превосходно. Еда, сон и оргазмы заставили чувствовать себя как после месяца спа.

Часы, висящие на стене, с изображением лося, показывали 5:14. Должно быть, утра, предположила я, в моем новом мире, мире тайской еды и безрассудного секса с мужчиной, который годится мне в отцы, который заставил меня гоняться за оргазмами.

Я не была уверена, что возраст играет роль. Все, что было важно, это Джон и секреты, которые он знает о моем теле.

Я спустила ноги на край кровати и попала прямо в пушистые тапочки, которые, я уверена, я забыла с собой взять, но которые очень кстати находились на полу.

Я улыбнулась и покачала головой. Если бы я была одета, то пошла бы искать Джона.

Но правда ли мне нужна была одежда? Он уже все видел. Делал со мной вещи, которые никто не делал, вещи, которые я едва могла представить.

Даже если это был сон, хотя тупая боль в мышцах, которые не привыкли к таким нагрузкам, была доказательством, что все происходило по–настоящему, я не видела его голым.

Я бесшумно подошла к шкафу, куда была убрана вся моя одежда, и вытащила пару лосин для йоги и толстовку с логотипом Мултри. Не самое сексуальное сочетание, но очень удобное, к тому же не думаю, что Джон будет против кофты с именем его университета и работодателя.

Я нашла Джона, растянувшегося у камина, его голая грудь служила закладкой для романа, который он читал, когда заснул. Он был в голубых пижамных, низко сидящих штанах, которые не оставляли место фантазии. Я стояла и смотрела на него, его острые, привлекательные черты подсвечивались светом от огня. Я выглянула в окно и увидела тяжелые, влажные комья снега, падающие на сосны.

Мое внимание вернулось к Джону и его поросли волос, спускающейся от пупка к линии штанов. Я слышала, что волосы в этом месте называются «счастливой дорожкой», но никогда не предавала этому значения, до сих пор.

В моем гипер–возбужденном состоянии это была чертова дорожка ликования. То, к чему она вела, поглотило меня. Я прикусила нижнюю губу и позволила своей правой руке скользнуть между ног, потирая себя через штаны для йоги, смотря на него.

Стоп! Что, блять, со мной не так? Я сразу же остановилась, охваченная стыдом. Я правда собиралась стоять тут и трогать себя, смотря на спящего мужчину. Годящегося мне по возрасту в отцы? Практически моего отца? Я не могла.

До тех пор, пока он не приказал мне, конечно же.

Я была его. После того, что он делал со мной, я была поражена. Одержима. Мое тело теперь принимало решения. Мое либидо во главе. Он посеял что–то в моей душе, оргазмы подпоили это, и теперь оно выросло как лесной пожар, пока я спала. Как бы то ни было, кем бы я не была раньше, когда я отправилась в это путешествие в горы, той девушки больше нет.

Я смотрела видео, как однажды жеребенок, молодая лошадь, которая была рождена и выращена в зоопарке или типа того, где он жил свою короткую жизнь на бетоне или может быть грязи, но так и никогда не ступавший на траву. Его привезли в новый дом в трейлере, и когда открыли двери, и он смог выйти, он опасливо спускался, пока наконец не встретился с этой странной, мягкой, зеленой штукой. Он был в ужасе. Он как бы наступил на траву только одним копытом и сразу же его убрал. Он наклонился и понюхал травинки, встряхивая гривой. Он снова поставил копыто на траву, проверяя, может ли она выдержать его вес. Еще несколько шагов, и она показалась безопасной. Через несколько секунд он был самым счастливым пони, которого вы когда–либо видели, прыгающего и резвящегося на пастбище. Все, что он упускал в своей жизни, но не знал этого, была трава. И пространство. Для свободы.

Смотря это видео, я не была уверена, что испытывала что–то похожее. Может быть, если собрать все мои праздники и Дни рождения. Может быть. Но скорей всего нет.

Мне нужно было резвиться. Чтобы узнать больше об этом прекрасном, новом мире, который Джон для меня открыл. Я оглянулась вокруг и встала на колени рядом с Джоном.

Если есть шанс, что все события прошлой ночи можно списать на пьяную голову или оставить без обсуждения, сославшись на момент безумия, то он был потерян. Я в нем нуждалась. Сейчас.

Я тяжело сглотнула и дрожащей рукой потянулась к его штанам.

Моя рука замерла в миллиметре от Джона. Если раньше не было поворота назад, что очевидно, я бы бросилась с этим со скалы. Я держала руку и глубоко дышала, стараясь замедлить колотящееся сердце. Вся комната казалась заполненной электричеством, как во время шторма, но на самом деле за окном медленно падал снег, постепенно умирал огонь в камине, и внушительная грудь Джона спокойно поднималась и опадала.

Казалось, только я была взволнованна. Возбуждена точнее. Я посмотрела на его лицо, где малейший намек на улыбку тронул уголки его губ. Ему снился сон? Я?

На его пижамных штанах были пуговицы, и, призвав все ранее не использованные навыки по вскрытию сейфов, я опустила пальцы на первую пуговицу, расстегивая ее, пока мои глаза следили за лицом Джона, за любым знаком, что он просыпается от моих действий. Он казался глубоко погруженным в сон, его дыхание не изменилось, так что я потянулась ко второй пуговице, что оказалось задачей потруднее. Ткань вокруг него была натянута, четко обрисовывая, что было под ней. Моя награда. Его член.

Пуговицу, которую я расстегнула, позволила бы просунуть внутрь палец, может два, но не позволили бы в полной мере достигнуть того, в чем я так отчаянно нуждалась. Возможно, я смогла бы приспособиться.