Хеллер вдруг плюхнулся в кресло. Еще бы ему не плюхнуться! Ведь в сущности, что касалось доходов владельца, город Атлантик-Сити снова только что перешел в другие руки!

Все предприятие оказалось во власти служащих!

— Но, — продолжала Мамми, — мне нужно услышать твое мнение о чем-то действительно важном.

— О чем же? — еле выдохнул он.

— Не кажется ли тебе, — заговорила она убеждающим тоном, — что имя мое нужно вывесить все в огнях над каждым отелем, где есть казино? Это же действительно грандиозно: «Мамми Бумп, президент и главный управляющий». Как, по-твоему, это будет выглядеть?

— Чудесно, — проговорил Хеллер очень слабым голосом. Помолчал и обратился к графине Крэк: — Дорогая, пора бы уже нам вернуться в Нью-Йорк.

О, тут уж я действительно расхохотался! Попытка Хеллера вытащить Изю из долгов не имела ровно никакого успеха! Только принесла лишние неприятности. Более того, теперь он был обескуражен и очень сильно пал духом.

Я решил с этих пор больше о нем не беспокоиться — пусть себе тонет и дальше. Ничто, не свидетельствовало о том, что он способен еще на какую-то результативную деятельность, и когда Ломбар мне просигналит, они еще будут барахтаться в США. Не успеют они дойти до завершающей молитвы, как я получу разрешение и убью их обоих!

Моя эйфория набрала предельные обороты. За мною, за мною, за мной! За мною была победа!

На следующее утро мой ранний сон был нарушен высоким и тонким свистом, раздавшимся рядом с постелью. Прервалось прекрасное сновидение: Хеллер стоял вместе с Крэк в очереди за благотворительной помощью в Нью-Йорке, а дьявол Манко не только отказывал им в еде, но еще и со знанием дела лупил их по головам половником, причем острой его кромкой.

Звук этот исходил от переговорного устройства. Мне это показалось совсем необычным: Фахт-бей по возможности старался никогда не просить меня о какой-либо помощи. Значит, случилось что-то непредвиденное.

Я нажал кнопку переговорника.

Так оно и было!

— Быстрее приходите в ангар! — звал меня Фахт-бей. — Они убивают доктора Кроуба.

Я хотел было сказать: «Ну и что? Я-то зачем вам нужен?» — но он уже прервал связь.

В голову пришла мысль, что негоже мне быть беззаботным. Жизнь полна непредвиденных случайностей. У Гробса я научился всегда иметь про запас альтернативное решение на тот случай, если что-то пойдет не так. Кроуб мог бы еще мне понадобиться, если вдруг Хеллер и Крэк, хоть и с горем пополам, но все же доведут свое дело до конца.

Одевшись и как следует вооружившись, я пошел по туннелю в ангар, чтобы высказать Фахт-бею кое-что напрямик. Ситуация изменилась, и ему уж пора бы об этом знать.

Он ожидал моего прихода в конце ангара.

— С каких это пор, — язвительно поинтересовался я, — несу я ответственность за все, что творится на этой базе?

— Это вы вызвали его сюда! — вскричал Фахт-бей. — Это вы приказали привезти его с Волтара. А теперь вот смотрите!

Кроуб, цепляясь ногтями за ангарную стену, повис на полпути к потолку. На полу же ангара, в пятидесяти футах под ним, четыре взбешенных пилота-убийцы и пятеро антиманковцев, задрав головы, осыпали доктора самой отборной бранью, такой, что даже я слышал впервые. Непечатной! Под сводами ангара от их голосов шум стоял просто невообразимый.

— Я не позволю им в него стрелять. Он всего лишь в двух футах от коробки стабилизации землетрясения, — объяснил Фахт-бей. — Если они попадут в нее, весь ангар провалится.

Вполне справедливо: небольшая коробка, которая обеспечивала невидимую стержневую балку способностью удерживать две стены на расстоянии, находилась как раз у его головы.

Мне не хотелось приближаться к пилотам-убийцам: их присутствие рядом, даже если они и спокойны, всегда граничит с довольно серьезной опасностью. А тут уж спокойствия им явно не хватало. Они орали во всю глотку и подпрыгивали.

Подталкивая меня рукой в спину, Фахт-бей заставил меня вступить на место происшествия.

— Что за дела? — обратился я к ним.

Со всех сторон на меня обрушился поток брани. И только с трудом мне удалось по кусочкам восстановить картину того, что случилось.

Доктор Кроуб стащил у охранника ключ от своей камеры, где ему полагалось изучать английский язык, и ночью потихоньку вышел оттуда, ранив штыком, взятым у охранника, спящего пилота-убийцу, доказательством чего служила резаная рана на его теле.

О боги! Кроуб явно был не в своем уме: напасть на пилота-убийцу!

Упорно и терпеливо я докапывался у них, дал ли сам Кроуб хоть какое-то объяснение этому нарушению кодекса хороших манер.

Пожалуй, если бы я мог добраться до сути, то конфликт этот еще можно было уладить.

Но никто на причинном уровне не располагал достаточной информацией. Собственно говоря, они так шумели, что вряд ли поняли, чего я хочу добиться своими вопросами.

Как подсказывала мне гениальная интуиция, оставалось только одно: расспросить доктора Кроуба.

Я взял небольшой бычий рог и, направив его вверх на Кроуба, прокричал ему первый вопрос:

— Почему вы решили порезать пилота?

Он теперь уже ухватился за ту самую балочную коробку и глядел на нас с высоты глазами обезумевшего фанатика. Голос его, доносившийся со стены, казался довольно тоненьким.

— Я только учил английский! — крикнул он вниз на своем неуклюжем волтарианском. — Я только делал то, что вы мне велели, офицер Грис.

Это вызвало еще больше ярости и богохульства там, где находился я. Поспешно я крикнул в ответ:

— Я не велел вам резать ничьих глоток!

— Вы задали мне тексты по психологии и психиатрии в качестве самостоятельного чтения! В них сказано, что человек обладает мозгом рептилии в нижнем среднем отделе черепа. Для меня это было новостью, и я только хотел убедиться! К чему весь этот демарш? Подняли бучу всего лишь из-за того, что кто-то старается выполнить свое домашнее задание.

Что ж, это звучало разумно. Правда, пилотам-убийцам и антиманковцам так не казалось.

— Вы дали ему книги, а в них он это и вычитал, — прорычал один из пилотов.

Я счел благоразумным сменить эту тему.

— Если мы спустим его оттуда вниз, то он сможет доказать вам, что это просто вопрос медицины — и только.

Они ополчились на меня. Я. встал спиной к стене и вынул бластик.

— Послушайте, — предложил я им, — почему бы вам не пойти в какое-нибудь местечко, посовещаться и успокоиться. Я спущу его вниз, и мы обсудим все по-человечески.

Они посмотрели на 800-киловольтный бластик. Потом подняли головы и глянули на Кроуба.

— Пока, — попрощался пилот-убийца.

И они ушли, еще кипя от негодования, оставив меня с Фахт-беем.

— Теперь можете спускаться! — крикнул я Кроубу.

— Не могу. Я наверняка упаду, — прокричал он в ответ.

— Мы натянем предохранительную сеть! — ободрил я его. — Держитесь!

Члены бригады обслуживания ангара во время этого спора попрятались кто где мог и вели себя совсем незаметно. Фахт-бей выгнал их из укрытия и заставил принести сетку. Они натянули ее под Кроубом.

— Можете теперь прыгать! — крикнул я ему, задрав голову.

— У меня руки не разжимаются! — прокричал он в ответ.

Я велел Фахт-бею и парням из ангара подождать и никуда не сходить с места, а сам по туннелю добрался до своего оружейного чемодана, выбрал игольчатую винтовку паралитического действия и вернулся назад.

Фахт-бей только раз взглянул на нее и стал протестовать:

— Не надо, не стреляйте туда! Вы можете попасть в коробку поддержания электронной балки, за которую он держится.

— Ты ставишь под сомнение мое мастерство стрелка, — сказал я ему ледяным тоном. — Из этой винтовки я могу за полмили попасть даже в певчую птичку. И чтобы я промахнулся с каких-то пятидесяти футов?

Я поставил винтовку на самую низкую мощность. Парни из ангара у предохранительной сетки закрыли головы руками. Фахт-бей убежал в караулку и выглядывал оттуда.