— Это имя, ну как бы сказать, пользуется слишком большой известностью.

— Ага! Я это знала. Ты стал здесь знаменитым.

— Слишком знаменитым, пропади оно пропадом, — согласился Хеллер. — Но сейчас не будем вдаваться в подробности. Ты просто будешь глупенькой дамочкой — и все.

— Что-то ты хитришь, — сказала графиня.

— Хитрю. Мы разорены.

Крэк недоверчиво покачала головой:

— Я могу купить все, что нам нужно. У меня есть кредитная карточка.

— Мы не можем купить того, что нам нужно, на деньги, причитающиеся налоговой службе. Поэтому, пожалуйста, будь просто-напросто глупенькой дамочкой.

— Я что, — заговорила графиня Крэк, — такая уж влюбленная дурочка, чтобы даже не знать, кто наш враг?

— Здесь игорным бизнесом заправляет мафия Атлантик-Сити. Она бы не разделила твоего энтузиазма в отношении меня. Специализируются они на грабежах, но на этот раз мы ограбим их.

— Никакого криминала, — сказала графиня.

— Никакого. Все легально. Просто у нас, по воле судьбы, есть то, что называется «техническим преимуществом». Так вот, я могу попросить тебя сделать какие-то ставки и позаботиться — на тот случай, если что-то произойдет, — о выигранных деньгах. Итак, работает ли твое воротничковое радио?

Она тронула что-то внутри своей куртки и сказала: «Проверка». Звук, казалось, исходил у него из воротника.

Он тронул свой воротник и сказал: «Проверка».

Звук, казалось, исходил у нее из воротника.

А! Кнопочное радио Спурка! Ну ничего, им это не поможет.

Они поднимались с мест, чтобы выйти из вертолета, и я разглядел, что на них было надето — нужная для меня деталь на случай, если они расстанутся.

Я заморгал от изумления. Она была в белой меховой шапочке, белых сапожках, при белых же перчатках и сумочке. Брюки ее расширялись книзу и имели металлически-голубой оттенок. Но именно меховой жакет составлял «изюминку» ее наряда. Серая шиншилла! Хоть они доходил ей только до талии, зато стоил, наверное, целое состояние. Другим этот наряд мог бы показаться грандиозным. Я же счел его потрясающим — для моего кошелька.

Хеллер был одет в серый фланелевый костюм, на голове — серая широкополая шляпа. Сейчас он облачался в пальто военного покроя из черной кожи.

В толпе остальных пассажиров эта пара выделялась как два маяка. Мафия Атлантик-Сити без труда выследит их.

Вертолет приземлился, и пассажиры повалили из салона, после чего вся эта праздничная толпа желающих промотать свои деньги погрузилась в поданный для них автобус.

Атлантик-Сити рассчитывал на бурное процветание, когда — еще давно, в 1976 году по земному летоисчислению, — Нью-Джерси получил право иметь игорные казино. Но хотя в этом старом и обветшалом курортном городе построили несколько новых отелей, его прекрасные ожидания не вполне совпали с рекламной шумихой. Об этом мне рассказал один из дельцов наркобизнеса, когда я еще раньше побывал на Земле. Мафия постепенно прибрала к рукам важнейшие казино, и по причине того, что она не жаловала удачливых игроков, надежды города на соперничество с Лас-Вегасом потускнели.

Должно быть, у них было довольно отчаянное положение, чтобы в середине зимы устраивать фантастическое представление. Эти холодные ветры с Атлантического океана, пронизывавшие насквозь прибрежный прогулочный бульвар, вряд ли способствовали притоку отдыхающих. Нет ничего печальнее зрелища курортного города в межсезонье.

Стоило только им сойти с автобуса, как Крэк тут же заметила имя Мамми Бумп, обозначенное мелкими буквами в основании самого большого плаката на самом большом здании, где размещалось самое большое казино. Преодолев напор встречного ветра, они вошли в здание, сдали в гардероб свои головные уборы и верхнюю одежду и поднялись на бельэтаж с видом на этаж с казино. Вдоль ограды стояли столы со стульями. Хеллер выбрал один из них и уже собирался усадить графиню, но та запротестовала:

— Нет-нет. Ты иди и делай то, за чем пришел. Я же попытаюсь проникнуть за кулисы и разыскать Мамми.

Хеллер сел на стул и посмотрел на толпящихся внизу посетителей казино. Их было довольно много, особенно для такого раннего часа пополудни. Казино занимало обширную площадь. Прямо под ним стояли три стола для игры в рулетку. Все три рулетки крутились, метался шарик, и, хоть толпа не осаждала их, пустыми столы тоже не были.

Хеллер повернулся и огляделся вокруг. Справа и слева от него стояли большие квадратные колонны, делая место, где он сидел, похожим на альков у ограды. Позади него открывалось очень широкое застланное ковром пространство. Справа от него в глубь отеля уходил коридор. Прямо за его спиной тянулся еще один коридор, видимо, в спальные номера.

С ним был чемодан. Он положил его на стол и открыл. Первое, что он вынул оттуда, похоже, была счетная машинка. По крайней мере так этот предмет выглядел. Он снял с нее дно, и внутри обнаружился богато украшенный автоматический пистолет «лама», 45-го калибра. Я сначала оторопел, потом сообразил, что пистолет, спрятанный в днище этой якобы счетной машинки, не зарегистрировали детекторы нью-йоркского вертолетного аэропорта как оружие. Он проверил его и вложил в кобуру сзади на поясном ремне. Затем Хеллер снял со счетной машинки несколько зажимов и сунул их в карман. Вытащил из чемодана пачку черных пластиковых мешков для мусора и положил ее на стол. И снова я пришел в изумление. Неужели он собирался выиграть такую кучу денег? Если так, то ему бы пришлось отбиваться от всей мафиози этого города, вместе взятых.

Хеллер вынул блокнот, в котором, если на нем писали, оставалось множество копий. На обратной его стороне имелись зажимы, и Хеллер закрепил его на колене.

Потом открыл еще один чемоданчик с ярлыком «Никон». Где я видел его раньше? А, Линчберг! Он купил две бросовые камеры и переклеил ярлыки, и этот являлся одним из них.

Временной визир!

Он расстегнул его ремешки и проверил в нем батарейку. С ярлыком «Никон» этот волтарианский аппарат выглядел точь-в-точь как старая восьмимиллиметровая кинокамера.

Хеллер повернулся к ограде, нацелился визиром вниз на первый игровой стол и приступил к делу.

На дальней стене казино висели большие часы, в каком-то очень футуристическом исполнении, но секундная стрелка у них была. Хеллер смотрел в окуляр визира, крутил рукоятку, а потом глядел на часы и что-то записывал в свой блокнот на коленях.

Нужен был очень натренированный глаз, чтобы суметь распознать изображение в окуляре визира, и мне потребовалось несколько минут, прежде чем я смог разобрать нечто более чем просто серию мелькающих точек. Но, приглядевшись, я все-таки сумел увидеть цифры.

Хеллер считывал выигрышные номера этого колеса рулетки весь оставшийся день и вечер! И регистрировал их в блокноте с точностью до секунды!

Он не мог проиграть!

О, мафия из Атлантик-Сити убьет его, если он столько выиграет — а он непременно выиграет!

Хеллер приступил к наблюдению за рулеткой второго стола. Он крутил рукоятку временного визира, устанавливая время на минуту или две вперед, и при этом писал, не заглядывая в блокнот, да так быстро, что я не успевал различать большинство номеров.

Покончив со второй рулеткой, Хеллер перешел к третьей, и в это время за его спиной зазвучали голоса. Он не оборачивался. Да он уже и почти закончил.

Я распознал хрипловатые интонации Мамми Бумп и ее столь заметный американский акцент.

— Мэр? О, я-то пришла вовремя, дорогая. Но супруга устроила ему такой скандал, что он ничего не мог сделать. Вот почему я пью здесь, на этой свалке. И если они сегодня не явятся с нашей зарплатой, никакого представления не будет. Шайка бандитов!

Хеллер закончил и повернулся. Не успела Крэк представить его, как Мамми сказала:

— Стало быть, это и есть тот самый морячок. О, здорово ты, я вижу, умеешь выбирать их, Рада. — Она обратилась к Хеллеру: — Как поживает Флот?

— Надеюсь, нормально, — отвечал Хеллер и вежливо усадил их обеих за стол.