«Интересно, кого на этот раз Севка мне подсунул?»

Кайзер вытащил из кейса папку, переданную ему Липницким, открыл ее и… едва не охнул от изумления: со снимка на него смотрел Андрей Корнилов, тот самый здоровяк-блондин, с которым несколько часов назад он вел переговоры о сотрудничестве…

Второй день подряд Парамонов засиживался в кабинете до позднего вечера. Если бы зарплату в ГУВД начисляли по количеству часов, проведенных оперативниками за «бумажной войной», то ему «грозило» бы министерское жалованье. Как ни странно, но работа опера очень часто оценивалась на вес: толстое ли получилось дело. Самым парадоксальным было то, что половину этих бумажек никто никогда не читал, но, согласно инструкции, они должны были быть подшиты в дело. Именно поэтому в среде оперативников подобная тягомотина и называлась «бумажной войной». И пройти через нее на протяжении любого расследования обязан был каждый…

Парамонов поглядывал на часы, пытаясь угадать, отчего Дробыш и Моисеев задерживаются.

«Ну, Вальку я еще могу оправдать. Раскрутить Кочетова – дело непростое. За полчаса не справишься. А вот где шляется Семен, этот чертов увалень?»

В какой-то момент сердце Парамонова сжалось от нехорошего предчувствия – ситуация до боли напоминала вчерашний вечер. Вчера он точно так же сидел за столом, проклиная Семена, а чем все в конце концов закончилось?..

– Привет, майор! – Громкий, раскатистый бас Семена заставил Парамонова вздрогнуть и машинально схватиться за кобуру.

Он потянулся к оружию чисто инстинктивно, повинуясь давней, выработанной годами привычке. А может, сказалось напряжение последних дней, и он уже не контролировал свои эмоции?

– Ты чего за пушку хватаешься? – Семен, приятно пахнущий импортной туалетной водой, прошел на середину кабинета и плюхнулся на стул. – Это же я, лейтенант Моисеев. Прямо из телецентра. И не с пустыми руками, между прочим!

– Неужели что-то раскопал?

– Еще бы! – Семен сглотнул слюну и с вожделением уставился на графин, наполненный водой. – Ну что, может, по кофейку вдарим, а? А то устал как собака. Целый день на ногах… А хочешь, за бутылочкой сбегаю?

– Рановато расслабляться, – возразил Парамонов. – Валька Дробыш еще не вернулся. Придет, тогда и сообразим на троих.

– Не вернулся, говоришь? Может, поменял ориентацию?

– Тьфу-тьфу, не сглазь. – Парамонов вытащил из ящичка кипятильник, банку «Нескафе» и два граненых стакана. – Давай рассказывай, что тебе удалось узнать, а я пока заварю кофе. – Наполнив стаканы водой из графина, сунул в один из них кипятильник. Заметив, что Семен начинает клевать носом, чуть повысил голос: – Эй, хватит дрыхнуть! Давай рассказывай!

Тот мгновенно встрепенулся и, хлопнув себя ладонями по коленкам, принялся оправдываться:

– Извини, всю ночь не спал. Мысленно готовился к сегодняшнему визиту… А что, от Дробыша и вправду никаких новостей?

– Никаких.

– Не иначе, после свидания с Кочетовым к какой-нибудь красотке поехал. И про нас, честных тружеников, забыл. Это в его стиле, между прочим.

Про любовные похождения Валентина Дробыша на Литейном ходили легенды. Он давно завоевал репутацию неисправимого бабника и закоренелого холостяка. Менял своих подруг каждую неделю, объясняя столь частые перемены в личной жизни творческим поиском той единственной, которая полностью удовлетворяла бы его требованиям – была бы красивой, умной, умела бы хорошо готовить и смотрела бы на любовные похождения Валентина сквозь пальцы. Частенько из-за своих красавиц он опаздывал на работу часика на полтора. Иногда, когда его очередное свидание по времени совпадало с допросом подозреваемого, мог провести допрос спустя рукава и тут же умчаться на рынок за цветами.

Все это было хорошо известно Парамонову. Усилием воли он заставил себя не думать о плохом.

– Придет, никуда не денется. А теперь давай про свои похождения.

– Расследование принимает неожиданный поворот, – многозначительно начал Семен и, вытащив из кармана куртки несколько смятых листков, разложил их на столе. – Начну с начала. Сегодня утром, выпив чашечку чая «Липтон» и съев три бутерброда с колбасой, я прямо с домашнего телефона позвонил на студию «Вест-ТВ» и попытался договориться о встрече с генеральным директором Савиным…

В этот момент как раз закипела вода, и Парамонов перебросил кипятильник во второй стакан. Положил в кипяток несколько ложек кофе, насыпал сахара и пододвинул стакан Моисееву. Тот мгновенно переключил все внимание на содержимое стакана, с жадностью выпил кофе и удовлетворенно улыбнулся.

– Представляешь, за сегодняшний день первая чашка!

– Никогда не поверю, что твоя мама не кормит тебя завтраками, – хмыкнул Парамонов и тут же нетерпеливо потребовал: – Давай продолжай, а то мы никогда до сути не доберемся.

– Так вот, до Савина я так и не дозвонился, хотя еще вчера вечером мне сумели достать номер его сотового. Как оказалось, генеральный директор у себя в кабинете практически не бывает.

– Он человек занятой.

– Я это учел, поэтому позвонил главному режиссеру и, представившись, попросил заказать на мое имя пропуск.

– У них что, так строго?

– Как на зоне… Так вот, на студию я попал только после обеда. Странно, но там меня встретили, прямо скажем, прохладно. Подхожу я к бюро пропусков, говорю милой девушке за окошком, что на мое имя должен быть выписан пропуск. И в этот самый момент, когда крошка просматривает мой паспорт, откуда ни возьмись появляется здоровый бугай, метра под два ростом. Явно из охраны. Спрашивает: «Чего тебе здесь надо, козел?» Я ему вежливо так отвечаю: «Иду к вам на студию по делам». – «Знаем мы твои дела, кретин безмозглый, – говорит он. – Вали отсюда, пока руки-ноги целы!» Признаться, он меня здорово разозлил. Потому как разговаривать со мной в таком тоне я не позволяю никому. Только, может, будущей теще позволю. Так вот, я ему вежливо так советую: «Иди, куда шел, а меня не трогай. А то хуже будет». А он: «Это мне-то хуже будет, жирный недоносок?» Тут я ему удостовереньице под нос сунул, дескать, оскорбляй, да знай меру…